ХРИСТИАНСТВО И СОВРЕМЕННОСТЬ

ХРИСТИАНСТВО И СОВРЕМЕННОСТЬ

1. Атеизм распространяется через человеческую организацию, и если не создать спиритуальный противовес, который шел бы через развитие чисто душевного импульса независимо от тела, то атеизм будет распространяться и далее, т. к. человек не может целостно переживать себя здоровым образом. Человек становится атеистом, поскольку не может ощутить здоровым образом связь душевно-духовного с физически-телесным в течение всего восхождения жизни. Поэтому атеизм с точки зрения духовной жизни — это болезнь.

2. В эпоху Августа человечество хотели лишить понимания древних культов. Стремились к тому, чтобы не вставал вопрос: что означает выступающее в культе? Это настроение во многих областях сохранилось и поныне. Существуют даже масонские ложи, где рассказывают курьезные вещи, например, о символике, о понимании которой мало заботятся: позволяется о символах думать все что угодно. В Риме это насаждали сознательно: культ без вопросов о его значении, исполнение культа без интеллекта и воли.

Мистерия Голгофы помешала осуществлению намерений Августа. Но нечто от них все же осталось, как от Гондишапура осталось естествознание. Осталась католическая церковь. Ибо католическая церковь — это истинное продолжение эпохи Августа. Форма, которую приняла католическая церковь, не основана на Мистерии в Палестине, не основана на Мистерии Голгофы. Культ, живущий в католической церкви, в него лишь воткано то, что перешло от Мистерии Голгофы; но в своих формах и церемониях он перешел из эпохи души ощущающей человечества. Конечно, в в католическом культе сохранилось много святого, но правильное отношение к этому можно выработать, лишь оживив то, что умерло, что направлено лишь к душе ощущающей, оживив это с помощью духовно-научного исследования. Наше время подобно временам императора Августа, только теперь развитие идет быстрее, т. к. изменилась скорость движения вперед различных духов высших Иерархий.

Первая треть XX столетия ознаменована новым пришествием Христа Иисуса в эфирном теле. Кто разовьет способность ощущать Его в созерцании, сможет получать от Него советы, вступать в непосредственное личное отношение к Нему. Все это напоминает августовские времена Рима перед Мистерией Голгофы. В современных внешних явлениях, приводящих к ужасным мировым катастрофам, можно ощутить тягу к культовому, вновь почувствовать нечто сакраментальное, культовое, но не древнее, о чем свидетельствует такой дух, как Новалис. Он не был удовлетворен протестантизмом и стремился к формам католицизма, но достаточно здоровым образом, чтобы не перейти в католицизм.

3. От мировых импульсов остаются определенного рода тени, которые продолжают затем действовать дальше, когда новое уже здесь; и должен быть увиден их люциферический или ариманический характер. Это люциферически-ариманическое должно идти дальше с развитием, но его не следует переоценивать; оно должно быть увидено именно в своем люциферическом и ариманическом характере. Имеются тени от Соломонова храма, от Эллинизма, тени Римской Империи. Два тысячелетия назад это было почти само собой разумеющемся, что из этой троичности — из души, духа и тела — родилось Христианство. Но душа, дух и тело не могут исчезнуть немедленно. Они продолжают некоторым образом действовать и далее. Сейчас наступило время, когда это обстоятельство должно быть увидено, когда должна быть увидена уникальность Импульса Христа. Нужно научиться отличать тени от света. Это является, задачей человечества настоящего времени и будущего. Мы видим ныне тени Римской Империи в римском католицизме. Эти тени не есть Христианство это только тени Римской Империи, в которой было рождено Христианство и в формах которой все еще продолжало жить то, что в то время смогло образоваться как структура Христианства. Но мы должны научиться, должно научиться все человечество отличать тень древней Римской Империи от Христианства. В строении этой христианской церкви живет то, что жило в Римской Империи от Ромула до Цезаря Августа. Заблуждение возникает только по той причине, что в этом теле было рождено Христианство.

В этом отношении Соломонов храм также является отставшей тенью. Что было тайной Соломонова храма, за небольшим исключением, почти без остатка перешло во все масонские и другие тайные общества нашего времени. Оно продолжает жить через эти тайные общества, является тенью древнего иудаизма, тенью эзотерического служения Иегове, даже в тех случаях, когда в эти общества не принимают евреев. Тень греческого духа ныне является, несмотря на все прекрасное, связанное с древней Грецией, несмотря на эстетическое и т. п. значительное содержание этой Греции, несмотря на всю действенность древнегреческого в наше время, — все это является современным мировоззрением образованного мира, который употребил все это на то, чтобы над человечеством разразилась эта ужасная катастрофа (война). Когда был жив эллинизм с его мировоззрением, то это было совсем другое. Все правомерно в свое время. Взятое в абсолютном смысле, оно продолжает жить как антиквариат, а затем становится тенью самого себя. Аристотелизм еще являет собой нечто от древнегреческого величия, но аристотелизм в новых одеждах есть материализм. Христианство было рождено в иудейской душе, греческом духе и римском теле, и все три оставили свои тени. Сквозь наше время как трубный глас Ангелов идет призыв увидеть все это в его истинной сущности, смотреть сквозь тени на свет.

Добрую волю должен искать человек, чтобы найти путь сквозь тени к свету. Ибо тени дают о себе знать очень сильно. Тени заявляют о себе через тех людей, которые сами очень мало страдают от тех великих мук, что выносит человечество в наши дни, и которых лишь в малой степени или даже совсем не затрагивает та безграничная боль, что пронизывает мир. Нужно перестать слушать тех, кто в силу занимаемого положения хотят отстаивать лишь старые тени, но нужно прислушаться лишь к своему собственному, которое может говорить достаточно отчетливо, если только человек не заглушает его всем тем, что раздается как внешние теневые убеждения.

Подлинно человеческий облик стоит искаженным перед людьми, облик, несущий на себе одеяния, сотканные из теней, соединяющий в себе мысли, ощущения, чувства и волевые импульсы всего того, что человечество приобрело на наклонной плоскости и продолжает приобретать.

Но кто в состоянии направить свой взгляд на этот облик, чье одеяние соткано из теней, тот подготовит себя к тому, чтобы правильным образом посмотреть на то дерево, что хочет светить во тьме как истинно Рождественское дерево, под которым лежит освещенный Рождественским светом младенец Христос Иисус.

До Мистерии Голгофы посвященные встречали Христа, восходя в духовные миры, а на Земле они возвещали о Его грядущем приходе. Поэтому земная наука до Мистерии Голгофы, естественно, не содержала для людей в себе Христа. После Мистерии Голгофы Христос воткан во всю историю всех народов, пронизанных Христианством. Современные религиозные исповедания испытывают панический страх перед оккультизмом. Ибо истинного оккультизма они, конечно, не понимают, и о том, как Христос снова может быть найден через истинную Духовную науку они, конечно, не знают. С поверхностным же оккультизмом они знакомы. И этот оккультизм говорит людям со своей точки зрения: Христос определяет собой нечто лишь на Земле, а если вы не поднимаетесь в возвышенные духовные миры, то вы должны будете отказаться от Христа, ибо вверху Христа нет. Духовенство боится, что люди через оккультизм, который они знают лишь в мелкой, поверхностной форме, смогут проникнуть к этой тайне. Но только поверхностный оккультизм может угрожать Христианству, познание же истинных (оккультных; Фактов лишь еще глубже обосновывает Христианство. Но в силу указанной причины церковь восстает против оккультизма, и в основе этого лежат реальные факты.