3. Новые «толтеки» и новые мифы

3. Новые «толтеки» и новые мифы

Можно ли рассматривать нагуализм как разновидность оккультизма, и если можно, то в чем его особенности и отличия от того весьма разношерстного и противоречивого явления, что традиционно именуется "оккультными науками"? Оккультизм часто смешивают с "мистикой вообще. И это неудивительно, ибо за историческое время оккультизм не имел достаточных оснований, чтобы противопоставить себя мистике и тем самым отделиться в специальное направление. Абсолютное большинство оккультистов, выстраивая свои мировоззренческие концепции, опирается на мистику как идеологически, так и в области теории и методологии познания.

Я уже отмечал в книге "Долгий путь магов", что магия как самый ранний тип человеческого мышления развивалась вместе с религиозными институциями (начиная с шаманизма и жречества и заканчивая, современной церковью), являясь по сути прародительницей всякой религии. Магия породила религию, мистику и оккультизм. Их объединяло самое важное (с точки зрения теории познания) — ВЕРА.

Дело в том, что в отличие от естествоиспытателей, маги, мистики и оккультисты вынуждены были иметь дело с Непостижимым. Более того, Непостижимое являлось здесь основным объектом приложения познавательных усилий человека, и это состояние для ограниченного ума всегда казалось невыносимым. Только наука (явление гораздо более позднее) позвонила себе оставить Непостижимое непостижимым, да и то не сразу, а лишь после того, как вынесла на своих плечах беспочвенные иллюзии материалистов и идеалистов от науки. И те и другие, подобно мистикам и религиозным деятелям, пытались так или иначе назвать Непостижимое, тем самым подставив мыслительный фантом в качестве сомнительного фундамента для научного мировоззрения.

Таким образом, мы вплотную приблизились к сути проблемы. Оккультизм в известном нам до Кастанеды виде называет Непостижимое и делает его объектом веры. В самом названии (occultus — тайный, сокровенный) в скрытом виде содержится определенная декларация. Ибо кто сделал знание «сокровенным», если не Высшая Сила (Бог), которую можно понимать персонифицированно или безлично (суть дела от этого не меняется)? Неявно постулируется, что есть некое Сознание, быть может, даже Разум, которому настолько небезразлична судьба человеческого рода, что Оно (Он) «сокрывает» от нас некие знания, делает их «тайными», доступными лишь «избранным» — и именно Оно (Он) есть тот, кто избирает. Стало быть, есть Высший (Божественный) Промысел и есть То, что этому Промыслу мешает, противостоит. Таким образом, мистики и оккультисты наполняют мироздание целой иерархией Сил (ибо одно порождает два, а два — неисчислимое множество). Оккультные науки отличаются от мистицизма в широком смысле лишь тем, что провозглашают возможность познать закономерности взаимодействия этих сил и влияния их на человека, чтобы пользоваться сложившейся ситуацией наиболее эффективно.

Подлинный оккультизм обязательно подразумевает инициацию того или иного рода, обряд посвящения, нередко даже испытание, чтобы можно было удостовериться, «принимают» ли эти самые Высшие Силы нового адепта или отвергают его. Таких обществ, групп, тайных орденов — легион. Они всегда склонны к ритуалистике, хотя бы в самом скромном виде. Их исследования всегда подразумевают деление на экзотеризм и эзотеризм — «внешний» и «внутренний» крут, т. е. знания, предназначенные для всех, и знания, предназначенные для «избранных». В последние десятилетия эти предрассудки многими стали восприниматься как анахронизм, а потому недавно возникшие общества и «школы» подчеркивают свою демократичность, словно бы стараясь внешне уподобиться науке. Но это лишь уловка. Всякая подлинно оккультная «школа» втайне от основной массы своих приверженцев продолжает (в том или ином виде) создавать "ступени духовного посвящения", прислушиваться к "голосу Неведомого" и, основываясь на откровениях, пестовать особую касту "избранных".

До сих пор я говорил о нашем, европейском оккультизме. Оккультизм Азии тоньше — так же как ориентальная метафизика и мистика. Здесь тоже есть свои инициации, свои уровни посвящения, просто все это происходит не столь формально и допускает массу исключений из правил. Но и там, даже в самой «демократичной» йогической школе, есть авторитеты, статус которых подтвержден «свыше». Именно они решают, что истина, а что — ересь, они определяют, кто достиг большего на пути "духовного просветления". Они выступают посредниками между практиком-оккультистом и Неведомым, которое и есть окончательный арбитр (как бы его ни называли). Арбитр непогрешимый по определению, ибо с Ним невозможно вступать в дискуссии, его невозможно опровергать ни практически, ни теоретически. Какие бы практические методы ни использовали оккультисты, их конечная цель «освящена» дыханием Абсолюта (Бога, Высшего Разума, Вселенского Сознания, Брахмана, Иерархии, потустороннего Братства). Все это принципиально не проверяемо и неопровержимо, кроме парапсихологических феноменов, которые иногда имеют место на пути к Трансцендентальной Цели.

Есть ли нечто подобное в нагуализме? Если говорить о той конкретной традиции, которую описал Кастанеда, то элементы «оккультного» найти в ней несложно. Особая роль Нагваля, «избрание» членов отряда намерением (духом, абстрактным) и т. п. Это — культурно-этнические элементы (возможно, толтекского происхождения), которые позволяли данному знанию существовать во вполне определенной исторической среде. Те поклонники Кастанеды, что акцентируют внимание на экзотических культуралиях традиции, неминуемо становятся на путь оккультизма. Это самый простой, а потому самый привлекательный путь для массового потребителя «духовных» ценностей.

Но в нагуализме есть нечто уникальное — то методологическое ядро, которое несет в себе предпосылки для превращения его из "оккультной науки" в науку управления восприятием и развития его. И это ядро выражено достаточно явно. Суть нагуализма, «очищенная» от заманчивых и впечатляющих декораций дон-хуановской традиции, по природе своей не является оккультизмом. В ней нет ничего «тайного», в ней нет «избранных», и уж тем более нет "Высших Сил". В ней нет «экзотерического» и «эзотерического», нет обрядов посвящения — толтекская дисциплина обращена ко всем и не стремится создавать закрытые общества или ордена. В этом смысле нагуализм не более «оккультная» наука, чем аутотренинг Шульца или аналитическая психология Юнга. Она революционна, если ведет к новым способам познания, новым возможностям действия и к трансформации человеческого существа. Атавистические предрассудки оккультного толка могут безболезненно покинуть данную дисциплину, и она не понесет от этого никакого ущерба. Она не станет бессмысленной. Попробуйте проделать то же самое с теософией, антропософией, агни-йогой или сайентологией. Без «потусторонней» опоры они станут пустыми разглагольствованиями и набором психотехник, которые можно с большими поправками использовать в традиционной психотерапии (причем большая часть психотехник потеряет свою эффективность, ибо держатся они именно на ВЕРЕ в «потусторонние» смыслы предпринимаемых усилий).

Таким образом, можно утверждать, что нагуализм как мировоззренческий подход, методология и практика не является оккультизмом. Его пытаются превратить в оккультизм, чтобы привычно опираться на религиозные влечения массового сознания, и некоторым это удается. Таким «деятелям» неминуемо придется точно определить свою позицию, поскольку «трезвомыслие», о котором столько говорил дон Хуан, с «оккультизмом» (и тем более с религией) несовместимо.

В связи с этим нельзя не заметить: даже среди "последователей Кастанеды" не так уж много людей четко сознает, что толтекская дисциплина — не религия, более того, она в строгом смысле слова и "мистическим учением" не является, а магию я даже упоминать не хочу. В этой дисциплине, как я уже сказал, есть ряд атавизмов, доставшихся от древних времен, обрывки шаманской мифологии. Если учесть поэтический характер самого Кастанеды, склонного к метафорам и аллегориям, мистификациям и всякой загадочности, к аморфности в изложении материала, то легко понять затруднительность положения его сторонников, рассеянных по всему свету.

Наша задача — воспрепятствовать превращению нагуализма в миф, религию, а "новых толтеков" — в секту бесплодных фантазеров. Если же наследие Кастанеды с годами все же превратится в еще одну разновидность теософии, это будет серьезным поражением человеческого духа и разума.

Потому я настаиваю, что верно будет определить учение толтеков как особую науку произвольного управления восприятием и осознанием, а серьезные исследования в этой области могут значительно развить психофизические возможности человека и радикально расширить его способности к познанию окружающего мира.

Это не вера, это положение, которое надо доказывать и изучать. Даже если "Дар Орла" ("третье внимание", "огонь изнутри") окажется только фантазией и мечтой, на этом пути, вполне возможно, откроется столько неизведанного, что все предыдущие открытия человека покажутся пустяками. Надо попробовать. Это шанс, который нельзя упустить.

Как я уже сказал, нагуализм гораздо ближе к науке, чем к религии. Его основа — не догма, а практические рекомендации, которые отвергаются, если более не соответствуют изменившимся обстоятельствам или не дают желаемого и проверяемого на практике результата. Вспомните, сколько раз дон Хуан повторял по поводу каждого своего объяснения — "это только способ говорить" (way of talking). Здесь с течением времени меняются слова, понятия, представления о целесообразности и эффективности. Любое утверждение верно лишь на данный момент и в данных обстоятельствах.

Дон Хуан сам хохочет над толтекским мифом об Орле, поскольку понимает, что он не так уж важен для современного сознания. Он может заявить, что Орла не существует, — и не перестанет при этом быть толтеком.

Может ли христианин, например, хотя бы подвергнуть сомнению тот факт, что Иисус Христос является сыном Бога живаго, и при этом остаться христианином? А ведь есть еще ряд куда менее важных утверждений, в которых он, согласно доктрине данной религии, тоже никогда не позволит себе усомниться. Думаю, выйдет довольно длинный список.

Это и есть ортодоксия. Это и есть догма.

Кроме того, иногда Кастанеде еще и приписывают заимствование ряда христианских идей. Необходимо понимать, что "христианские идеи" Карлоса — только личные ассоциации самого Карлоса. Просто иногда он путает их с идеями, которые ему втолковывал учитель. Христианские миссионеры, например, очень часто «обнаруживали» следы христианских идей в тех странах и культурах, где проповедовали. Скажем, известные три главных божества индийского пантеона — Брахма, Вишну и Шива — иногда совершенно серьезно рассматривались как "искаженное язычниками представление о Св. Троице". Подобных примеров не счесть. Увидеть в незнакомом знакомое, в чуждом подобное — это ведь так естественно для человека.

То, что сегодня в мире существует поистине огромная армия поклонников Кастанеды, конечно же, радует. Кто, как не эти дерзкие умы, посягнувшие на тысячелетние предрассудки и стереотипы, заложит фундамент нового мировоззрения, разовьет и дополнит практические методы освобождения восприятия от внушенных социумом рамок, взглянет трезво и бесстрашно на Большой Мир, существующий снаружи скучной клетки, сотворенной нашим бессилием и нашей однообразной метафизикой?

Увы наш оптимизм не имеет никакого отношения к реальному положению дел. Чтобы испытать подобное разочарование, достаточно послушать и выяснить, какие животрепещущие проблемы толтекского пути трансформации обсуждают сегодня те, кто называют себя "сторонниками учения дона Хуана". По моим наблюдениям, одними из самых популярных тем являются такие:

1) пересказ содержания сновидений и их интерпретация;

2) загадочные «свечения» вокруг тела, замеченные наяву (особенно у тех, кто занимается тенсегрити);

3) блуждающие там и сям «союзники», их внешность, действия и речи;

4) энергетический вампиризм как непременный спутник жизни "воина";

5) особо — энергетический вампиризм воладоров (летунов), которых всякий уважающий себя «толтек» распознает через неделю после прочтения соответствующей книги Кастанеды;

6) эгрегоры, их влияния и взаимодействия между собой;

7) магические акты, особенно — битвы за овладение Силой;

8) дефекты в энергетических телах соратников, родственников и соседей.

Самые «продвинутые» своей Личной Силой уничтожают вредные эгрегоры, снимают сглаз и порчу, ловят и запирают куда-то разнообразных «сущностей», создают отряды и даже «перезаряжают» места силы, обнаруживаемые ими почти ежедневно. Кроме того, Кастанеда, со всей своей философско-мистической утонченностью, оказывается, вовсе не мешает «видеть» и анализировать ауру, а равно — корректировать карму. Писатель-фантаст Теун Марез, называя себя «нагвалем», вдохновенно рассказывает про свои реинкарнации, напоминает, что все подлинные толтеки родом из Атлантиды, и в подробностях повествует о поучительной судьбе своей древней прародины.

Быть может, мы все сошли с ума? Быть может, нагуализм просто перепутали с теософией, антропософией, агни-йогой? Или история нас ничему не учит?

Горячий поклонник "пути воина" может, ничтоже сумняшеся, заявить, что точка сборки у его приятеля «скособочена», так как жена у него ведьма-вампирка, в прошлой жизни он побил брахмана, а в ауре у него — слева (справа) от головы — либо кармические искажения, либо вредная «сущность» зеленого цвета. А потому квартиру надо побрызгать "святой водой". И все это — со значительным закатыванием глаз, ссылкой на авторитеты, помахивая руками не хуже любого экстрасенса — любителя.

Вдумайтесь, и ответьте на простой вопрос: какие из специально перечисленных здесь восьми тем обсуждения (см. выше) имеют реальное отношение к пути дона Хуана, к зрелому, победившему многовековые иллюзии нагуализму? Уверяю вас — ни одна.

Фикции заполонили умы начинающих (а иногда и стареющих) «кастанедовцев». Умственный мусор, от которого сначала новые видящие, а потом и мы избавлялись с таким трудом, не желает спокойно дремать на свалке. Откуда ни возьмись, вылезает «астрал» и воскресают "астральные битвы". Призраки могучего фантаста Штейнера и плодовитой писательницы Блаватской никак не могут обрести покой. Еще бы! Они близки, понятны, они так «человечны». И Елена Рерих все взывает к Иерархии — только потому, что нам скучно без потустороннего Царства Света. А без Царства Тьмы и подавно. С кем же иначе воевать, кому доказывать свое значение в духовной эволюции человечества, перед кем отстаивать «воинскую» честь?

Мифология (и религия) — неотъемлемая часть человеческого осознания на протяжении почти всей истории вида. Это старшее и, судя по всему, самое любимое дитя тоналя. Чтобы избавиться от него, надо проявить немалую настойчивость. Толтекская дисциплина дает нам такую возможность — возможность повзрослеть. «Бесы» и «ангелы», «расы» и «иерархии», «эгрегоры» и «тетанусы» — Бог с ними! Каждый раз, стоит разговору зайти о чем-нибудь в этом духе, я вспоминаю "летающего пуделя" из полусновидческой фантазии Кастанеды (Карлос по неопытности принял ее за видение).

О "летающем пуделе" я писать не стану. Право же, есть темы поважнее.

***

В связи со всем вышесказанным, хочу подчеркнуть: нам еще не раз предстоит критически переосмыслить наследие Кастанеды. Было бы большой ошибкой дословно канонизировать все его тексты и пойти тем самым по пути превращения толтекской дисциплины в еще одну разновидность религии. (В последние годы эти тенденции проступают все явственнее при активном участии компании ClearGreen, интересы которой, что бы ее руководители ни утверждали, все же относятся к сфере коммерции, а не духа.)

Мы вынуждены признать, что мэтр нагуализма в 90-е годы пошел на значительные компромиссы в угоду партнерам по бизнесу и по этой причине сделал ряд ошибок, которые (я не исключаю такой вероятности) повлекли за собой трагические последствия для него лично. Более того, ошибки Карлоса Кастанеды в 90-х годах навредили толтекскому учению, внесли в ряды его здравомыслящих последователей подозрения и неуверенность.

Отчаянные мистификации, связанные с «возвращением» Кэрол Тиггс и воплощенными «лазутчиками», — мистификации, безусловно обреченные на разоблачение, — можно оправдать только в качестве попытки удержать капризное внимание массового тоналя на объектах, чуждых его замкнутой на себе интенциональности. Мы, однако, видим, что эта попытка не достигла своей цели, зато породила целую когорту самодельных фантастов-визионеров, переполненных предрассудками, зачарованных великой "магической битвой" с «летунами», озабоченных повсеместным энергетическим вампиризмом, грозящим как из других миров, так и от собственных сексуальных партнеров. (Даже здесь, как видите, секс и насилие стали любимой темой обсуждения и предметом мрачной оккультной метафизики.) А невинный комплекс физических упражнений «Тенсёгрити», который в качестве вспомогательного инструмента может быть использован для ускорения трансформации энергетического тела, превратился в способ самоуспокоения и отвлечения внимания от центральных задач практики, стал объектом метафизических спекуляций и мифологии, на которые тратится все та же бесценная энергия и бесценное время.

Лица, принадлежащие к "внутреннему кругу" Кастанеды и являющиеся основателями ClearGreen, пошли на мифологизацию даже самого факта смерти мэтра, официально заявив, что Карлос ушел "в полном осознании". Понимали ли они, что тем самым окончательно приравнивают себя и своих единомышленников к бесчисленным религиозным сектам, обреченным вечно пребывать в плену несбыточных иллюзий?

К сожалению, все это — последствия необдуманных решений и сомнительных компромиссов, на которые пошел "последний Нагваль".

Однако поучительный урок, заключенный в судьбе Карлоса Кастанеды, сыграл и положительную роль в оформлении правильной позиции толтеков нового века. Та часть его последователей, которая была в первую очередь очарована экзотической и таинственной атрибутикой пути, получила возможность в полной мере продемонстрировать свои подлинные пристрастия. Стихийно сложившаяся мифология, во многом повторяющая модели теософских спекуляций, недвусмысленно продемонстрировала, насколько людям этого склада чужда нагуалистская «трезвость», насколько готовы они безоглядно погрузиться в традиционное фантазирование и этим свести на нет дух толтекской дисциплины.

Именно благодаря этому неприятному и двусмысленному положению мы наконец-то в полной мере осознали, насколько важно отделить зерна от плевел, более того, мы оказались способны понять и почувствовать, что корпус идей, описанных Кастанедой, — это прежде всего мировоззренческий фундамент и методология нагуализма. У нас нет права считать книги мэтра безупречным и безошибочным во всех отношениях материалом, на каждую строчку из которого можно безоговорочно ссылаться.

Думаю, что, несмотря на противоречия, раздиравшие дух Кастанеды в 90-е годы, он понимал, что должен "очистить пространство" толтекского пути для дальнейшего развития и возможных модификаций. "Теперь правил нет", — говорил он, когда речь заходила о буквальном следовании той традиции, внутри которой жил дон Хуан Матус и его предшественники. И мы должны помнить об этом. Сегодняшним исследователям нагуализма на собственном опыте предстоит выяснить, в какой мере и в каком смысле применимы старые толтекские правила к новому циклу, начало которому им придется положить.

Выражаясь дон-хуановским языком, можно было бы сказать, что тональ времен изменился — с одной стороны, он еще больше усовершенствовал свои способы самосохранения, с другой (не без помощи самого Кастанеды), впервые настолько ясно указал на собственные границы, что дальше их просто невозможно игнорировать. А потому действительно можно сказать, что "энергетическая дверь" в иные формы внимания и восприятия оставлена «открытой» для всех. Нагваль как лидер группы "навигаторов бесконечности" уже не является абсолютно необходимым условием достижения успеха. Ибо безусловная власть тоналя, несмотря на все его совершенство, прекращается именно в тот момент, когда он осознает свои границы и то, что за ними лежит Реальный Мир. Дальше — дело техники.

Карлос Кастанеда оставил достаточно «зацепок» для того, чтобы техники заработали. Испытать и исследовать их — на мой взгляд, наилучший способ всей своей жизнью "выразить уважение человеческому духу".

Этим мы и займемся