Обмен обманом и проблема устойчивости субъекта

Обмен обманом и проблема устойчивости субъекта

Архитектоника субъекта, обладающего Л-сознанием, а также всех квазисубъектов, частичных носителей такого сознания, в общих чертах ясна. Существует сфера идеального, где хранятся эталоны, обладающие свойством непрерывной видимости, т. е. видимости несмотря ни на что («немеркнущие идеалы»). Существует также сфера маргинального, всегда представленная лишь в иновидимости, — причем иновидимость может быть гораздо более яркой, чем собственная видимость сущности. Все симулякры высших порядков опознаются именно по создаваемому ими эффекту гиперреальности. Обе сферы трансцендентны друг другу, но имманентны чему-то третьему — тому, что мы называем гегелевским термином Weltlauf, вкладывая в него, однако, несколько иной смысл.

В океане Weltlauf растворено все многообразие происходящего, но решающие события, поддерживающие на плаву все остальное, могут быть описаны как непрерывная подделка эталонов (в свою очередь, имеющая множество горизонтов — от искусства до «всеобщей аферистики» и таких ее кругов, как экономика и политика). Исходными событиями являются разного рода фабрикаты — в этом смысле фабрика и особенно фабрикация могут служить основными метафорами человеческой деятельности. Товары, поступки, произведения искусства и другие фабрикаты непрерывно сравниваются с эталонами, и грубые подделки выбраковываются, остаются лишь лучшие, удачнее всего имитирующие видимость. Чрезвычайно важным моментом, настоящим регулятивом практического разума является принцип сохранения лучших подделок и выбраковки остальных фабрикатов — своеобразная «стратегия поощрения лжеца», когда отсекается явная ложь и допускаются ее сложные производные. Наконец, не менее важно вновь воспроизвести разность потенциалов в Weltlauf; хранилище эталонов еще и затем не допускает обратной корректировки, чтобы всегда было что подделывать: в прицеле фальсификатора всегда должна находиться некая истина — только в этом случае возможно высокое напряжение деятельности. Едва ли не главным практическим следствием «потускнения идеалов» является возникающий «дефицит приманок» для фальсификаторов; общество, в котором нечего подделывать, находится в состоянии помрачения, видео логического расфокусирования — это либо глубокая стагнация (общий упадок духа), либо дезориентация острия фальсификации. Если предметом симуляции является не мораль, не эталоны, хранящиеся в сейфе идеального, а нечто иное, например юность, — значит, налицо домен абсурда (скажем, сообщество вампиров из фильмов ужасов).[80]

В то же время симуляция эталонов идеального, расширенное воспроизводство иновидимости, находит опору не только в архитектонике Л-сознания, но и измерениях Weltlauf — мир уже устроен так, что гонки лжецов («всеобщая аферистика») вертят его движущиеся колеса, непрерывно длят во времени его raison d’etre.

Рассмотрим еще один пример в дополнение к уже упомянутым. Речь пойдет о происхождении Лжеца через плотные слои адептов учения (неважно какого) — скажем, «искренне верующих». Существует наивный критерий верности учению, или «чистоты рядов», который звучит примерно так: если в эти ряды смог затесаться Лжец, если данным учением смог прикрыться обманщик (честолюбец, типа etc.), то грош цена такому учению и такой организации... Критерий, конечно, абсурдный, ибо если ему следовать, то ни одно учение не превысит грошовой оценки.

Поскольку для лжи не существует непроницаемых преград (раз и навсегда установленных фильтров), то критерий недоступности для лжи теряет всякий смысл. Действительный критерий жизнеспособности — это неразрушаемость ложью, или прочность на излом. На уровне явления он прямо противоположен наивной точке зрения, вкратце его можно эксплицировать примерно так: если деятельность фальсификаторов не разрушает организацию, то она воистину прочна.

Возьмем самый обычный случай — проникновение в компактную группу нового адепта с целью «продвижения наверх». Поскольку «глубина веры» — внутренняя связанность целями организации — в общем случае затрудняет иерархическое продвижение, то априорное преимущество получает тот, кто просто принял правила игры и играет на дистанции — с внеположной позиции. Вполне естественно, что во главе иерархии оказывается наименее верующий — история конфессий, «братств», политических партий изобилует подобными примерами. Всматриваясь в элементы траектории нашего агента, мы сразу же отметим, что его продвижение будет легким — вплоть до того уровня, который уже занимают ранее вторгшиеся, т. е. «продвинутые», фальсификаторы. Здесь происходит быстрое взаимоопознание — начинается борьба за передел влияний, за «место под солнцем» и т.д. Организации, имеющие короткий период полураспада, т. е. слабые организации (подавляющее большинство политических партий), очень быстро накапливают критическую массу равномощных фальсификаторов, которые неизбежно «засвечиваются» во взаимном конфликте — разоблачают друг друга, «выводят на чистую воду» и, в конце концов, «рубят сук, на котором сидят». Острие лжи, потерявшее ориентацию, поворачивается внутрь и, вонзившись в своего квазисубъекта, убивает его. Прозрение всегда оказывается запоздалым - тот или иной лидер задним числом распознается как полнейшее ничтожество; но удивляться тому, что «такие люди нами правили», — это все равно что удивляться наступившей зиме.

Разумеется, в чистом виде представленная абстрактная схема никогда не осуществляется. В нее сразу же придется внести ряд поправок. Прежде всего следует отметить, что на пути лжеца всегда имеется множество противообманных устройств. Обращаясь к истории, можно вспомнить принцип нобилитета (благородство крови и право рождения), принцип расовой или этнической чистоты, клятвы, владения эзотерическим языком сообщества, научных и других заслуг — список огромен. Но все эти преграды не являются по-настоящему серьезными для Л-сознания; как свидетельствует та же история, они лишь мобилизуют энергетику обмана (впрочем, именно в этом и состоит их основная ценность — в динамизации Weltlauf). Даже важнейшее из группы неимманентных противообманных устройств — то, в чем Гегель справедливо усматривал сущность господства, а именно: «готовность поставить жизнь на кон», — фальсифицируемо и не защищено от подделок. Если бы социум полагался только на эти внеположные способы принуждения к истине, то срок жизни всех институтов и установлений был бы неизмеримо короче.

Однако можно заметить, что структуры Weltlauf достаточно прочны. Эволюционируют и совершенствуются государственные институты, плодятся конфессиональные организации, и даже политические партии, распадаясь, возникают вновь, воспроизводя партию как определенный тип квазисубъекта, имеющий свои raisons d’etre. В устройстве социальной среды, в изгибах Weltlauf словно уже записано, что придут «обманщики»: внешняя полость Л-сознания готова к приходу носителей Л-сознания, «лжецов».

Наивные фальсификаторы, внедряющиеся в «стройные ряды верных», и не подозревают, в чем заключается главная трудность. Она вовсе не в происхождении выносных страховочных барьеров, и не во встрече с верхними эшелонами, где уже окопались ранее внедрившиеся фальсификаторы, а в удержании дистанции между собой и предметом симуляции. Принявшись за дело внедрения и продвижения в «ряды верных», «честолюбивый карьерист» невольно «прикипает сердцем» к их групповым ценностям. Как ни странно, но в высшей степени вероятен исход, когда субъект, хладнокровно имитирующий чьи-то (любые) убеждения, начинает постепенно их разделять. Игрок увлекается, теряет дистанцию, а с ней и все свои преимущества. Сколько верных адептов учения вышло из тех, кто собирался лишь «половить рыбку в мутной воде»: обманщик входит в обман, как актер входит в роль, — но решающий момент состоит в том, что пьеса продолжается не два часа, а годы. Круговорот лжи, омывающий Л-сознание, раскручен таким образом, что лишь самые крепкие в обмане могут пройти весь путь, нигде не расплескав душевного участия, не прилепившись душой ни к кому и ни к чему. Рядовому лжецу, легко справляющемуся с обходом внеположных противообманных устройств, данная задача не под силу.

Отсюда неожиданный критерий моральной чистоты веры, церкви или общины: чем чище душевный строй объединенных в иерархию, тем более отъявленным лжецом нужно быть, чтобы пройти весь путь, не теряя дистанции. Только сверхобманщик может пройти через все степени посвящения в «святая святых», ни разу не «повзаимодействовав с благодатью», сохранив легкость на подъем (полноту беспринципности). Неудивительно, что именно из этой среды формируются высшие эшелоны власти и рекрутируются «учителя жизни».

Уточним теперь критерий устойчивости, жизнеспособности квазисубъекта. Если дело квазисубъекта после изгнания «примазавшегося» к нему сверхобманщика устоит, — значит, оно прочно. Долгожителями среди квазисубъектов становятся лишь те, кто справился с соблазном, сумел совладать со сверхобманщиком. Внешние устои Л-сознания гарантируются и поддерживаются именно квазисубъектами с высоким коэффициентом прочности. В конфликте квазисубъектов разный видео логический возраст может иметь решающее значение. Так, современные фундаменталистские течения в исламе обличают лицемерие и «конформизм» традиционного суннитского духовенства. Суннитское же духовенство не ввязывается в борьбу, а спокойно ждет появления у конкурентов своего «Хакима-под-Покрывалом» — святотатца, достигшего вершин иерархии. И чем дольше длится отсрочка соблазна, тем больше шансов, что этот сверхобманщик совершит роковую для обличителей диверсию — взорвет их храм, погибнув под его обломками.