Про Сорок Пяток

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Про Сорок Пяток

Помните, как Кенга и Ру впервые появились в Лесу? Кролик тут же решил во что бы то ни стало их выжить, потому что они «не такие, как все». К счастью для всех, придуманный им план изгнания Кенги и Ру провалился, как это всегда происходит с Умными Планами.

Большой Ум, что ни говори, имеет вполне конкретные пределы. Его глубокомысленные замечания и суждения, выведенные чисто механическим путем, оказываются — со временем — не совсем правильными, и прежде всего потому, что он не вникает в суть дела. Всем умникам, подобно Кролику, приходится рано или поздно пересматривать свое мнение, составленное, как правило, без учета чего-то самого важного. Большой Ум не видит и не может понять в человеке того, что отличает его от остальных, делает неповторимым. Назовем эту отличительную особенность каждого человека его Внутренней Природой. Поскольку умом понять и правильно оценить ее невозможно, попросим Пуха объяснить нам, что это такое. Он может сделать это, исходя из идеи, заложенной в песенке про Сорок Пяток.

— Ммм... Кхм, кхм... Грммм... (Одну секунду.)

— Ну так что же, Пух?

— Именно я должен объяснить это? — спросил Пух вполголоса, прикрыв рот лапой.

— Ну да. По-моему, так было бы лучше.

— А почему бы тебе самому не объяснить? — спросил Пух.

— Мне кажется, что будет уместнее, если объяснишь ты.

— А мне так вовсе не кажется, — сказал Пух.

— Почему?

— Потому что когда я объясняю какие-нибудь вещи, они все перепутываются и попадают совсем не в то место, куда надо, — вот почему.

— Ну, хорошо. Я дам необходимые пояснения. Но ты тоже можешь участвовать и поправлять меня время от времени.

— Вот это будет гораздо уместнее, — сказал Пух.

Итак, в основе всего лежит идея, выраженная в песенке про Сорок Пяток....

— Послушай, Пух, а не спеть ли тебе для начала эту песенку? А то, может быть, не все ее помнят.

— Спеть? Пожалуйста. Значит, так...

Что лучше — Сорок Пяток или Пяток Сорок?

Верблюд живет в пустыне, в саванне — Носорог.

И сделать верный выбор никто мне не помог —

Нужны как сорок пяток, так и пяток сорок.

Что лучше — Сорок Пяток или Пяток Сорок?

Ползет Сороконожка — я б ползать так не смог.

Все то же объясненье твердил я, как урок:

Нужны как сорок пяток, так и пяток сорок.

Что лучше — Сорок Пяток или Пяток Сорок?

Верблюд не любит вату, совсем как Носорог.

И лучшего ответа придумать я не мог:

Нужны как Сорок Пяток, так и Пяток Сорок.

Итак, для начала... Что случилось?.. Ах да, простите.

— Замечательное исполнение, Пух.

— Ну что ты. Не стоит обращать внимания.

Итак, для начала рассмотрим первый куплет. «Верблюд живет в пустыне, в саванне — Носорог». Казалось бы, все ясно, каждому свое место. Так нет же. На удивление, многие люди то и дело забывают об этом и пытаются впихнуть квадратные колышки в круглые отверстия, совершенно игнорируя Самопроизвольную естественность всех вещей, созданных природой.

Проиллюстрируем это на примере, взятом из сочинения Чжуан-цзы:

Хуэй-цзы сказал Чжуан-цзы:

— У меня есть большое дерево, которое невозможно использовать в качестве строительного материала. Его древесина очень твердая, ствол и ветви изогнуты, оно все в наростах и дуплах. Ни один плотник даже не взглянет на него. Таково же и твое учение — оно бесполезно, его негде применить. И потому оно никого не интересует.

— Как тебе известно, — ответил Чжуан-цзы, — кошка ловит свою добычу очень проворно и умело. Затаившись, она в любой момент готова наброситься на нее. Но именно тогда, когда внимание кошки сосредоточено на добыче, ее очень легко накрыть сетью. Яка, в отличие от кошки, так легко не поймаешь. Он стоит на месте, как гранитная скала или как облако высоко в небе. Но при всей своей силе он не может поймать мышь.

Ты жалуешься, что твое дерево ни на что не пригодно. А между тем, в тени его ветвей можно найти убежище и отдохнуть, можно обойти его, восхищаясь его прочностью и красотой. Оно будет неколебимо возвышаться надо всем, пока на него не набросятся с топором.

Дерево не приносит тебе пользы только потому, что ты не хочешь использовать его по назначению, а стремишься превратить во что-то иное.

Другими словами, все в природе имеет свое место и назначение. Это в равной степени относится и к людям, хотя многие из них, похоже, не понимают этого, занимаясь всю жизнь неподходящей работой, живя в неподходящем доме, увязнув в неподходящей семейной жизни. Если же познаешь собственную Внутреннюю Природу и будешь уважать ее, то найдешь свое место в жизни — вместо того чтобы занимать чужое. То, чем питается один человек, для другого может оказаться ядом; то, что интересно одному и возвышает его, может послужить опасной ловушкой для другого. Рассмотрим для примера эпизод из жизни Чжуан-цзы:

Однажды, когда Чжуан-цзы сидел на берегу реки Пу, к нему подошли два человека, посланные принцем царства Чу, и предложили ему пост при дворе. Чжуан-цзы продолжал смотреть на текущую мимо воду, как будто не слышал их. Наконец он сказал:

— Правда ли, что у принца есть священная черепаха, которой больше двух тысяч лет и которую принц держит в ларце завернутой в шелк и парчу?

— Да, это правда, — ответили придворные.

— Как вы думаете, — спросил Чжуан-цзы, — если бы черепахе позволили выбирать самой, что она предпочла бы: жить свободно в речной грязи или лежать в шелковом саркофаге во дворце?

— Конечно, она предпочла бы жить в речной грязи, — ответили посланцы принца.

— Вот и я предпочитаю грязь, — сказал Чжуан-цзы. — Всего хорошего.

— Я тоже люблю грязь, — сказал Винни-Пух.

— Очень хорошо, но в данном случае...

— Что может быть лучше грязи в жаркий летний день? — продолжал Пух.

— Но дело в том, что...

— В ней так прохладно...

— В данном случае, Пух, нас интересует совсем не это.

— Не это? — переспросил он оскорбленным тоном.

— Есть гораздо более важные вещи...

— Откуда ты знаешь? — перебил он. — Ты когда-нибудь пробовал поваляться в грязи в жаркий летний день?

— Нет, разумеется, — сказал я. — Но...

— В жаркий летний день ничего не может быть лучше, — дундел Пух мечтательно, откинувшись на спинку стула и зажмурив глаза. — Где-нибудь у реки, весь облепленный грязью...

— Послушай наконец, Пух...

— Грязь — очень хорошая вещь, — подтвердил Пятачок, подойдя к письменному столу и задрав к нам нос. — Она придает коже очень красивый оттенок.

— Не могу сказать, чтобы мне нравилась грязь, — вступила в спор Сова, взгромоздившись на абажур настольной лампы. — Она прилепает к перьям. Что за удовольствие?

— Вот видите? — сказал я. — О вкусах не спорят. Именно это и является предметом нашей дискуссии.

— А я думал, что вы говорите о грязи, — сказал. Пятачок.

— И мне тоже так казалось, — сказал Пух.

— Ну ладно, — сказала Сова, — мне нужно возвращаться к работе над энциклопедией.

Теперь давайте обратимся ко второму куплету: «Ползет Сороконожка — я б ползать так не смог». Мудрый человек осознает границы своих возможностей и ведет себя соответственно. Нет ничего постыдного в том, что вы не ползаете, как сороконожка, в особенности если вы медведь. Если же вы будете упрямо стараться сделать то, на что ваш организм вовсе не рассчитан, последствия могут оказаться самыми плачевными. Сороконожки не сосут зимой свои сорок ножек, свернувшись калачиком в берлоге, а медведи не карабкаются по стебелькам цветов и былинкам. Люди же, считая себя куда как умнее всяких сороконожек и медведей, поступают порой самым опрометчивым образом и навлекают кучу неприятностей и на самих себя, и на окружающих.

Это совсем не значит, что мы не должны меняться, совершенствовать свои способности. Это лишь означает, что нужно четко осознавать, с чем имеешь дело. Если, скажем, вы признаете, что у вас слабо развита мускулатура, то поступите очень разумно, начав ее упражнять. Но если вы вместо этого попытаетесь вытащить чью-то машину из кювета, вряд ли это приведет к чему-нибудь хорошему.

И будь вы даже самым сильным человеком на свете, вы не столкнете с места груженый товарный вагон. Разница между умным и глупым в том, что первый осознает свою ограниченность, а второй — нет.

Трудно найти более яркий пример незнания своих возможностей, чем Тигра... — Что-что? — Ах, простите, Тигра говорит, что теперь он их знает. Давайте вспомним, как он осознал их, по крайней мере в одном случае. Гуляя как-то поутру по Лесу с Крошкой Ру, Тигра рассказывал ему о самых разных вещах, которые умеют делать Тигры.

— А летать они умеют? — спросил Ру.

— Тигры-то? — сказал Тигра. — Летать? Тоже спросил! Они знаешь как летают!

— О! — сказал Ру. — А они могут летать не хуже Совы?

— Еще бы! — сказал Тигра. — Только они не хотят.

Беседуя таким образом, они дошли до Шести Сосен.

— А я умею плавать, — сообщил Ру, — я один раз упал в Реку и плавал. А Тигры умеют плавать?

— Конечно, умеют. Тигры все умеют.

— А по деревьям они умеют лазить лучше, чем Пух? — спросил Ру, остановившись перед самой высокой из Шести Сосен и задрав голову.

— По деревьям они лазят лучше всех на свете, — сказал Тигра, — гораздо лучше всяких Пухов.

Сказано — сделано. Вы бы и глазом не успели моргнуть, как они уже были на верхушке сосны. И... застряли там.

Как раз в это время мимо проходили Пух с Пятачком. Пух, конечно, сразу понял, что случилось с Тигрой и Ру... Ну, может быть, и не совсем сразу...

— Это Ягуляр, — сказал он.

— А что Ягуляры делают? — спросил Пятачок, в глубине души надеясь, что сейчас они этого делать не будут.

— Они прячутся на ветвях деревьев и оттуда бросаются на вас, когда вы стоите под деревом, — сказал Пух. — Кристофер Робин мне все-все про них рассказывал.

— Тогда мы лучше не будем подходить к этому дереву, Пух, а то он еще бросится оттуда и ушибется.

— Они не ушибаются, — сказал Пух, — они здорово умеют бросаться.

Однако Пятачка это почему-то не утешило. Он все-таки чувствовал, что не стоит подходить к дереву, с которого, того гляди, кто-то бросится, хотя бы и очень умело, и он уже собирался побежать домой по какому-то очень срочному делу, когда Ягуляр подал голос.

— Помогите, помогите! — закричал он.

— Ягуляры — они всегда так, — сказал Пух, довольный, что может блеснуть своими познаниями. — Они кричат: «Помогите, помогите!», а когда вы посмотрите вверх — бросаются на вас.

Но в конце концов подоспели Кристофер Робин с Иа-Иа, и была организована Служба Спасения. Сначала вниз прыгнул Крошка Ру и был благополучно спасен, затем так же (или почти так же) успешно прыгнул Тигра и был так же (или почти так же) благополучно спасен:

Раздался стук, треск разрываемой ткани, и на земле образовалась куча мала. Кристофер Робин, Пух и Пятачок поднялись первыми, потом они подняли Тигру, а в самом низу был, конечно, Иа-Иа.

— Да, Тигра, доставил-таки ты всем хлопот в тот раз, не так ли?

— Зато это послужило мне хорошим уроком, — ответил Тигра уклончиво.

— В самом деле?

— Ну конечно. Больше я никогда ничего такого делать не стану, — заверил Тигра.

— Ну вот и замечательно, — сказал я. — Ты, кажется, куда-то направлялся?

— Да, мы тут решили с Ру пойти поплавать.

— Вот как?.. Не забудь только взять с собой веревку.

— Веревку? Зачем?—удивился Тигра.

— Да так, на всякий случай. Вдруг кто-нибудь упадет в реку, и вам придется его спасать.

— Действительно! — сказал Тигра. — Как это я сам не додумался?

Тут очень уместно вспомнить китайскую поговорку, относящуюся к области медицины: «Жизнь длинна, когда у вас одна болезнь, и коротка, когда нет ни одной». Иными словами, если человек знает о своей болезни и принимает соответствующие меры, то проживет гораздо дольше того, кто закрывает глаза на свои слабости и несовершенства. Так что в этом смысле ваша слабость (при условии, что вы ее признаете) является, в некотором роде, вашим преимуществом. Точно так же необходимо знать пределы своих возможностей. Тигры их, как правило, не знают. Беда Тигров в том, что они умеют практически все. Это очень вредно для здоровья.

Если вы не осознаете своих недостатков или, более того, сознательно игнорируете их, то ничего, кроме вреда, это не принесет. Если же вы признаете их, то сможете заставить их работать на вас и очень скоро убедитесь, что слабость вполне может обернуться силой.

Кому, например, было легче всех спастись, когда дом Совы обрушился, дверь прижало толстым суком и единственным доступным выходом оказалась щель почтового ящика? Пятачку, Очень Маленькому Существу.

И наконец, третий тезис песенки: «Верблюд не любит вату, совсем как Носорог». Вы можете объяснить, почему верблюд не ест вату? Не можете? И мы тоже. Не ест, и все тут. Не хочет. Однако Наука на этом не успокаивается. Встав в позу, она высокомерно заявляет, что может объяснить все, налепив соответствующие ярлыки. Но при внимательном рассмотрении ярлыков убеждаешься, что они объясняют далеко не все.

«Гены»... «ДНК»... Все это не более, чем ощупывание поверхности. «Инстинкт» ? Ну, это нам давно известно:

Вопрос: Почему птицы улетают зимой на юг?

Ответ: Инстинкт.

Иначе говоря, «Мы не знаем».

Все дело в том, что нам, по существу, и не надо знать. Зачем уподобляться близорукой Науке, взирающей на жизнь через электронный микроскоп в поисках решений, которых заведомо не существует, и натыкающейся лишь на новые и новые проблемы? К чему строить из себя Философов-Абстракционистов, задаваясь бессмысленными вопросами и получая еще менее осмысленные ответы? Что нам действительно нужно — это понять Внутреннюю Природу вещей и обращаться с ними в соответствии с их Самопроизвольной Естественностью.

Пух и Пятачок лишний раз убедились в этом, пытаясь изловить Слонопотама. Не зная точно, чем Слонопотамы питаются, Пятачок предположил, что им должны нравиться желуди. А Винни-Пух решил... Но подождите, вы помните, кто такой Слонопотам?

Однажды Кристофер Робин, Винни-Пух и Пятачок сидели и мирно беседовали. Кристофер Робин проглотил то, что у него было во рту, и сказал как будто между прочим:

— Знаешь, Пятачок, а я сегодня видел Слонопотама.

— А чего он делал? — спросил Пятачок.

Можно было подумать, что он ни капельки не удивился.

— Ну, просто слонялся, — сказал Кристофер Робин. — По-моему, он меня не видел.

— Я тоже одного как-то видел, — сказал Пятачок. — По-моему, это был он. А может, и нет.

— Я тоже, — сказал Винни-Пух, недоумевая. «Интересно, кто же это такой Слонопотам?» — подумал он.

— Их не часто встретишь, — небрежно сказал Кристофер Робин.

— Особенно сейчас, — сказал Пятачок.

— Особенно в это время года, — сказал Пух.

Вот кто такой Слонопотам. Выяснив это, Пух с Пятачком решили поймать одного из них. Сначала все шло по плану...

Первое, что пришло Пуху в голову, — вырыть Очень Глубокую Яму, а потом Слонопотам пойдет гулять и упадет в эту яму, и...

— Почему? — спросил Пятачок.

— Что — почему? — спросил Пух.

— Почему он туда упадет?

Пух потер нос лапой и сказал, что ну, наверно, Слонопотам будет гулять, мурлыкая себе под нос песенку и поглядывая на небо — не пойдет ли дождик, вот он и не заметит Очень Глубокой Ямы, пока не полетит в нее, а тогда ведь будет уже поздно.

Пятачок сказал, что это, конечно, очень хорошая Западня, но что, если дождик уже будет идти?

Пух опять почесал свой нос и сказал, что, если дождь уже будет идти, Слонопотам может посмотреть на небо, чтобы узнать, скоро ли дождь перестанет, вот он опять и не заметит Очень Глубокой Ямы, пока не полетит в нее!.. А ведь тогда будет уже поздно.

Пятачок сказал, что теперь все ясно и, по его мнению, это очень-очень хитрая Западня.

Пух был весьма польщен, услышав это, и почувствовал, что Слонопотам уже все равно что пойман.

— Но, — сказал он, — осталось обдумать только одно, а именно: где надо выкопать Очень Глубокую Яму?

Пятачок сказал, что лучше всего выкопать яму перед самым носом Слонопотама, как раз перед тем, как он в нее упадет!

— Но ведь тогда он увидит, как мы ее будем копать, — сказал Пух.

— Не увидит! Ведь он будет смотреть на небо!

Все очень просто, не так ли? Давайте проверим... Сначала мы роем яму...

...и проверяем, достаточно ли она велика для Слонопотама...

А чтобы Слонопотам наверняка попался в Западню, лучше всего положить в нее что-нибудь такое, что Слонопотамы любят, — например, мешочек с орехами или...

— Мед, — сказал Пух.

— Мед?

— Горшок с медом, — повторил Пух.

— Ты уверен?

— Большой горшок с медом, — настаивал он.

— Никогда не слышал, чтобы Слонопотамы любили мед! Он такой липкий и сладкий... Как же они...

— Мед лучше всего, — сказал Пух.

Ну хорошо. Оставляем мед в Западне и не успеваем оглянуться, как поймали...

...Хм... Где-то вышла осечка. Это явно не Слонопотам. Но кто же это тогда? Может быть, Пятачок поможет нам выяснить это, когда пойдет к Западне, чтобы посмотреть, не попался ли в нее кто-нибудь.

— Караул! Караул! — закричал Пятачок. — Слонопотам, ужасный Слонопотам!!!

И он помчался прочь, так что только пятки засверкали, продолжая вопить:

— Караул! Слонастый Ужопотам! Караул! Потасный Слоноужам! Слоноул! Слоноул! Карасный Потослонам!

Он вопил и сверкал пятками, пока не добежал до дома Кристофера Робина.

— В чем дело, Пятачок? — сказал Кристофер Робин, натягивая штанишки.

— Ккк-карапот, — сказал Пятачок, который так запыхался, что едва мог выговорить слово. — Ужо... пото... Слонопотам!

— Где?

— Вон там, — сказал Пятачок, махнув лапкой.

— Какой он?

— У-у-ужасный! С такой вот головищей! Ну прямо, прямо... как... как не знаю что! Как горшок!

Стало быть, идея с медом была все-таки не слишком удачной. Это можно было предвидеть. Мед как-то не вяжется с характером и привычками Слонопотама.

Теперь, вникнув в суть проблемы, мы можем...

— Ты хочешь что-то сказать, Пух?

— Скшшммм Сорок Пяток скшшммм.

— Что-что?

— Скажи им про Сорок Пяток, скажи им, что это такое, — прошептал Пух уже более внятно.

— Но я только что сделал это, — сказал я.

— Нет, ты объясни им, что это значит на самом, деле, — попросил Пух.

— А-а, понятно. Спасибо за подсказку, Пух.

Пух хочет, чтобы я пояснил, что необходимость как Сорока Пяток, так и Пятка Сорок заложена в самой Внутренней Природе вещей. Таким образом, подставив этот термин в последнюю строку куплета, получим:

И лучшего ответа придумать я не мог:

Такова внутренняя природа вещей

Гм...

— Сначала было лучше, — сказал Пух.

— А если так:

И лучшего ответа придумать я не мог:

Все дело в самопроизвольной естественности вещей.

— Совсем нескладно, — сказал Пух, — и не в рифму.

— Ну хорошо. А как тебе это:

И лучшего ответа придумать я не мог:

Нужны как сорок пяток, так и пяток сорок

— Вот это другое дело, — сказал Пух.

Теперь, вникнув в суть проблемы, рассмотрим, каким образом это проявляется в реальной жизни. Как мы, вроде бы, установили, не существует двух одинаковых снежинок, деревьев или животных. Точно так же не существует двух одинаковых людей. Всё, живущее под солнцем, обладает неповторимой Внутренней Природой. Но люди, в отличие от всех других живых существ, часто сбиваются с правильного пути, предопределенного самой природой, потому что у них хорошо развит мозг, а его легко сбить с толку и запутать. Внутреннюю же Природу с толку не собьешь, на нее всегда можно положиться. Между тем многие не хотят прислушаться к ней и в результате даже самих себя не вполне понимают. А плохо понимая самих себя, они себя не очень-то уважают и потому легко поддаются влиянию других. Так не разумнее ли перестать быть рабами обстоятельств, игрушками в руках тех, кто умело пользуется нашими слабостями, и научиться управлять собой и быть хозяевами собственной жизни? Для этого прежде всего надо понять, что мы собой представляем и что идет нам на пользу, а что нет.

— Пух, а что ты можешь сказать по этому поводу?

— Я спою, — сказал Пух. — Я тут как раз сочинил один пустячок.

— Ну-ка, ну-ка.

— Сейчас. Грхм... Кхгрм...

Не зная, кто ты есть такой

И в чем талант таится твой,

Пути не видя своего,

Ты не добьешься ничего

И в жизни смысла не найдешь,

Пока себя ты не поймешь,

Не сможешь ничего создать,

Пока не будешь твердо знать

Наперекор преградам всем,

Кто, Что, Когда, Как и Зачем.

— Вот, — сказал он, откинувшись в кресле и закрыв глаза.

— Просто шедевр.

— Ну, шедевр не шедевр, но, возможно, нечто не совсем заурядное, — согласился Пух.

Всем нам рано или поздно приходится открывать в себе что-то такое, что нам не очень нравится. Но если мы уже осознали это, то можем спокойно все обдумать и решить, что нам с этим делать. Хотим мы избавиться от этих нежелательных черт совсем, или же мы хотим исправить их, или использовать в собственных интересах? Два последних варианта выглядят предпочтительнее, потому что они позволяют избежать непримиримой борьбы с самим собой и использовать эти преобразованные свойства себе во благо.

Точно так же, вместо того чтобы воевать с так называемыми отрицательными эмоциями, можно научиться обращать их в нечто положительное. Поясним это на примере из области музыки. Если колошматить изо всех сил по клавишам рояля, то не выйдет ничего, кроме режущей ухо какофонии. Но это не значит, что для услаждения слуха надо выкинуть клавиши. А принципы, по которым живет музыка, во многом определяют и нашу жизнь.

— Не правда ли, Пух?

— Что неправда? — спросил Пух, открывая глаза.

— Музыка и Жизнь...

— Это одно и то же, — сказал Пух. — И это правда.

И мы того же мнения. Так стоит ли воевать с самим собой, если можно устранить негативный эффект собственных слабостей и недостатков, направив их в нужное русло? Как это произошло в случае, описанном даосом Лю Анем:

Некоего взломщика, проживавшего в царстве Чу, призвали в армию под командованием генерала Цзу-фа, который славился тем, что умел на удивление удачно находить применение способностям своих подчиненных.

Вскоре на Чу напала армия царства Ци. Войска Цзу-фа трижды пытались отбить атаки неприятеля, но трижды терпели поражение.

Военные стратеги головы сломали, но все впустую: армия Ци становилась все мощнее.

Тогда вперед выступил бывший взломщик и попросил разрешения использовать свое умение во благо отечества. Генерал Цзу-фа дал ему разрешение.

Ночью взломщик прокрался в лагерь Ци, залез в палатку главнокомандующего и украл покрывало с его постели. Наутро Цзу-фа отправил в лагерь противника посланца с этим покрывалом и запиской, в которой говорилось, что покрывало было обнаружено в лесу солдатами армии Чу, когда они собирали хворост для костра.

На вторую ночь вор украл у главнокомандующего Ци подушку. Утром она была возвращена владельцу с запиской примерно такого же содержания, что и первая.

На третью ночь взломщик украл принадлежавшую главнокомандующему нефритовую шпильку для волос. Утром ее, разумеется, тоже вернули.

Днем главнокомандующий армии Ци созвал своих военачальников на совет.

— Еще одна ночь, — объявил он, — и будет украдена моя голова! — Он приказал сворачивать лагерь и возвращаться домой.

Так что нет таких способностей и привычек, которые можно было бы безоговорочно объявить несущественными, нездоровыми или бесполезными. Все зависит от того, как их использовать. Как говорил Лао-Цзы, зло может послужить материалом для Добра.

Таким образом, нередко можно избавиться от минуса, превратив его в плюс. Иногда после неимоверных, мучительных усилий, направленных на искоренение недостатка, он благополучно возвращается к вам. Значит, надо постараться, чтобы по возвращении он стал вести себя по-новому и приносил вам пользу. А может случиться так, что какая-то черта вашего характера, которая не устраивает вас больше всего, вдруг проявит себя в нужный момент с неожиданной стороны и спасет вам жизнь — как знать. Так что, если на вас вдруг что-то НАСКОЧИЛО, не торопитесь винить во всем свой характер и исправлять его.

Тем, кому не вполне ясен смысл слова «НАСКОЧИЛО», мы советуем вспомнить известный случай с Тигрой:

— Как же ты упал туда, Иа? — спросил Кролик, вытирая его носовым платком Пятачка.

— Я не упал, — отвечал Иа.

— А как же...

— На меня НАСКОЧИЛИ, — сказал Иа.

— Ой, — запищал взволнованный Ру, — тебя кто-нибудь толкнул?

— Кто-то НАСКОЧИЛ на меня. Я стоял на берегу реки и размышлял, — я надеюсь, кто-нибудь из вас понимает это слово, — как вдруг я ощутил СИЛЬНЫЙ НАСКОК.

— Ой, Иа, — ахнуло все общество.

— А ты уверен, что ты не поскользнулся? — рассудительно спросил Кролик.

— Конечно, я поскользнулся. Если вы стоите на скользком берегу реки и кто-то внезапно НАСКОЧИТ на вас сзади, то вы поскользнетесь. А что еще вы можете предложить?

— Но кто это сделал? — спросил Ру. Иа не ответил.

— Наверно, это был Тигра, — с тревогой сказал Пятачок.

— Слушай, Иа, — спросил Пух, — он шутил или он нарочно? Я хочу сказать...

— Я сам об этом все время спрашиваю, медвежонок Пух. Даже на самом дне реки я не переставал спрашивать себя: «Что это — дружеская шутка или обдуманное нападение?» И когда я всплыл на поверхность, я ответил себе: «Мокрое дело».

Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.

Тут у Кролика созрел очередной грандиозный план — на этот раз насчет того, как отучить Тигру от НАСКОКОВ. Пух, Пятачок и сам Кролик должны завести Тигру в самый глухой угол Леса, где он никогда не бывал, и потерять его там. И после этого он станет Маленьким и Грустным Тигрой и не будет ни на кого НАСКАКИВАТЬ. (И это называется Большим Умом? Ха! — как сказал бы Иа-Иа.) В итоге Кролик умудрился потерять в Лесу всех (кроме Тигры) и потерялся сам. Тигры же, оказывается, не теряются даже в тумане и даже в самом глухом углу Леса. И эта тигриная способность сослужила всем очень большую службу.

Пух с Пятачком спустя некоторое время все же нашли дорогу из Леса, но возник вопрос:

— А где Кролик?

— Я не знаю, — сказал Пух.

— Да? Ну, я думаю, Тигра его найдет. Он, кажется, пошел всех вас искать.

— Хорошо, — сказал Пух. — Мне нужно идти домой, чтобы подкрепиться, и Пятачку тоже, потому что мы до сих пор не подкреплялись, и...

— Я вас провожу, — сказал Кристофер Робин.

Он проводил Пуха домой и пробыл там очень немалое время.

И все это время Тигра носился по Лесу, громко крича, чтобы скорее найти Кролика.

И наконец Маленький и Грустный Кролик услышал его. И этот Маленький и Грустный Кролик кинулся на голос сквозь туман, и голос неожиданно превратился в Тигру, в Доброго Тигру, в Большого Тигру, в Спасительного и Выручательного Тигру, в Тигру, который выскакивал — если он вообще выскакивал — гораздо лучше всех Тигров на свете.

— Милый Тигра, как же я рад тебя видеть! — закричал Кролик.

Когда Гадкий Утенок в сказке Андерсена перестал ощущать себя «гадким»? Когда он понял, что он Лебедь. В каждом из нас, где-то в глубине, спрятан свой Лебедь. Но пока мы не разглядим его в себе, мы будем способны лишь бултыхаться на мелководье. Мудрец — этот тот, кто умеет быть Самим Собой, не требуя от себя невозможного и делая то, что может делать. Разумеется, у каждого есть что-то, от чего следует избавиться или изменить это что-то. Но не нужно рубить сгоряча, решительно и беспощадно. Если вы идете правильным путем — к разумной жизни и счастью, многие недостатки отпадут сами собой, а те, что не отпадут, можно исправить по дороге. Первое, что необходимо сделать, — познать свою Внутреннюю Природу и довериться ей, а затем уже не выпускать ее из вида. Ибо подобно тому, как в Гадком Утенке кроется Лебедь, а в НАСКАКИВАЮЩЕМ Тигре — Спасатель, так и в каждом из нас есть что-то свое, неповторимое, и это необходимо сберечь.

Долгое время они глядели вниз, на Реку, ничего не говоря, и Река тоже ничего не говорила, потому что ей было очень спокойно и хорошо в этот солнечный полдень.

— Тигра, в общем, настоящий парень, — лениво сказал Пятачок.

— Конечно, — сказал Кристофер Робин.

— Вообще, все мы настоящие ребята, — сказал Пух. — Я так думаю, — добавил он. — Но я не уверен, что я прав.

— Конечно, ты прав, — сказал Кристофер Робин.