Печи крематория в «облегченном варианте…»

Массовая утилизация трупов путем сожжения на открытом воздухе вызывает определенные трудности: «При плохой погоде или сильном ветре запах сжигаемых на костре трупов разносился на много километров вокруг, и все местное население говорило о сожжении евреев, несмотря на встречную пропаганду со стороны партии и административных инстанций».

Кроме того, против ночных кострищ возражает противовоздушная оборона: «Чтобы не задерживать прибывающие транспорты, проходилось сжигать и по ночам тоже».

С логистикой, то бишь с транспортировкой груза тел, обеспечивающих бесперебойное горение костров, вроде бы особых проблем не было: «График отдельных акций, который был утвержден на конференции в Министерстве путей сообщения, должен был строго соблюдаться во избежание заторов и неразберихи на дорогах – прежде всего, по военным соображениям».

Тем не менее возникающие проблемы, связанные прежде всего с растущим масштабом производства трупов, подтолкнули «к ускоренному планированию и, наконец, строительству двух больших крематориев».

Зимой 1942/1943 были построены два больших крематория I и II, а весной 1943 их ввели в действие. Они имели пять 3-камерных печей и могли сжечь в течение 24 часов около 2 000 трупов. Оба крематория I и II имели подземные раздевалки и газовые камеры, которые можно было и проветривать, и делать герметичными. Трупы к находившимся выше печам подавали на подъемниках. В газовых камерах можно было одновременно поместить до 3 000 человек. В двух маленьких крематориях III и IV можно было, согласно расчетам строительной фирмы «Топф Эрфурт», сжигать 1 500 трупов в течение 24 часов.

«Из-за нехватки материалов, вызванной военным временем, – сетует герр комендант, – при строительстве III и IV пришлось экономить, поэтому раздевалки и газовые камеры располагались наверху, а печи были созданы в облегченном варианте…»