Глава пятая ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ УЧЕНИЯ О ПЕРЕВОПЛОЩЕНИИ

Глава пятая ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ УЧЕНИЯ О ПЕРЕВОПЛОЩЕНИИ

Противники учения о перевоплощении приводят много возражений против него, очень разнообразных. Подробнее всего я рассмотрю возражения, приведенные в сборнике «Переселение душ» [XXXI].

Наиболее часто уже с давних пор встречается указание на то, что у человека нет воспоминания о предыдущей жизни; следовательно, если бы даже одна и та же субстанция после смерти воплощалась в новом теле, это была бы уже другая личность. Бессмертие такой субстанции не было бы личным бессмертием. Вышеславцев говорит: «Ещё Локк заметил, что если нет памяти о прежнем воплощении, то нет и тождества личности, нет, следовательно, и перевоплощения, а есть воплощение заново совсем нового я». «Индивидуальная память связана с индивидуальным подсознанием». «А индивидуальное подсознание несомненно связано с индивидуальным организмом, с его способностью ощущать, переживать радость и страдание» (стр. 136).

В ответ на эти рассуждения Вышеславцева надо заметить следующее. Тождество личности состоит не в воспоминании об отдельных единичных событиях, а в том, что основные стремления и страсти, выработанные прежнею жизнью, не осуждённые данным лицом и составляющие сущность его эмпирического характера, сохраняются и определяют направление его дальнейшей жизни. Сначала они проявляются в форме безотчетных симпатий и антипатий, потом на основании нового опыта они становятся сознательными, и развитая новая жизнь представляет собою усовершенствованное продолжение предыдущей. В детстве мы учимся читать, писать, считать и т. п. с помощью множества упражнений и, будучи взрослыми, выполняем эти деятельности, не вспоминая детских упражнений. Точно так же и предыдущие жизни служат для последующих жизней упражнением, конкретные события которого забыты.

Чтобы прошлый опыт служил основою для деятельности в настоящем, он должен храниться по крайней мере в подсознании. Но индивидуальное подсознание, говорит Вышеславцев, необходимо связано с индивидуальным организмом. И это условие, согласно отстаиваемой мною теории, исполнено: смерть человека и других сравнительно высоко развитых существ не есть полная утрата организма; субстанциальные деятели, близкие к человеческому я и образующие вместе с ним высшее управление телом, остаются, если не все, то некоторые из них, и после смерти союзниками его, чтобы строить новую жизнь как продолжение богатой предыдущей жизни.

Забвение предыдущей жизни и вместе с тем сохранение её в подсознании есть в высшей степени целесообразное явление. Новая жизнь начинается, не отягченная конкретными воспоминаниями о прошлом, со всею тою свежестью и пылкостью, которые так характерны для детства и юности. Благодаря исследованиям Фрейда мы знаем, что забвение есть акт целесообразный и что прошлое, оттесненное в область подсознания, продолжает тем не менее влиять на настоящее.

Нельзя, однако, отрицать того, что события прошлой жизни имеют цену не только как упражнения, которые могут быть забыты, лишь бы остались обоснованные ими навыки, способности и склонности. Многие переживания наши, напр. семейные радости и драмы, эстетические впечатления и т. п., бесконечно ценны во всей своей конкретной единичности. Неужели они навсегда забыты? Нет, конечно. Все прошлое, во всей своей полноте, связано с сверхвременным я, и на более высоких ступенях развития этого я оно может вспомниться тогда, когда такое воспоминание будет полезно для дальнейшей жизни. Уже Лессинг и вслед за ним Гердер говорят: то, что я должен забыть теперь, разве навеки забыто?

Члены Царства Божия имеют космическое тело; следовательно, они связаны со всеми существами, которые когда бы то ни было входили в состав их тела. Будучи свободны от эгоизма, они не доступны никаким психическим травмам; им полезно знать все прошлое, своё и чужое, чтобы понять великий смысл всего, что происходило и происходит в мире. Можно быть поэтому уверенным, что в их сознании все прошлые этапы жизни их вспоминаются во всей конкретной полноте, как единое полное смысла целое.

В древней христианской литературе Эней из Газы и Готин Философ возражали против учения о перевоплощении, что наказание без воспоминания вины было бы несправедливым и не имело бы цены. Это возражение имеет силу только в отношении к тем теориям, согласно которым наказание извне налагается на провинившегося, вроде сечения розгою. Теория, защищаемая мною, выдвигает на первый план наказания имманентные, т. е. вытекающие естественно из самого содержания дурного поступка и соответствующей ему страсти. Если нравственно осуждаемая страсть сохраняется в душе при новом воплощении, то и без воспоминания о прежних вызванных ею поступках самое содержание и новое проявление её влекут за собою имманентные наказания; а если дурная страсть в прошлой жизни была преодолена окончательно, что достигается всегда мучительным процессом самовоспитания и покаяния, то и наказаний никаких не потребуется.

В сборнике «Переселение душ» С. Л. Франк и Н. А. Бердяев возражают против учения о перевоплощении путем ссылки на то, что человек сотворен «по образу и по подобию Божию». Франк говорит: «еврейское ветхозаветное представление об особом творении человека по образу и подобию Божию» есть «учение о принципиальном, неизгладимом различии между человеком и всеми остальными живыми существами» (8). Точно так же рассуждает и Бердяев: «человек не произошел из низших сфер космической жизни, он сотворен Богом и несёт в себе образ и подобие Божие» (70).

Слова Библии о сотворении человека по образу и подобию Божию принято толковать в том смысле, что человеку дан от Бога актом творения «образ Божий», что же касается «подобия Божия», человеку поставлена задача достигать осуществления этой цели собственными усилиями при благодатной помощи Божией. Особая торжественность, с которою сообщается в Библии о творении человека по образу и подобию Божию, может быть понята как указание на то, что в процессе эволюции несовершенных существ (в процессе шести «дней», т. е. эонов, восхождения их на все более высокие ступени бытия с помощью творческого содействия Божия) самая важная ступень есть переход от состояния только потенциальной личности к состоянию действительной личности. Этот переход совершается благодаря «транскреации», т. е. благодаря дополнительному творческому акту Бога. Впервые вследствие этого акта «земля», т. е. несовершенное существо становится способным, опираясь на образ Божий, идти в направлении к подобию Божию. Отсюда понятно, почему эта ступень эволюции так подчеркнута в книге Бытия, из чего, однако, не следует, будто остальные существа сотворены не по образу Божию. Согласно персонализму, все субстанциальные деятели суть личности, следовательно, все они имеют те свойства, которые можно назвать образом Божиим. Это – сверхвременность, сверхпространственность, сверхкачественная творческая сила, свобода воли. Если даже падший ангел, дьявол, не утрачивает этого образа Божия, – да и немыслимо, чтобы что-либо сотворенное Богом погибло, – то и электрон и всякое существо, на какой бы ступени развития оно ни стояло, может иметь в себе образ Божий в этом смысле слова.

Франк говорит о «единственности и неповторимости каждой человеческой индивидуальности» и утверждает, что с этою мыслью «несовместима вера в перевоплощение в другое человеческое существо» (9). В. В. Зеньковский в своей статье особенно обстоятельно рассматривает вопрос о единстве и самотождественности личности. При этом он имеет в виду не только единство сознания, но ещё и утверждает единственную связь личности с одним определенным телом. «Тело наше», говорит он, «тоже личностно – оно служит проводником во внешнем выражении личности того, что наполняет её внутри, оно не приклеено к личности, а есть живая часть личности, органически в нём живущая» (88). «Человек живёт единой (хотя и сложной) жизнью; его телесная, душевная и духовная жизнь есть одна жизнь, а не три жизни, протекающие одна рядом с другой» (94). «Учение о перевоплощении», продолжает он, «как раз не исходит из идеи о неотъемлемой связи тела и духа в человеке, – оно признает возможной полную и богатую жизнь духа вне тела, но в то же время утверждает, что дух наш, по освобождении от тела и души, испытывает потребность вновь иметь тело и душу. Эта потребность не вытекает из природы человеческого духа, а обусловливается так называемым действием кармы» (98). «В силу закона кармы духу неизбежно после смерти вновь воплотиться в эмпирическую оболочку, но совершенно новую». «Каждое эмпирическое я в любом воплощении своего духа живёт и развивается так, как если бы оно впервые явилось на свет» (99). «Если дух может продолжать своё существование в разных воплощениях, – то это означает столько же независимость и внутреннюю отдельность духа от его эмпирии, сколько и отдельность эмпирии от духа. Здесь лежит корень учения, неустранимого для всей доктрины перевоплощения, о существенной разноприродности и отдельности равных «сторон» в человеке» (100).

В ответ на соображения Франка о единственности и неповторимости человеческого индивидуума, а также на мысли Зеньковского о неразрывной связи духа и души с телом укажу на то, что именно мой персонализм и притом в связи с учением о перевоплощении содержит в себе оба эти тезиса. И в книге «Свобода воли», и в своей системе этики («Условии абсолютного добра») я излагаю учение о том, что всякая личность, следовательно, всякий субстанциальный деятель есть индивидуум, т. е. существо единственное по своему бытию и незаменимое по своей ценности. Но совершенная реализация своей индивидуальности достигается личностью впервые в Царстве Божием, т. е. при совершенном освобождении от эгоизма. Личность, находящаяся вне Царства Божия вследствие своего эгоизма, только несовершенно осуществляет своё индивидуальное своеобразие, но она подсознательно связана со своим будущим совершенным состоянием и оно служит для неё нормативною индивидуальною идеею. Таким образом, все развитие личности, как бы оно ни было сложно, напр. было бы восхождением от электрона к жизни животного, человека, социального я, совершается как единое целое под руководством одной и той же нормативной индивидуальной идеи, служащей для неё маяком.

Неразрывная связь духовной, душевной и телесной жизни, указываемая Зеньковским как возражение против учения о перевоплощении, вполне признана в моей теории. Выше было подробно изложено, что личность не входит в готовое тело, а сама строит своё тело, привлекая к себе союзников, соответствующих её типу жизни. Даже смерть не есть полное развоплощение: часть тела, именно группа союзников, наиболее интимно связанных с личностью, не покидает её и вместе с нею начинает строить новое тело. Этот процесс есть в увеличенном масштабе то же самое, что происходит и в течение каждой единичной жизни, в которой совершается переход от детского тела к телу юноши, потом взрослого человека, и даже ежедневно и ежеминутно в процессе дыхания и питания одни части тела удаляются, а другие элементы среды становятся на их месте. Лейбниц сравнивает поэтому смерть с внезапным похуданием, рождение, т. е. новое воплощение, с ускоренным ростом.

«Единственность, своеобразие связи тела и духа категорически отвергаются» теориею перевоплощения, говорит Зеньковский (103). Это возражение его направлено против учения основателя антропософии Р. Штейнера, но это вовсе не затрагивает моей теории. В самом деле, от рождения и до смерти человек имеет одно и то же тело, не в том смысле, что все части его сохраняются, а в том смысле, что «эйдос» тела, т. е. индивидуальная идея связи его частей сохраняется даже и при таком изменении, как его тело в юности и потом в старости. В ещё более значительной степени меняется тело при переходе к новым воплощениям, но индивидуальная идея его при всех этих реализациях её сохраняется.

Многие философы и богословы говорят, что человек состоит из духа, души и тела так, как будто это три разные субстанции. В действительности отдельных души и духа нет: существуют духовные и душевные процессы, творимые человеческим я. Что касается нашего союзного тела, оно действительно состоит из самостоятельных субстанциальных деятелей, но таких, которые привлечены нами самими и более или менее верно служат нам, как органы наши.

«Эмпирическое я», говорит Зеньковский, «есть функция глубинного я. Это значит, что если не исчезает глубинное я, то не может исчезнуть и эмпирическое я, раз оно возникло» (103). Моё учение именно и подчеркивает зависимость эмпирического характера человека от глубинного я, именно от я как носителя индивидуальной нормативной идеи. Но при этом оно показывает, как эмпирическое я постоянно меняется, напр., когда человеку удается преодолеть свою гордыню и развивать новые свойства характера. Даже и при выработке глубоко новых свойств при все более и более высоких перевоплощениях единство личности сохраняется, потому что весь этот процесс осуществляется все тем же я при участии все той же индивидуальной нормативной идеи и притом так, что весь прошлый опыт служит сознательно или подсознательно «историческим базисом» (выражение Дриша) новых деятельностей. Само собою разумеется, что при этом эмпирический характер постоянно меняется, многие черты его отходят в область прошлого, и, если бы не было этого процесса изменения эмпирического я, не было бы свободы воли и совершенствования личности [XXXII].

В. Зеньковский признает, что жизнь человеческого духа невозможна без тела. «Распад тела не есть гибель телесности в человеке», «не всё в телесной стороне человека, очевидно, погибает со смертью» (108), говорит он. Моё учение о перевоплощении именно и содержит в себе эту истину. Соображения о ней направлены в статье Зеньковского против учений Штейнера и вообще всех тех мыслителей, которые думают, что между двумя воплощениями протекает более или менее длительный период существования я как совершенно бесплотного духа.

«Учение о воскресении признаёт», говорит Зеньковский, «что в порядке естества восстановление тела, уже раз разрушенного, невозможно»; «это восстановление мыслимо лишь как особое действие Божие, как продолжение той победы над смертью, которую Иисус Христос создал в Своем воскресении» (96). Нельзя не согласиться с этим, но речь здесь идёт о воскресении в Царстве Божием, где тело становится преображенным и неразрушимым, а учение о перевоплощениях имеет в виду обыкновенные тела, встречающиеся в нашем царстве бытия.

В «Dictionnaire de Theologie Catholique», издаваемом под редакциею Vacent, Mangenot, Amann, приведено в статье «Metempsychose» следующее возражение против учения о перевоплощении: душа есть субстанциальная форма тела, дающая ему специфическое бытие и обладающая бытием, существенно связанным с ним; следовательно, она может соединяться только с таким-то определенным телом; она сохраняет свойства, которые имела будучи формою такого-то тела, и не может стать формою другого тела (т. X, 2, стр. 1592). Это возражение не затрагивает тот вид учения о перевоплощении, который выработан мною: критикуя возражения В. Зеньковского, я показал, что тела, строимые личностью при её перевоплощениях, даже при переходе от человеческой жизни к сверхчеловеческой, напр. к социальной, вырабатываются в связи с одною и той же индивидуальною нормативною идеею и, следовательно, сохраняют тот же индивидуальный «эй-дос», несмотря на различные реализации его.

Бердяев в своей статье говорит, что «христианство ставит человека непосредственно лицом к лицу пред Богом». «Это отношение нельзя понимать эволюционно. Всякое эволюционное понимание означает засилие и господство космоса» (79). Это замечание Бердяева направлено против детерминистических теорий перевоплощения, защищаемых теософами и антропософами, но оно не имеет силы в отношении к моей теории: под словом «эволюция» я разумею свободное творческое развитие личности.

Противники теории перевоплощения говорят, что такое событие в жизни личности, как брак, должно быть единственным, а если допустить перевоплощение, то возможны новые и новые браки в дальнейших этапах жизни. По этому поводу следует заметить, что и в течение одной человеческой жизни даже Церковью разрешаются два или три брака. Мало того, в некоторых случаях Церковь разрешает развод. Во всех этих случаях можно сомневаться в том, был ли брак подлинным таинством единения двух личностей на основе настоящей индивидуальной личной любви. Как уже сказано выше, возможно, что при наличии такой любви сама смерть не разлучает супругов, их личности вступают в нерасторжимый союз и в новом воплощении они вместе строят новое тело, именно тело более сложное, чем человеческое.

От. Г. Флоровский говорит не только о невозможности перевоплощения, но и о ненужности его, потому что, думает он, «одной жизни вполне достаточно, чтобы сделать свой выбор» (159). В конце своей статьи он говорит, что «христианский опыт свидетельствует о недомыслимой косности и упорстве воли… С этим и связан таинственный парадокс покаяния. Упорствующий грех и во всеобщем восстановлении останется неисцеленным. Но грех раскаянный оставляется во едином часе» (166). В самом этом рассуждении от. Георгий признает, что, несмотря на косность и упорство воли, свобода её сохраняется и возможен акт покаяния, преодолевающий злую страсть. Поэтому, согласно учению о перевоплощении, всеблагой Бог не ставит сразу крест на лице, совершившем плохой выбор, а даёт ему возможность путем продолжения жизни в новых условиях и при новом опыте внутренне и свободно дорасти до такой ступени нравственного развития, при которой возникает акт покаяния. Мало того, когда акт покаяния уже освободил человека от злых страстей, всё же человек обладает столь ограниченными силами, что способность его управлять природою, способность познавания и другие деятельности остаются ещё весьма невысоко развитыми… Вложить в него извне все эти способности, необходимые для жизни в Царстве Божием, невозможно; человек должен свободно и самостоятельно развить их в себе путем длительных и все усложняющихся упражнений, что и достигается путем перевоплощений, ведущих от человеческого к сверхчеловеческому типу жизни.

Противники теории перевоплощения говорят, что оно ведёт к уменьшению чувства ответственности у человека. Проф. Павел Сивек (Siwek) в статье «Reinkarnacja i jej znaczenie w swietle filozofji» [XXXIII] пишет,, что, согласно христианскому учению, человеку дана «одна жизнь: упустишь, никогда не вернешь» и заслужишь суровую кару – вечные муки в аду, тогда как, согласно учению о перевоплощении, вечных мук нет, санкция за дурное нравственное поведение – бледна, механизм реинкарнаций обеспечивает в конечном итоге вечное блаженство. Слова о механизме реинкарнаций, обеспечивающем вечное блаженство, могут относиться только к детерминистическим теориям совершенствования личности. Защищаемая мною теория свободного развития, творчески осуществляемого при содействии Господа Бога, есть учение о том, что каждый шаг личности в направлении к Царству Божию есть подвиг и каждый шаг назад ведёт за собою имманентные страдания, соразмерные с грехом тогда как угроза бесконечными во времени жестокими муками противоречит справедливости и благости Божией. Что же касается уменьшения чувства ответственности при мысли, что найдется ещё в будущей жизни время исправить свои недостатки, возможны случаи такой небрежности и беззаботности о настоящем. Но следует помнить, что грешный человек под влиянием тех или других страстей умеет исказить всякую истину и использовать для зла всякое добро, лишь бы удовлетворить свои дурные наклонности. Однако нормально и естественно мысль о продолжении творческой жизни после смерти защищает от уныния и упадка духа при наблюдении своих недостатков и таким образом поднимает силу для борьбы с ними уже в настоящем.

От. П. Сивек в той же статье утверждает, что, согласно учению о перевоплощении, каждое лицо само должно отстрадать за все свои недостатки, и «замещающей экспиации», осуществленной Спасителем, эта теория не признает. По этому поводу надо напомнить, что, согласно христианскому учению, Христос взял на Себя грехи мира и искупил нас, но мы со своей стороны должны свободно и творчески усваивать это искупление и все свои долги должны уплатить «до последнего кодранта», как это сказано в Евангелии. Именно это учение и отстаиваю я в своей теории перевоплощения и в своей системе этики.

Различие благ, которыми окружены и наделены новорожденные, а также различие недостатков, с которыми они являются на свет, объясняется их предыдущею жизнью, теми способностями, страстями и интересами, которые они в ней выработали. В упомянутом выше «Dictionnaire de Theologie Catholique» различие благ, которыми пользуются новорожденные, объясняется так: Бог даёт блага даром, и потому неравенство даров, посылаемых им, нельзя считать несправедливым. К тому же, сказано в этой энциклопедии, нельзя делать все части мира равными друг другу (стр. 1592). В ответ на это следует заметить, что части мира, творимые Богом, должны быть различными, но они могли бы при этом быть равноценными. Если же эти различия таковы, что один ребёнок посылается Богом в благородную порядочную семью, а другой в семью преступных алкоголиков, один ребёнок рождается с высокими интеллектуальными способностями, а другой – с мало развитыми, то эти различия, если они творятся Богом, противоречат Божественной благости. Согласно же теории перевоплощения, все эти различия создаются свободно самим воплощающимся существом и оно само ответственно за них.

От. Иоанн Шаховской, критикуя теорию перевоплощения в специально для этого написанной им брошюре, говорит, что Бог, предвидя будущую грешную природу творимых им душ, помещает их в различные семейные условия. От. Иоанн нашёл наиболее удачный выход из затруднения, однако его учение не вполне удовлетворительно. Немыслимо, чтобы Бог принимал какое бы то ни было активное участие в помещении кого-либо в неблагоприятные условия: Бог только попускает грехи, как свободное проявление нашей воли, и далее попускает все вытекающие из греха несовершенства, поскольку они, во-первых, имеют характер имманентного наказания за дурное поведение и, во-вторых, поскольку страдания имеют целительную силу. Отсюда следует, что теория перевоплощения, согласно которой само воплощающееся существо выбирает себе семью и среду, где оно будет жить, соответственно своим склонностям, а потому само оно и ответственно за свою судьбу, наиболее удовлетворительно решает вопрос.