Необычный мир трактата Л.Витгенштейна (логико-семантические исследования)

Необычный мир трактата Л.Витгенштейна (логико-семантические исследования)

Можно выделить два аспекта философских исследований. Одна линия связана с построением "картины мира" и направлена на мир. Вторая связана с выявлением границ познания и мышления. В “Трактате” Витгенштейна разрабатываются оба эти аспекта, более того, они тесно взаимосвязаны. Однако проблема возможностей и границ познания и мышления рассматривается сквозь призму языка и логики.

Нам представляется, что нет смысла противопоставлять два подхода к языку - в “Трактате” и в "Логико-философских исследованиях", цели исследований разные. В “Трактате” ставится задача выявления репрезентативного и познавательного аспектов языка в принципе - независимо от того, идет ли речь о естественных или искусственных языках, разрабатывается модель репрезентативной функции языка. В поздний период ставится задача исследования механизма функционирования языка в системе. Закономерности и факты этого плана иные. В этом случае субъект - носитель языка, наделенный определенными целями, знанием и т.п., - варьируется, и по-иному стоят вопросы анализа смысла и значения выражений языка.

Можно показать, что подход к языку в “Трактате”, предлагаемые методы анализа приобретают особое значение в связи с разработкой проблем искусственного интеллекта. Центральная проблема, решаемая в “Трактате”, с нашей точки зрения, - это проблема коррелятивности принимаемых методов анализа и "картины мира". В конечном счете это и проблема обоснования и роли логики.

Хотя логическая нотация, используемая в “Трактате”, повторяет фреге-расселовскую, представление о логической структуре, да и вообще о структурах языка, совсем иное. В “Трактате” новацией выступает не только изобразительная концепция языка, как это обычно отмечается, но и принимаемые методы логико-семантических рассмотрений.

Наконец, возникает вопрос, в каком смысле можно (и можно ли) говорить о "солипсизме" Витгенштейна? С одной стороны, "мир есть все то, что имеет место" (тезис 1), "совокупность всех существующих положений вещей", с другой - "то, что в действительности подразумевает солипсизм, вполне правильно..." и "тот факт, что мир есть мой мир, проявляется в том, что границы языка... означают границы моего мира" (5.62). Соответственно возникает вопрос, каким образом и в каком смысле язык (вместе с логикой) детерминирует "картину мира".

Одна из задач, с нашей точки зрения, состоит в раскрытии того концептуального каркаса, который лежит в основе метода Витгенштейна. Базисными понятиями семантики Г.Фреге являются не понятия смысла и значения, а понятия предмета и функции. Витгенштейн также начинает анализ с высказываний (предложений). Однако в отличие от Фреге, предложения не являются обозначающими выражениями и дело не в способе их членения. Главное в методе Витгенштейна - трактовка простого предложения как образа положения вещей (Sachverhalt).

Ключом к принимаемому истолкованию предложения служит особая трактовка образа и отношения отображения. Речь идет не о "сходстве", "похожести" образа и отображаемого, а о конструировании согласно правилу. Дело в том, что идея "следования определенному правилу" вовсе не является тем, что возникает только в концепции языка позднего Витгенштейна, эта идея фактически играет существенную роль уже в Трактате. Образ понимается как модель, проекция и правило является законом проекции.

Нам представляется, что витгенштейновская трактовка образа неожиданно интереснейшим образом перекликается с кантовским учением о схематизме чистого созерцания. Существует глубинная связь между трактовкой образа как проекции, как конструирования в соответствии с определенным правилом и кантовским пониманием схемы как общего способа, посредством которого воображение "доставляет понятию образ", не прибегая при этом к опыту, априори.

У Витгенштейна язык и мир стоят друг к другу в том же внутреннем образном отношении, которое имеет место между граммофонной записью, музыкальной мыслью и партитурой. Они имеют общую логическую структуру. Вопрос как раз заключается в том, чтобы установить, что имеется в виду под общей логической структурой, ведь речь идет не о зеркальном отображении. В этом же плане предложение рассматривается как логический образ действительности.

Только уяснение витгенштейновской трактовки отношения отображения позволяет отойти от общепринятого упрощенного понимания изобразительной концепции языка. Только учет "следования определенному правилу" и, следовательно, "проективной" концепции образа позволяют понять отношение языка и онтологии в “Трактате”. Предложение - не имя истинностного значения или даже ситуации. Правила, относящиеся к пропозициональному знаку - языковому выражению предложения - таковы, что предложение должно порождать то, что он называет связью вещей (Sachverhalt). Таким образом, онтология, к которой принуждает трактовка предложений, - это онтология наличия или отсутствия положений вещей (Sachverhalt). Соответственно характеру правил, относящихся к пропозициональному знаку, это положение вещей выступает как связь, сцепление, конфигурация вещей.

Метод Витгенштейна исключает анализ по схеме: вещи, свойства, отношения. Мир онтологии “Трактата” лишен таких сущностей как свойства и отношения. Семантика Витгенштейна, в отличие от традиционной, носит не теоретико-множественный, а необычный, "проективный", топологический характер. Вещи не наделены свойствами. Аргументное место означает определенную точку в пространстве, например, цветности. Соответственно отношения между высказываниями "Красен(а)", "Бел(а)" и т.д. определяются логической структурой этого пространства.

Связь, "сцепление" вещей в языке не может быть сказана, а может быть только "показана". Соответственно знаки свойств и отношений в языке трактуются как синкатегорематические, не обозначающие. Да и сами объекты, предметы не выделяются, не существуют вне пространства возможных положений вещей (Sachverhult). Поэтому мир онтологии “Трактата” - совокупность фактов, а не вещей.

Г.Б.Сорина

(Москва)