Из произведений Лейбница

Из произведений Лейбница

Монадология, положения 1–7

1. Монада, о которой мы будем здесь говорить, есть не что иное, как простая субстанция, которая входит в состав сложных; простая — значит не имеющая частей.

2. И необходимо должны существовать простые субстанции, потому что существуют сложные; либо сложная субстанция есть не что иное, как собрание, или агрегат, простых.

3. А где нет частей, там нет ни протяжения, ни фигуры и невозможна делимость. Эти-то монады и суть истинные атомы природы, одним словом, элементы вещей.

4. Нечего также бояться и разложения монады, и никак нельзя вообразить себе способа, каким субстанция могла бы естественным путем погибнуть.

5. По той же причине нельзя представить себе, как может простая субстанция получить начало естественным путем, ибо она не может образоваться путем сложения.

6. Итак, можно сказать, что монады могут произойти или погибнуть сразу, то есть они могут получить начало только путем творения и погибнуть только через уничтожение, тогда как то, что сложно, начинается или кончается по частям.

7. Нет также средств объяснить, как может монада претерпеть изменение в своем внутреннем существе от какого-либо другого творения, так как в ней ничего нельзя переместить и нельзя представить в ней какое-либо Внутреннее движение, которое могло бы быть вызвано, направлено, увеличено или уменьшено внутри монады, как это возможно в сложных субстанциях, где существуют изменения в отношениях между частями. Монады вовсе не имеют «окон», через которые что-либо могло бы войти туда или оттуда выйти. Акциденции не могут отделяться или двигаться вне субстанции, как это некогда у схоластиков получалось с чувственными видами. Итак, ни субстанция, ни акциденция не может извне проникнуть в монаду.

Избранные сочинения, том 5, с. 343

Первичные истины, которые становятся известны посредством интуиции, бывают двух видов. Это либо истины причины, либо истины факта. Истины причины необходимы. То есть их нельзя отрицать: их противоположность невозможна.

Истины факта случайны. То есть противоположное им возможно. Первичные истины причины я называю общим термином «одинаковые предметы», потому что они лишь по-разному повторяют одно и то же, не обучая нас ничему.

Примерами утвердительных истин являются следующие:

«Все есть то, что есть», «А — это А, В — это В», «Равносторонний прямоугольник — это прямоугольник». Теперь мы приходим к отрицательным истинам, зависящим либо от принципа противоречия, либо от принципа несопоставимости.

В общих чертах принцип противоречия гласит: предположение либо истинно, либо ложно…

Монадология, положения 31, 32 31.

Наши рассуждения основываются на двух великих принципах: принципе противоречия, в силу которого мы считаем ложным то, что скрывает в себе противоречие, и истинным то, что противоположно, или противоречит ложному; 32. И на принципе достаточного основания, в силу которого мы усматриваем, что ни одно явление не может оказаться истинным или действительным, ни одно утверждение справедливым без достаточного основания, почему дело обстоит именно так, а не иначе, хотя эти основания в большинстве случаев вовсе не могут быть нам известны.

Монадология

Касательно утверждения, что три равно два плюс один — это единственно определение термина три. Верно то, что он содержит скрытое утверждение: а именно, что идеи чисел возможны.

Это известно интуитивно, поэтому мы можем сказать, что интуитивное знание содержится в определениях, когда их возможность очевидна.

Новые опыты о человеческом разумении, глава 17 Это верно, что существует бесконечное множество вещей, то есть их существует всегда больше, чем можно учесть. Но легко доказать, что не существует бесконечного числа, или бесконечной линии, или какого-нибудь другого бесконечного количества, если брать их как настоящие целые…

Истинная бесконечность в точном смысле слова заключается лишь в абсолютном, которое предшествует всякому соединению и не образовано путем прибавления частей… Идея конечного и бесконечного имеет место повсюду, где существуют величина и множество. Но истинная бесконечность вовсе не есть модификация, она — абсолют; наоборот, как только мы начинаем модифицировать — мы начинаем ограничивать и образуем конечное.

Избранные сочинения, том 2, с. 311

Каждая монада (или субстанция) имеет чтото от бесконечности, в которой она содержит свою причину: Бога. То есть она имеет признаки универсальности и всесилия. Поскольку в совершен ном понятии каждой отдельной субстанции содержатся все ее предикаты, как необходимые, так и случайные, а также ее прошлое, настоящее и будущее.

Каждая монада (или субстанция) выражает всю Вселенную в соответствии с ситуацией и тем, насколько вещи относятся к ней. Поэтому необходимо, чтобы некоторые наши ощущения, какими бы четкими они ни были, оставались неточными, поскольку они воспринимают вещи, которые бесконечны.

Избранные сочинения, том 3, с. 144

Понятие предустановленной гармонии происходит из понятия монад (или субстанции). Ибо, в соответствии с этим положением, идея каждой монады (или субстанции) включает все то, что с ней когда-либо произойдет… Действительно, в системе предустановленной гармонии есть чудо.

Но оно существует только в начале, когда в систему входит Бог. После этого все идет своим путем в соответствии с законами природы, законами душ и тел… Эта гипотеза имеет право на существование, хотя она не может быть доказана a priori.

Избранные сочинения, письма

Моя философия… не полная по сути, и я не утверждаю, что обладаю основанием того, что другие думают, что могут объяснить… На мой взгляд, большинство философских систем большей частью верны в том, что они утверждают истинным, но не так верны в том, что они утверждают ложным.

Новые опыты о человеческом разумении, глава 20 Благо делят на добродетельное, приятное и полезное; но, по существу, я полагаю, что оно должно быть либо приятным само по себе, либо служить для некоторого другого блага, способного вызывать у нас приятное ощущение, то есть я думаю, что благо приятно и полезно, а добродетель заключается в удовольствии духа.