19. Знание и традиция

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

19. Знание и традиция

Интересно, сколько человек из вас заметило вчера вечером радугу. Она поднималась прямо над водой и как-то неожиданно появлялась перед глазами. Прекрасная для взора, она давала наблюдателю ощущение огромной радости, осознание необъятности и прелести земли. Для того, чтобы передать другим эту радость, необходимо обладать знанием слов, ритма и красоты правильной речи, не так ли? Но что гораздо более важно, так это само чувство, экстаз, приходящий вместе с тем ощущение чего-то прекрасного; и подобное чувство невозможно пробудить при помощи простого культивирования знания, или памяти. Понимаете, мы должны обладать знанием, чтобы общаться, рассказывать о чем-то друг другу; и для культивирования знания должна существовать память. Без знаний вы не сможете управлять самолетом, не сможете построить мост или красивый дом, не сможете прокладывать большие дороги, ухаживать за деревьями и животными, а также делать множество других вещей, которые необходимы цивилизованному человеку. Для того, чтобы получать электричество, работать в различных областях науки, оказывать людям медицинскую помощь и так далее, – для всего этого необходимо обладать знанием, информацией, памятью; в этих областях надобно получить возможно лучшую подготовку. Вот почему очень важно, чтобы у вас были технически первоклассные учителя, которые дали бы вам правильные сведения и помогли бы вам получить основательные знания различных учебных предметов.

Но, видите ли, в то время как на одном уровне знание необходимо, на другом оно становится препятствием. Существует большая область знания, получаемого в сфере физического бытия, и к этому знанию все время прибавляются новые данные. Иметь такое знание и пользоваться им для блага человека весьма существенно. Однако разве нет другого вида знания, которое на психологическом уровне становится помехой для открытия того, что истинно? В конце концов, знание – это форма традиции, не правда ли? И традиция есть культивирование памяти. В области механических действий традиция нужна; но когда традиция используется как средство внутреннего руководства человеком, она становится препятствием для открытия чего-то более великого.

В механической деятельности и в своей повседневной жизни мы полагаемся на знание, на память. Без знания мы не сумеем управлять автомобилем, не сможем делать многих вещей. Однако знание является препятствием, когда оно становится традицией, верованием, которое руководит умом, психикой, внутренним существом; и, кроме того, традиции разделяют людей. Вы заметили, как во всем мире люди разделяются на группы, называющие себя индуистами, буддистами, христианами, мусульманами и так далее? Что же их разделяет? Не научные исследования, не знания в области сельского хозяйства, не вопрос о том, как строить мосты или водить реактивные самолеты. То, что разделяет людей, – это традиции, верования, которые особым образом обуславливают ум.

Итак, знание является препятствием, когда оно стало традицией, которая придает форму уму, обуславливает его согласно особому образцу, – потому, что тогда оно не только разделяет людей и создает вражду между ними, но также препятствует глубокому открытию того, что такое истина, что такое жизнь, что такое Бог. Для того, чтобы открыть, что такое Бог, ум должен быть свободен от всех традиций, от всех накоплений, от всех знаний, которыми он пользуется в качестве психологических предохранителей.

Функция образования состоит в том, чтобы в изобилии давать ученику знания в различных областях человеческой деятельности и в то же время освободить его ум от всех традиций, так, чтобы он был способен исследовать, находить, открывать. Иначе ум становится механичным, отягощенным структурой знания. Если он не будет постоянно освобождать себя от накоплений, традиций, ум не сможет открыть Высочайшее, то, что вечно; однако, он, очевидно, должен приобретать обширные знания и информацию, так, чтобы оказаться в состоянии иметь дело с теми вещами, которые нужны человеку и которые человек должен производить.

Итак, знание, которое представляет собой развитие памяти, на некотором уровне полезно и необходимо; однако, на другом уровне оно становится вредным. Заметить это различие, видеть, где знание является разрушительным, где его необходимо отставить в сторону, а где оно полезно, где ему надо предоставить возможность функционировать с наибольшей допустимой полнотой, – это и есть начало разума.

Ну, а что же происходит в настоящее время в области образования? Разве вам не даются всевозможные знания? Когда вы поступаете в колледж, вы можете стать инженером, врачом или адвокатом, можете получить университетское образование в области математики или в другой отрасли знания, можете изучить науку о домашнем хозяйстве и научиться вести его, готовить пищу и тому подобное, однако, никто не помогает вам освободиться от всех традиций, чтобы ваш ум с самого начала был свежим, живым и потому способным все время открывать нечто совершенно новое. Философские системы, теории, верования, которые вы приобретаете из книг и которые стали вашей традицией, в действительности являются препятствием для ума, потому, что ум пользуется ими как средством собственной психологической безопасности и потому оказывается ими обусловленным. Так что необходимо одновременно и освобождать ум от всех традиций, и осваивать знания, технику; и в этом – функция образования.

Трудность заключается в том, чтобы освободить ум от известного, так, чтобы он всегда мог открыть новое.

Один великий математик однажды рассказал мне, как он много дней трудился над какой-то проблемой и никак не мог найти ее решение. И вот однажды утром, совершая обычную прогулку, он внезапно увидел ответ. Что же произошло? Его ум оказался спокойным и смог взглянуть на проблему свободно, – а сама проблема открыла ответ. Нужно обладать информацией о проблеме; но для того, чтобы найти ответ, ум должен быть свободным от этой информации.

В большинстве своем мы усваиваем факты, собираем информацию или знания; но ум никогда не обучают тому, как быть спокойным, как стать свободным от всей жизненной суматохи, от той почвы, в которой коренятся проблемы. Мы вступаем в разные общества, становимся приверженцами какой-нибудь философии, отдаемся какому-то верованию; но все это до крайности бесполезно; ибо наши проблемы так не разрешаются. Наоборот, подобный образ действий приносит еще большие несчастья, большие печали. То, что нам нужно, – это не философия, не вера, а свободный ум, способный исследовать, открывать, творить.

Вы набиваете себе голову, чтобы сдать экзамены, собираете множество сведений, затем пишите работу на эту тему, чтобы получить степень, – в надежде после всего получить специальность, жениться или выйти замуж; но разве это все? Вы приобрели знания, овладели техникой, но ваш ум не свободен; и потому вы становитесь рабом существующей системы, а это значит, что вы не являетесь творческой личностью. Вы можете иметь детей, написать несколько картин или стихотворение на особый случай; но, конечно, это не творчество.

Для того, чтобы могло проявиться творческое состояние, прежде всего должен быть свободен ум; а тогда можно воспользоваться техникой для выражения этого творческого состояния. Но обладание техникой без творческого ума не имеет смысла, – без того необыкновенного творческого состояния, которое приходит с открытием истинного. К несчастью, большинство из нас не знает этого состояния, потому что мы обременили свои умы знанием, традициями, памятью, тем, что говорил Шанкара, Будда, Маркс или кто-то еще. Тогда как если ваш ум будет свободен для того, чтобы открыть истинное, вы обнаружите, что к вам приходит неисчерпаемое и неразрушимое богатство, в котором заключена огромная радость. Тогда все ваши взаимоотношения – с людьми, с идеями, с вещами – приобретут совершенно иной смысл.

Вопрос: Как можно изменить характер непослушного мальчика – действием наказания или при помощи любви?

Кришнамурти: А что думаете вы? Хорошенько вслушайтесь в вопрос, продумайте его, прочувствуйте.

Изменится ли непослушный мальчик под действием наказания или благодаря любви? Если он изменится под действием наказания, которое представляет собой форму принуждения, разве это будет переменой? Вы – старше, вы обладаете авторитетом, как учитель или родитель; и если вы угрожаете ему, пугаете его наказанием, бедняжка, возможно, станет делать все, что вы ему скажете; но разве это перемена? Возможно ли перемена под действием какой-то формы принуждения? Может ли вообще когда-нибудь наступить перемена под действием законодательства, под действием любой формы страха?

И когда вы спрашиваете о том, вызовет ли любовь перемену в послушном мальчике, что вы понимаете под словом «любовь»? Если любить мальчика – значит, понимать его, не стремиться изменить, а понять причины, вызывающие непослушание, – тогда само это понимание произведет в нем прекращение непослушания. Если же я хочу изменить мальчика, так, чтобы он перестал быть непослушным, разве уже само мое желание изменить его, не является формой принуждения? Но если я начну понимать, почему он непослушен, если я смогу открыть и искоренить причины, вызывающие непослушание, – это может быть плохое питание, недостаточный сон, отсутствие ласки, обида со стороны другого мальчика и так далее – тогда мальчик не будет непослушным. А если мое желание состоит лишь в том, чтобы изменить мальчика, т. е. если я хочу, чтобы он соответствовал какому-то частному образцу, тогда я не смогу его понять.

Видите ли, это вызывает новый Вопрос: что мы понимаем под переменой? Даже если мальчик перестает быть непослушным благодаря действию вашей любви, что представляет собой особого рода влияние, разве это будет подлинной переменой? Вы можете испытывать любовь к нему, – но и здесь все же существует давление на него, желание, чтобы он делал нечто или был чем-то. И когда вы говорите, что мальчику необходимо измениться, что вы хотите этим сказать? Что чем заменить? Изменить то, чем он является, на то, чем он должен быть? Если он изменится на то, чем он должен быть, разве это не окажется простым видоизменением того, чем он был, следовательно, совсем не переменой?

Иначе говоря, если я жаден и перестал быть жадным потому, что вы, общество и священные книги – все говорят мне, что я не должен быть жадным, изменился ли я, или я просто называю жадность как-то иначе?

Тогда как если я способен исследовать и понять всю проблему своей жадности, я буду свободен от нее; и это совсем не то, что становиться не жадным.

Вопрос: Как можно стать умным?

Кришнамурти: В тот момент, когда вы пытаетесь стать умным, вы перестаете быть умным. Этот вопрос действительно важен – так что давайте своему уму немного поразмышлять над ним. Если я глуп, и каждый говорит мне, что я должен стать умным, – больше занимаюсь, стараюсь получить лучшие оценки. Тогда люди говорят: «Он работает более упорно» – и похлопывают меня по плечу; но я продолжаю оставаться глупым, потому что приобрел всего лишь внешние украшения ума. Поэтому проблема не в том, как стать умным, а в том, как быть свободным от глупости. Если, будучи глупым, я стараюсь стать умным, я все еще поступаю глупо.

Понимаете, основная проблема – это проблема изменения. Когда вы спрашиваете: «Что такое разум, как может человек стать умным?» – этот вопрос подразумевает понятие умного человека; и тогда вы стараетесь стать похожим на это понятие. Однако иметь формулу, теорию или понятие умного человека и стараться придать себе форму, соответствующую такому образцу, – разве это не глупо? Если же человек туп и начинает выяснять, что такое тупость, без всякого желания заменить ее чем-то другим, не говоря: «Я туп, я глуп; как это ужасно!», – тогда он обнаружит, что в раскрытии проблемы появляется некий разум, освобожденный от глупости, – и это произойдет без всякого усилия.

Вопрос: Я – мусульманин. Если я ежедневно не буду следовать традициям моей религии, родители грозятся выгнать меня из дома. Что мне делать?

Кришнамурти: Вы, те, кто не являетесь мусульманами, вероятно, посоветуете задавшему вопрос уйти из дома, не правда ли? Но, не взирая на то, какой ярлык вы носите – индуиста, парса, коммуниста, христианина или кого бы то ни было, тот же вопрос относится и к вам, так что не считайте себя выше, не важничайте: ведь если вы скажете своим родителям, что их традиции суть на самом деле просто древние суеверия, тогда они также могут выгнать вас из дома.

Итак, вы воспитаны в принципах какой-то особой формы религии, и ваш отец говорит вам, что вы должны уйти из дома, если не будете соблюдать некоторые обряды, которые, как вы теперь понимаете, представляют собой лишь старые суеверия; что вы тогда будете делать? Это зависит от того, насколько глубоко ваше нежелание следовать этим суевериям, не так ли? Скажете ли вы: «Я много думал об этом – и считаю, что называть себя мусульманином, индуистом, буддистом, христианином или любым иным именем – глупость. Если по этой причине я должен уйти из дома, я уйду. Я готов встретить лицом к лицу то, что принесет мне жизнь, даже нищету и смерть, ибо я чувствую, что мое убеждение верно, и на этом я буду стоять». Скажете ли вы так? Если нет, то вы просто поглощены традицией, коллективом.

Так что же вы станете делать? Если образование не дает вам уверенности подобного рода, тогда в чем вообще цель образования? В том лишь, чтобы подготовить вас к получению специальности, чтобы приспособить вас к обществу, которое явно разрушительно? Не говорите: «Только немногие в состоянии порвать с обществом, и я недостаточно силен». Порвать с обществом может каждый, кто вложит в это свой ум. Для того, чтобы понять давление традиции и противостоять ему, вы должны иметь не силу, а доверие, – огромное доверие, которое приходит, когда вы знаете, как самостоятельно придумывать вопросы. Но, видите ли, ваше образование не учит вас, как нужно мыслить; оно говорит вам, о чем мыслить. Вас говорят, что вы мусульманин, индуист, христианин, то или другое. Но как раз функция правильного образования состоит в том, чтобы помочь вам мыслить самостоятельно, так чтобы из вашего собственного мышления вы ощутили колоссальную уверенность. Тогда вы будете творческой личностью, а не рабской машиной.

Вопрос: Вы говорите нам, что во внимании не должно быть сопротивления. Как это возможно?

Кришнамурти: Я сказал, что любая форма сопротивления есть невнимание, рассеянность. Не принимайте это на веру, обдумайте проблему. Не принимайте ничего на веру, кто бы ни говорил; исследуйте дело самостоятельно. Если вы просто принимаете что-то на веру, вы становитесь механистичными, тупыми; вы уже мертвы; а если вы исследуете, если вы самостоятельно продумываете вопросы, тогда вы становитесь живым, энергичным, творческим человеком.

Так вот можете ли вы быть внимательным к тому, что вам говорят, и в то же время осознавать, что кто-то входит в двери, не поворачивая при этом головы, чтобы посмотреть, кто это, но и не сопротивляясь желанию повернуть голову? Если вы противитесь повороту головы, чтобы посмотреть в сторону, ваше внимание уже отсутствует, и вы растрачиваете свою умственную энергию на сопротивление. Поэтому возникает Вопрос: может ли существовать состояние тотального внимания, в котором нет отвлечения и вследствие этого нет сопротивления? Иначе говоря, можете ли вы быть внимательными к чему-то всем своим существом и, тем не менее, сохранять чувствительность внешних слоев сознания по отношению ко всему, что происходит около и внутри вас?

Видите ли, ум – необыкновенный инструмент. Он постоянно что-то усваивает – видит различные формы, цвета, получает бесчисленные впечатления, улавливает смысл слов, значение мимолетного взгляда и так далее; и наша проблема состоит в том, чтобы, обращая на что-то внимание, сохранять в то же время чувствительность ума к тому, что происходит вокруг нас, включая все бессознательные впечатления и реакции.

То, о чем я говорю, в действительности охватывает и всю проблему медитации. Сейчас мы не можем на ней остановиться; но если человек не знает, как медитировать, он не является зрелым человеческим существом. Медитация есть одна из самых важных вещей в жизни, – она гораздо важнее, чем сдача экзаменов на получение диплома. Понять, что такое правильная медитация, – это значит практиковать медитацию. В духовной области «практиковать» что-нибудь – нечто мертвое. Для понимания того, что такое правильная медитация, должно существовать осознание деятельности собственного сознания; а тогда налицо полное внимание.

Но полное внимание невозможно, когда имеет место какая-либо форма сопротивления. Видите ли, большинство из нас приучено ко внимательности при помощи сопротивления; и потому наше внимание всегда частично, никогда не бывает полным, – и вот почему ученье становится скучным, утомительным, внушающим страх.

Очень важно поэтому быть внимательным в глубоком смысле слова, т. е. осознавать деятельность собственного ума. Без самопонимания вы не сможете быть полностью внимательными. Вот почему в настоящей школе ученика должны не только учить различным предметам, но и помогая ему осознавать процесс собственного мышления. В понимании себя он узнает, что это такое – быть внимательным без сопротивления, ибо понимание себя есть путь к медитации.

Вопрос: Почему нам интересно задавать всякие вопросы?

Кришнамурти: Очень просто: потому, что человек любознателен. Разве вам не хочется знать, как играть в крикет, как играть в футбол, как запускать воздушного змея? В тот момент, когда вы перестаете задавать вопросы, вы уже мертвы; и обычно это как раз происходит с пожилыми людьми. Они перестали интересоваться, ибо их умы отягощены информацией, тем, что сказали другие. Они приняли традицию и прочно пребывают в ней. Пока вы задаете вопросы, вы пробиваетесь вперед; а с той минуты, когда вы начинаете принимать нечто на веру, вы психологически мертвы. Поэтому в течение всей жизни не принимайте на веру ничего, а углубляйтесь, исследуйте. Тогда вы обнаружите, что ваш ум есть нечто действительно необыкновенное; он не имеет конца; и для такого ума нет смерти.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.