Глава 6. Стоит ли бороться со своими пороками?

Глава 6. Стоит ли бороться со своими пороками?

Три выхода или вечная погоня

«Бедность не порок». Еще бы! Порок очень даже приятная штука.

Поль Леотод

В третьей части нашей книги мы рассмотрели различные способы борьбы с грехами, однако время от времени в головах людей возникает вопрос: «А стоит ли бороться с пороками, которые заложены в самой природе человека? Кроме того, некоторые грехи могут оказаться полезными, а поддаться искушению так приятно…». Поэтому в этой главе давайте постараемся по возможности беспристрастно оценить не только отрицательные, но и положительные стороны греха алчности.

Действительно, что же такое жадность в наше время — порок и грех, суровая необходимость рыночной экономики или добродетель? Следует помнить, что любая человеческая черта становится пороком, когда приобретает гипертрофированные черты и становится неадекватной. Но подобно тому, как змеиный яд опасен в больших дозах и является лекарством в малом количестве, так и жадность, проявленная в меру, может принести человеку только пользу. В малых дозах — это бережливость, расчетливость и экономность — то, что позволяет человеку накапливать и сохранять свои ресурсы. Другой вопрос — зачем он их копит. Если для реализации какого-то интересного, выгодного, глобального проекта, то это хорошо и оправдано. Если копит ради накопления — глупо.

Быть бедным бессребреником сегодня не немодно. Буддийские монахи, нищие философы и непризнанные поэты нынче не в чести. Можно воспринимать это как недостаток нашего несправедливого и эгоистичного общества, как суровый упрек миру, где правит капитал, но можно посмотреть на ситуацию и по-иному. Что такое деньги? Это всеобщий эквивалент уникальной общественной ценности, и обменивают их на что-то, представляющее конкретную ценность для человека. В магазине мы платим за продукты, которые нас устраивают, в парикмахерской — за прическу, в мастерской — за отремонтированную вещь. Если оказанная нам услуга или товар нас не устраивают, мы требуем возвращения платы и стараемся больше не ходить туда, где за наши деньги получили некачественный продукт.

А теперь вернемся к непризнанным бедным гениям, которые говорят, что им претит богатство, они ненавидят жадность, а все зло мира сосредоточено в деньгах. Не лукавят ли они при этом? Может быть, просто их творчество не интересно или нужно людям? Если у человека совсем нет денег — значит, ему нечего предложить людям, или же он совершенно не понимает жизнь и не смог найти в ней достойного места.

Вы можете возразить мне — а как же святые подвижники, духовные пастыри, которые проводят дни и ночи в молениях и самосовершенствовании? Позвольте, но ведь они едят, пьют, одеваются, их кельи нужно отапливать и ремонтировать и т. д. Каков бюджет среднего монастыря? Кто достает деньги для этого? Когда в 20-е годы ХХ века cоветская власть ликвидировала финансовую основу российской православной церкви, конфисковав церковные ценности, уровень веры в стране резко упал. Выходит, что без денег и вера в Бога (в масштабах всей страны) уменьшается.

Итог всего этого простой и печальный: мир, в котором мы живем, устроен так, что без денег в нем жить невозможно. И желательно иметь их больше, чем нужно для простого, биологического существования. Ведь у человека, в отличие от животных, есть масса социальных и духовных потребностей, удовлетворить которые бесплатно не получается. Когда-то, в середине 90-х я дважды был в Лондоне, и меня приятно поразил тот факт, что в Британский музей, как и в Лондонскую Национальную галерею, вход был бесплатный. Но вы попробуйте прикоснуться к сокровищнице мирового искусства в Эрмитаже или Русском музее. Бедных туда не пускают! А мы еще капиталистов ругаем и кичимся своей культурностью.

С другой стороны, если мы проанализируем российскую преступность в связи с экономической состоятельностью преступников, то увидим четкую связь между бедностью и уровнем криминальной обстановки в стране. Если же вспомнить 90-е годы — время полного обнищания российского народа и что тогда творилось на улицах, то становится понятным, что не жадность и богатство источник всех зол, а бедность, из которой человек не видит выхода. Нищета ведет к еще большим порокам, чем богатство. Ибо порождает агрессию, жестокость, зависть, насилие. Не спорю, в сытых и богатых Германии или Швейцарии преступность тоже имеется, но ни количество преступлений на душу населения, ни степень их жестокости с нашими показателями не сравнимы.

В конце концов, каждый, кто имеет чуть больше, чем простой бомж, автоматически попадает в ряды жадин и скупцов — ведь ему есть что терять. Но все это подлежит коррекции, и человек вполне способен наложить узду на свои природные инстинкты, на алчность. Ведь деньги нужны для того, чтоб их тратили, чтоб они приносили человеку радость и удовольствие, расширяли его возможности. Деньги — это отчеканенная свобода, не цель, а средство для гармоничной и радостной человеческой жизни.

Мы легко расстаемся с деньгами, если в обмен удовлетворяем какую-то потребность. Мы покупаем цветы, так как они удовлетворяют потребность в красоте, платим страховку, которая удовлетворяет нашу потребность в безопасности и стабильности, покупаем билеты в первые, самые престижные места в театре, удовлетворяя потребность в уважении и значительности. Если же у нас не хватает материальных средств, то мы мучаемся и страдаем. Но и в этом случае у нас остается как минимум три выхода:

1. Ругать деньги и ненавидеть богатых.

2. Уменьшить свои потребности и осознать, что мы легко сможем прожить без них.

3. Найти дело по душе, пользующееся спросом в обществе, и заработать побольше денег.

Итак, деньги не зло, а необходимый элемент этого мира. В какой-то мере — это лезвие бритвы, по которой нам приходится идти. Если мы впадем в жадность, то обрекаем себя на вечную погоню за материальными благами, не даем себе покоя, мучаемся от того, что не смогли захватить еще один кусок мира. Если отрицаем их ценность и гордимся своей бедностью, то ограничиваем свои возможности и прозябаем, а не живем. И только если мы научимся зарабатывать их в достаточном количестве, чтобы взять от мира то, что нам действительно важно, но в то же время не поддадимся их злой магии, только тогда мы обретаем свободу, получаем возможность реализовать себя в этом мире и можем прожить долгую интересную жизнь.

Не стоит считать вышеизложенное за апологию жадности, скорее — это призыв к объективному взгляду на проблему. А вот похвальное слово бережливости вполне уместно, особенно в нашей стране. Семьдесят лет народы России жили в условиях перманентного дефицита, ограничивая себя в еде, одежде и бытовых условиях. А теперь, словно после 70-летнего поста, та часть россиян, которой удалось в процессе приватизации отхватить кусок пожирней, жадно объедается всеми благами мира. Наши олигархи, крупные чиновники, топ-менеджеры, чей доход в сотни и тысячи превышает зарплату учителей и докторов, словно хотят продемонстрировать остальным согражданам, насколько им повезло. Супердорогие автомобили, шикарные особняки, яхты, бриллианты — все это особенно бросается в глаза в стране, где миллионы людей живут в старых «хрущевках» и еле сводят концы с концами. Но особо показательны в этом плане частные вечеринки и корпоративные праздники, на которые наши нувориши приглашают звезд шоу-бизнеса, выплачивая им миллионные гонорары за единственный вечер.

Понятно, что эти деньги не последние и что пригласивший звезду олигарх твердо рассчитывает на утро компенсировать свои траты с помощью нефтяной или газовой трубы, по которым непрерывным потоком течет бывшее «народное достояние», но все-таки такая щедрость в стране бедняков смотрится хуже жадности. Русские богачи прикалываются над своими западными коллегами за их мелочность и экономию, но не стоит забывать, что большинство западных миллионеров по центу или пфенингу собирали свое достояние, в то время как большинство наших героев заработали богатство на несправедливом разделе общенародной собственности.

Апология жадности или путь соблазна

Ибо нечестивый хвалится похотью души своей; корыстолюбец ублажает себя.

Псалтирь 9; 24

Если отбросить в сторону моральные нормы, совесть, стыд и чувство уважения к другим людям, оставив за основу поведения только эгоизм и гедонизм, то, конечно, можно найти много приятного в греховной жизни. Большинство из семи смертных грехов (не считая уныния) дают грешнику много приятных минут. Возьмем, например, алчность. Чем больше у нас денег, тем больше возможностей мы получаем, тем больше удовольствий можем купить, тем больше органов чувств побаловать приятными ощущениями. Мы можем вкушать изысканные вкусные блюда смотреть лучшие спектакли и концерты звезд шоу-бизнеса, слушать любую музыку, спать на мягких диванах, пользоваться системой климат-контроля и купаться в джакузи, — в общем, жизнь богатых людей на первый взгляд почти райская. Кроме того, богатство означает власть, лесть и преклонение толпы, а это тоже может быть очень приятным. Именно поэтому многие люди в этом мире не только не стараются искоренить свои пороки, а с наслаждением отдаются им и всячески потворствуют своему погружению в грех.

Раньше, когда богатство человека определялось количеством золота, богачи находили наслаждение в том, что открывали свои сундуки и перебирали груды золотых монет. Возможно, что это процедура была чем-то похожа на нюханье кокаина: так же приятна, но так же опасна, так как быстро становилась насущной необходимостью. Ведь это так приятно — чувствовать между пальцами тяжелую прохладу золотых момент и осознавать, какая магическая власть содержится в этих желтых кружочках. Правда, у некоторых людей в ходе таких процедур «ехала крыша» и они становились рабами своих богатств, ограничивая себя во всем, лишь бы бросить в заветный сундук еще одну пригоршню монет. В наше время, когда символом богатства становится платиновая карточка «Виза» с неограниченным кредитом, людям легче уберечься от греха скупости. Денежные потоки носят в основном безналичный характер, они зачисляются на расчетный счет и списываются, не воздействуя на органы чувств, становясь абстрактным понятием. Поэтому и проявление жадности имеет иной — вещественный характер. Состоятельные люди покупают себе новые машины, одежду, обувь, дома, яхты и т. д., но не всегда успевают даже пару-тройку раз поносить понравившиеся туфли.

Можно по-разному относиться к своим порокам: стараться их искоренить, не замечать их, гордиться ими, терзать себя чувством вины, и продолжать их культивировать и т. д. Но хуже всего, когда человек не просто поддается своим грехам, но внутренне наслаждается ими, хотя на словах осуждает подобные пороки у других людей. Подобное фарисейство, несомненно, заслуживает осуждения. Характерным примером подобного впадения в смертный грех является папа римский Пасхалий I, который в своем неуемном стремлении к обогащению пошел на подлый обман, эксплуатируя искреннюю веру людей в Иисуса Христа. Для этого он устроил целое шоу, придумав продавать верующим священные реликвии, которые сам и изготовлял. При нем на христиан Европы пролился целый «чудесный» дождь из вдруг ниоткуда взявшихся реликвий, дождь, превратившийся в поток звонкой монеты, осевшей в кладовых предприимчивого папы. Узнаем подробности из трудов Лео Таксиля, который долгое время имел доступ к папскому архиву в Риме.

«Вечно нуждаясь в деньгах, чтобы возместить пущенные на ветер сокровища, папа Пасхалий I прибегнул к такой уловке. Он приказал реставрировать церковь святой Цецилии и богато разукрасить ее. Одновременно на главном алтаре была поставлена рака для мощей святой Цецилии, которые к тому времени еще не были найдены. Приготовив все необходимые атрибуты для своего трюка, Пасхалий во время богослужения, на заутрени, притворился впавшим в летаргический сон. Открыв глаза, он возвестил, что святая Цецилия явилась к нему со словами: «Осквернившие себя священники и папы-святотатцы уже искали мои смертные останки, но Господу было угодно за тобой одним сохранить право обрести их». После этих слов святая якобы указала папе одно из мест на кладбище Претекста. В сопровождении духовенства Пасхалий отправился к этому месту, сам взял лопату, раскопал могилу и действительно обнаружил мощи покровительницы музыкантов; ноги святой еще хранили на себе свежие следы крови! Никто из верующих не заподозрил жульничества, во всяком случае, никто бы не осмелился выразить сомнение в достоверности чуда. Папа отдал распоряжение поместить святые мощи в церкви святой Цецилии. После этого чудесного открытия жертвоприношения верующих и подарки паломников стали стекаться в изобилии и приумножили богатство святого отца.

Ободренный первым успехом, папа понял, что легковерие является неистощимым источником обогащения и не воспользоваться им было бы по меньшей мере глупо. “Он принялся, — говорит один древний писатель, — фабриковать святых для продажи их останков, и эта коммерция принесла ему огромные доходы”. Первосвященнику следовало бы открыть лавчонку с вывеской: “Святые для экспорта. Оптовая и розничная продажа”.

Надо думать, у него было немало последователей. Дело было поставлено на широкую ногу. Огромные прибыли привлекли алчных монахов, и вскоре большинство монастырей превратилось в фабрики реликвий. Уж во всяком случае эти лавчонки никогда не испытывали недостатка в ассортименте. Продавцы без особого труда удовлетворяли любой спрос. Изъявлял ли кто-нибудь желание приобрести зуб святой Бригитты, ноготь святого Павла, кость любого апостола или мученика, — все было к услугам потребителя. Вопрос сводился лишь к цене. Повторилось чудо с хлебом, только теперь оно превратилось в чудо с реликвиями — хлеб заменили трупами. Животворящий крест господень тоже был ходким товаром. Если бы собрать все стружки с этого креста, которые раздавали верующим в память о смертных муках Иисуса, ими можно было бы отопить немало жилищ в самую суровую зиму. Столь выгодным дельцем церковь усердно занималась в течение многих веков, однако хотелось бы подчеркнуть, что именно Пасхалий I основал эту отрасль церковной индустрии». [187 — Л. Таксиль. Священный вертеп. — М.: Политиздат, 1965. С. 33–34.]

Среди коллег по папскому престолу в истории попадались и другие корыстолюбивые папы, алчно эксплуатировавшие веру своей паствы. Взять хотя бы Григория Великого, который ввел в обиход «выкуп душ» из чистилища. Чистилищем (ignis purgatorium — очистительный огонь) называли место, где очищались человеческие души, чтобы в чистом виде попасть в рай, причем, согласно предположению Григория, земные священники могли повлиять на судьбу души. Для этого родственники усопших должны были прийти в церковь и заказать обедню (специальную молитву), которая помогла бы душе умершего отправиться прямиком в рай. Фактически Григорий посмел взять на себя функцию Господа Бога и не захотел внять предупреждению апостола, который говорил: «А желающие обогащаться впадают в искушение, и в сеть, и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу». [188 — Первое послание к Тимофею 6; 9.] Папа Григорий провозгласил: «Душам могут принести облегчение молитвы, которые будут произноситься, пока они пребывают в чистилище. А освободить их из чистилища можно с помощью обеден, которые служат специально с этой целью». И далее:

«Души покойных являются к живым; рассказывая о своих мучениях, они просят помочь им молитвами, а затем подтверждают, что молитвы и в самом деле облегчили их участь». Такой подход позволил значительно увеличить доходы католической церкви, так как принесло с собой массу индульгенций и обеден по 3 франка, по 100 су и 1 луидору.

Впрочем, среди римских пап были сребролюбцы гораздо более алчные, чем Пасхалий и Григорий. Взять, к примеру папу римского Сабиниана (604–606 гг.). Как пишет Лео Таксиль, в своей непомерной жадности он не остановился даже перед тем, чтобы извлечь выгоду из народного бедствия. Когда в Риме разразился голод, Сабиниан, у которого в подвалах апостольского дворца хранились огромные запасы хлеба, стал распродавать его в обмен на золото. Люди падали на улицах от истощения, и поведение папы вызвало возмущение граждан. К нему направилась делегация, умоляя во имя Христа спасти людей от гибели и дать бесплатно хлеб тем, кто не в состоянии уплатить за него. Когда Сабиниан отказался поделиться с голодными людьми хлебом, народ восстал, и жадный священник был убит разъяренной толпой в своем дворце». [189 — Таксиль Л. Священный вертеп. — М.: Политиздат, 1965. С. 22.]

«Срединный» путь

Когда бываю трезв, не мил мне белый свет,

Когда бываю пьян, впадает разум в бред.

Лишь состояние меж трезвостью и хмелем

Ценю я — вне его для нас блаженства нет.

Омар Хайям

Можно презирать богачей и говорить о своей высокой духовности, и при этом завидовать им черной завистью, можно, наоборот, всю жизнь провести в безостановочной погоне за богатством, но оба эти крайних варианта кажутся мало привлекательными. Вопрос состоит в том, где же находится эта пресловутая «золотая середина»? Как прожить эту жизнь, не испытывая лишений и в то же время сохраняя широкий взгляд на мир и уважение к людям? Существуют разные способы разрешения этих «вечных» вопросов, и каждый человек выбирает для себя наиболее приемлемый путь.

Можно, например, определить свои приоритетные потребности, а затем сознательно ограничить свою жадность только этой сферой. Можно опытным путем определить, сколько денег нужно на свое существование, а потом найти занятие, позволяющее с минимальными усилиями зарабатывать эти деньги с тем, чтобы остальное время тратить на совершенствование своей души или расширение кругозора. Можно найти для алчности иную пищу, помимо денег, с тем, чтобы направить свою страсть в конструктивное русло. Тогда алчность новых знаний, новых впечатлений, новой любви, новых свершений уже не будет грехом. Учитывая притчу Иисуса Христа о заблудшей овце, где он сказал: «Hа небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии», [190 — Еванг. от Луки 15; 7.] можно чередовать периоды своей жизни, в которой вы то будете накапливать богатство, то каяться тратить заработанные деньги на благие дела.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.