ГИПЕРБОРЕЙСКАЯ И ПОЛЯРНАЯ ЭПОХИ

ГИПЕРБОРЕЙСКАЯ И ПОЛЯРНАЯ ЭПОХИ

Последующие изложения из «Хроники Акаши» возвращают нас к временам, предшествующим тому, что было до сих пор описано. По отношению к современному материалистическому образу мышления, эти сообщения окажутся, может быть, еще более рискованным предприятием, нежели те, которые уже сделаны в предыдущих главах. В настоящее время в этих вопросах всегда бывает так наготове упрек в фантастике и в беспочвенном умозрении! Когда знаешь, как далек естественно-научно, в современном смысле слова, образованный человек от того, чтобы относиться к этим вещам хотя бы только серьезно, тогда к сообщению их может побудить лишь сознание, что излагаешь в точном согласии с духовным опытом. Здесь не сказано ничего, что не было подвергнуто тщательному испытанию средствами духовной науки. Пусть только естествоиспытатель будет столь же терпим по отношению к духовной науке, как терпима последняя по отношению к естественнонаучному мышлению (см. мою книгу «Миро- и жизнесозерцание в XIX веке», в которой я, как думаю, показал, что умею отдавать должное материалистически-естественному воззрению).

Для тех же, которые расположены к этим духовно-научным вопросам, я хотел бы на этот раз, в связи с сообщениями, сделать еще одно особое замечание. В дальнейшем будет речь об особенно важных вещах. И все это относится к давно протекшим временам. Разбор «Хроники Акаши» в этой области вовсе нелегок. Написавший это отнюдь не предъявляет притязаний на какую-либо веру в авторитет. Он хочет лишь сообщить то, к исследованию чего были приложены все усилия. Всякая поправка, опирающаяся на знание дела, была бы ему приятна. Он чувствует себя обязанным сообщить эти события из истории человеческого развития, ибо к этому понуждают знамения времени. Притом на этот раз нужно было обрисовать большой промежуток времени, чтобы дать сразу обозреть его. Подробности о многом, сейчас едва только намеченном, последуют позже.

Начертания «Хроники Акаши» лишь с трудом могут быть переведены на наш обиходный язык. Легче было бы передать их на принятом в оккультных школах символическом языке знаков, раскрытие которого однако в настоящее время еще не дозволено. Поэтому пусть читатель помирится с многими темнотами и трудными местами и постарается добиться понимания их подобно тому, как и автор старался добиться понятного для всех изложения. Многие трудности чтения окажутся вознагражденными, когда читатель бросит взгляд на глубокие тайны, на полные значения загадки человечества, которые здесь указаны. Ибо истинное самопознание человека вырастает также из этих «начертаний Акаши», которые для оккультного исследования являются такими же прочными действительностями, как горы и реки для чувственного глаза. Ошибка в восприятии возможна, конечно, здесь, как и там.

Необходимо указать лишь еще на то, что в настоящем отрывке сначала идет речь только о развитии человека. Наряду с ним протекает, естественно, развитие и других царств природы: минерального, растительного, животного. Об этом будет речь в ближайших отрывках. Тогда доведется сказать еще о многом, что представит в более понятном свете и наши разъяснения о человеке. Но нельзя обратно говорить в духовнонаучном смысле о развитии других земных царств, прежде чем будет изображено постепенное развитие человека.

Если мы вернемся еще дальше назад в развитии Земли, чем это было сделано в предшествующих отрывках, то мы придем к все более тонким состояниям вещества нашего небесного тела. Вещества, ставшие впоследствии твердыми, были раньше в жидком состоянии, еще раньше — в газо- и парообразном, а в глубоком прошлом — в тончайшем эфирном состоянии. Только убыль тепла вызвала затвердение вещества. Здесь нужно вернуться к самому тонкому эфирному состоянию веществ нашего земного местообитания. Лишь когда Земля находилась в этой стадии развития, вступил на нее человек. Раньше он принадлежал к другим мирам, о которых будет сказано позже.

Следует указать лишь на непосредственно предшествовавший. Это был так называемый астральный или душевный мир. Существа этого мира не вели никакого внешнего (физического) телесного существования. Не вел его также и человек. У него было уже выработано упомянутое в предшествующим очерке образное сознание. У него были чувства, желания. Но все это было заключено в душевном теле. Только ясновидящим взглядом мог бы быть воспринят такой человек.

И конечно, все более развитые человеческие существа того времени обладали таким ясновидением, хотя оно и было совершенно смутным и похожим на сновидение. Это было не самосознающим ясновидением. Эти астральные существа суть в некотором смысле предки человека. То, что теперь зовется «человеческим», несет уже в себе самосознающего духа. Этот дух соединился с существом, происшедшим от этого предка в середине лемурийского периода. (На это соединение уже было указано в предшествующих отрывках. Когда изложение хода развития человеческих предков дойдет до этой эпохи, то этот предмет будет обсужден еще раз подробнее).

Эти душевные или астральные предки человека были водворены в тонкую или эфирную Землю. Они как бы впитали в себя, выражаясь грубо — подобно губке тонкое вещество. Проникаясь, таким образом, веществом, они образовали себе эфирные тела. Последние имели продолговато-эллиптическую форму; однако, в нежных оттенках вещества намечались уже задатки членов и другие впоследствии образовавшиеся органы. Но весь процесс в этой массе был чисто физико-химическим; только он был управляем и руководим душою.

Когда такая масса вещества достигала определенной величины, она расщеплялась на две, и каждая походила на то образование, из которого она произошла, и в каждой совершались те же процессы, как и в ней.

Каждое такое новое образование было также одарено душой, как и материнское существо. Это происходило оттого, что на земную арену вступило неопределенное число душ человеческих, но как бы душевное дерево, которое могло вырастить от общего корня бесчисленное количество отдельных душ. Как растение вырастает все снова и снова из своих бесчисленных семян, так произрастала и душевная жизнь в бесчисленных отпрысках — результатах продолжавшегося расщепления. (С самого начала налицо было, конечно, строго ограниченное числа душевных видов, о чем будет сказано позже. Но внутри этих видов развитие происходило вышеописанным образом. Каждый душевный вид давал бесчисленные отпрыски). Но со вступлением в земную вещественность в самих душах произошло знаменательное изменение. Пока сами души не имели в себе ничего вещественного, никакой внешний вещественный процесс не мог на них влиять. Всякое воздействие на них было чисто душевным, ясновидящим. Так сопереживали они душевное в своем окружении. Все, что происходило тогда, переживалось ими таким образом. Воздействия камней, растений и животных, существовавших в то время тоже лишь как астральные (душевные) образования, ощущались как внутренние душевные переживания.

Со вступлением же на Землю к этому присоединилось нечто совсем иное, новое. Внешние вещественные процессы стали оказывать воздействие на выступающую в вещественном одеянии душу. Сначала только процессы движения этого внешнего вещественного мира вызывали также движения внутри эфирного тела. Подобно тому, как мы теперь воспринимаем колебания воздуха как звук, так и эти эфирные существа воспринимали сотрясения окружающего их эфирного вещества. Такое существо было в сущности одним только органом слуха. Это чувство развилось прежде всего. Но отсюда видно, что обособленный орган слуха образовался лишь позднее.

С дальнейшим уплотнением земного вещества душевное существо постепенно утратило способность придать ему форму. Только те тела, которые были уже образованы, могли еще из себя производить себе подобных. Наступает новый род размножения. Дочернее существо появляется в значительно меньшем виде, чем существо материнское, и лишь постепенно вырастает до его величины. Между тем как раньше не существовало органов размножения, таковые теперь появляются.

Но теперь в этом существе разыгрывается уже не только физико-химический процесс. Такой физико-химический процесс не мог бы теперь вызвать размножения. Внешнее вещество, именно благодаря своему уплотнению, уже не таково, чтобы душа могла непосредственно сообщать ему жизнь. Поэтому внутри новых существ обособляется некоторая область. Она устраняется от непосредственных воздействий внешнего вещества. Лишь те части тела, которые находятся все в этой обособленной области, остаются еще подверженными этим воздействиям. Они продолжают находиться в том же состоянии, в каком раньше было все тело. В обособленной же области действует дальше душевное. Здесь душа становится носителем жизненного начала (называемого в теософической литературе «Ирана»). Так появляется теперь телесный предок человека, состоящий из двух частей: одна из них — физическое тело (физическая оболочка). Она подчинена физическим и химическим законам окружающего мира. Вторая часть — совокупность органов, подчиненных особому жизненному началу.

Но благодаря этому часть душевной деятельности освободилась. У нее нет больше власти над физической частью тела. Эта часть душевной деятельности обращается теперь внутрь и слагает часть тела в особые органы. И через это начинается внутренняя жизнь тела. Оно уже не сопереживает только сотрясения внешнего мира, оно начинает ощущать их внутри, как особые переживания. Здесь исходная точка ощущений. Сначала это ощущение является родом чувства осязания. Существо чувствует движения внешнего мира, давление, производимое веществом и т. д. Тогда же появляются и зачатки ощущения тепла и холода. Этим человечество достигает весьма важной ступени развития. Физическое тело оказывается лишенным непосредственного воздействия души. Оно вполне предоставлено физическому и химическому миру веществ. Оно распадается в то же мгновение, как душа в своей деятельности из других частей его не может больше господствовать над ним. Тогда и наступает, собственно, то, что называется «смертью». По отношению к предшествующим состояниям не может быть речь о смерти. При разделении материнское образование всецело продолжает жить в образованиях дочерних. Ибо в этих последних действует вся преобразованная душевная сила, как раньше в образовании материнском.

При разделе не остается ничего, в чем не было бы души. Теперь это становится иначе. Как только душа перестает иметь власть над физическим телом, последнее подпадает физическим и химическим законам внешнего мира, то есть оно отмирает. Как деятельность души остаются лишь те силы, которые действуют в размножении и в развитой внутренней жизни. Это значит, что благодаря силе размножения возникают потомки, и эти потомки в тоже время наделены избытком образующей органы силы. И в этом избытке всегда оживает вновь душевная сущность. Как раньше при разделении все тело бывало преисполнено душевной деятельностью, так теперь — органы размножения и ощущения. Таким образом, в возникающем вновь дочернем организме мы имеем дело с перевоплощением душевной жизни.

В теософической литературе обе эти ступени развития человека описываются, как две первые коренные расы нашей земли. Первая называется полярной, вторая — гиперборейской расой.

Нужно представить себе, что мир ощущений этих предков человека был еще очень общим, неопределенным. Только два из наших теперешних ощущений были уже тогда раздельными: ощущение слуха и осязание. Но благодаря изменению как тела, так и всего физического окружения, все человеческое образование не могло больше быть, так сказать, одним только «ухом». Лишь особая часть тела осталась приспособленной к тому, чтобы отныне переживать тонкие колебания. Она дала материал, из которого затем постепенно развился наш орган слуха. Органом же осязания осталось более или менее все остальное тело.

Очевидно, что весь изложенный до сих пор ход развития человека связан с изменением теплового состояния Земли. До описанной ступени довела человека, действительно, окружавшая его теплота. Но теперь внешняя теплота дошла до такой точки, при которой дальнейшее образование человека было бы уже невозможным. Тогда внутри его наступает противодействие дальнейшему охлаждению Земли. Человек производит собственный источник тепла. До сих пор он имел температуру своего окружения. Теперь же в нем появляются органы, делающие его способным развивать в себе ту температуру, которая необходима для жизни. До сих пор его внутренность была пронизана обращавшимися в ней веществами, которые в этом отношении зависели от окружения. Теперь же он мог для этих веществ развивать собственное тепло. Соки тела стали теплою кровью. Благодаря этому он достиг, как физическое существо, гораздо большей самостоятельности, чем какой он обладал раньше. Вся внутренняя жизнь усилилась. Ощущение еще вполне зависело от воздействий внешнего мира. Наполнение собственным теплом дало телу самостоятельную физическую внутреннюю жизнь. Теперь душа получила арену внутри тела, на которой она могла развить жизнь, не бывшую уже только участием в жизни внешнего мира.

Этим событием душевная жизнь была вовлечена в область земно-вещественного. Прежде вожделения, желания, страсти, душевная радость и горе могли вызываться только душевными же причинами. Исходившее от другого душевного вещества пробуждало в данной душе склонность или отвращение, возбуждало страсть и т. д. Никакой внешний физический предмет не мог бы оказать такого действия. Теперь впервые наступила возможность, чтобы подобные внешние предметы получили для души какое-либо значение. Ибо она стала ощущать содействие этой внутренней жизни, пробудившейся вместе с собственной теплотой, как удовольствие, а нарушение этой внутренней жизни, как недовольство. Внешний предмет, способный поддержать телесное благосостояние, мог стать вожделенным, желанным. То, что в теософической литературе называется «kama» — телом желания, — было связано с земным человеком. Предметы чувственного восприятия стали предметами способности вожделения. Человек своим телом желаний стал привязан к земному бытию.

Этот факт совпадает с одним великим мировым событием, с которым он находится в причинной связи. До сих пор между Солнцем, Землею и Луной не было материального разделения. Они все три в своем действии на человека были как одно тело. Теперь настало разделение: более тонкая вещественность, заключавшая в себе все, что давало душе дотоле возможность действовать непосредственно оживляющим образом, отделилась в виде Солнца; самая грубая часть выделилась в виде Луны; а Земля в своей вещественности заняла середину между обоими. Конечно, это разделение наступило не внезапно; весь процесс совершился мало-помалу, пока человек переходил от размножения через деление к только что описанному. Даже означенными мировыми процессами и было именно вызвано это развитие человека. Сначала Солнце извлекло из общего мирового тела свою вещественность. Это отняло у душевного возможность непосредственно оживлять оставшуюся земную материю. Потом из него начала высвобождаться Луна. Благодаря этому Земля достигла состояния, которое сделало возможной характеризованную выше способность ощущения.

В связи с этим событием развилось также и новое чувство. Тепловые условия Земли стали такими, что тела мало-помалу приняли прочные очертания, отделявшие прозрачное от непрозрачного. Задачей Солнца, выступившего из массы Земли, стало дарование света. В человеческом теле возникло зрительное чувство. Сначала это зрение не было таким, как мы его знаем. Свет и темнота действовали на человека, как неопределенные чувства. Он ощущал, например, при некоторых условиях свет, как нечто приятное, способствующее его телесной жизни, и искал его, стремился к нему. При этом собственно душевная жизнь протекала все еще в сновидческих образах. В этой жизни возникали и исчезали различные цветовые образы, не имевшие непосредственного отношения к внешним вещам. Эти цветовые образы человек относил еще к душевным воздействиям. Светлые образы являлись ему, когда он испытывал приятные душевные воздействия, и мрачные — когда касавшиеся его душевные влияния были неприятны.

В предшествующем изложении все, что было обусловлено появлением собственной теплоты человека, обозначалось как «внутрення жизнь». Но очевидно, что это еще не было внутренней жизнью в смысле позднейшего развития человечества. Все подвигается вперед ступенями, также и развитие внутренней жизни. В вышеозначенном смысле эта истинная внутренняя жизнь наступает лишь с того мгновения, когда появляется оплодотворение духом, когда человек начинает мыслить над тем, что действует на него извне.

Но все описанное здесь показывает, как человек дорастает до того состояния, которое было изображено в предыдущем отрывке.

И, описывая последующие состояния, мы, собственно, находимся уже в характеризованной выше эпохе: душа все больше научается тому, что она переживала раньше в себе и относила только к душевному, прилагать к внешнему телесному бытию. Это происходит теперь с цветовыми образами. Как раньше приятное впечатление, производимое с чем-либо душевным, связывалось со светлым цветовым образом, в собственной душе, так теперь — светлый образ извне. Душа начала видеть предметы вокруг себя окрашенными. Это было связано с образованием новых органов зрения. Для неопределенного ощущения света и темноты в прежних состояниях у тела был особый глаз, которого теперь уже больше нет. (Сказание об одноглазых циклопах — воспоминание об этих состояниях). Наши оба глаза стали развиваться по мере того, как душа начинала все теснее связывать внешние световые впечатления со своею собственной жизнью. Вместе с тем терялась и способность восприятия душевного в окружении. Душа все более и более становилась зеркалом внешнего мира. Этот внешний мир повторяется в глубине души, как представление.

Рука об руку с этим шло разделение полов. С одной стороны человеческое тело делалось восприимчивым к оплодотворению только другим человеческим существом, с другой же стороны в теле развивались «душевные органы» (нервная система), с помощью которых чувственные впечатления внешнего мира отражались в душе. И этим было приготовлено вступление мыслящего духа в человеческое тело.