73

73

«Этика» Спинозы произвела на Гёте большое впечатление своей искренностью. «Он успокоил мои разбушевавшиеся страсти», — писал Гёте. — «Но прежде всего меня захватило в этом мыслителе полнейшее бескорыстие, светившееся в каждом из его положений... Быть бескорыстным во всём, и всего бескорыстнее в любви и дружбе, стало заветным моим желанием, моим девизом, моим житейским правилом».[274]

Не отождествляя своё мировоззрение со спинозовским, Гёте тем не менее подчёркивает, что тот «благодаря математической и древней раввинской культуре поднялся на вершину мышления»[275].