НЕОБХОДИМА ЛИ ДЛЯ СВОБОДЫ ДОБРОДЕТЕЛЬ?

НЕОБХОДИМА ЛИ ДЛЯ СВОБОДЫ ДОБРОДЕТЕЛЬ?

Другой вопрос, возбуждавший горячие споры как в Индии, так и в Европе, состоит в том, является ли свобода (мокша) результатом только знания или она требует также и исполнения нравственных обязанностей[95]. Насколько я понимаю Шанкару, то, хотя, по его мнению, одно знание в конце концов приводит к свободе, но добродетель, конечно, предполагается. Это тот же вопрос, что и вопрос о буддийской нирване. Она так же вначале была результатом и наградой нравственной доблести, воздержания от страстей и совершенного душевного спокойствия, как оно описывается, например, в Дхаммападе, но вскоре она получила другой характер – освобождения от всяких уз и иллюзий, доходящего до отрицания всякой реальности как объективного, так и субъективного мира. В упанишадах мы находим немногие следы мнения, что добродетель считалась необходимым предварительным условием для свободы. В Катха-упанишаде, которую вообще цитируют по этому вопросу, мы читаем: «Добро есть одно, а приятное – другое; эти два, имеющие различные объекты, связуют человека. Благо тому, кто прилепляется к добру; избирающие же приятное, не достигают своей цели. Добро и приятное подходят к человеку; мудрый обходит их кругом и различает их. Мудрый предпочитает приятному добро, а безумец в силу скупости и жадности выбирает приятное» (II. 1). Но и в этом месте не говорится, что добродетель и самоотвержение могли сами по себе достигнуть мокши (совершенной свободы); через несколько строк далее говорится: «Незнание (авидья) и то, что известно под названием мудрости (видья), различны и ведут к различным результатам». Начикета восхваляется за то, что он желает знать и не искушается удовольствиями. Еще менее убедительны места из Бхагавадгиты – сочинения, в котором излагаются различные взгляды на свободу. Несомненно, во всех них, хотя и без определенного указания на это, предполагается высокая нравственность со стороны героя, так что Арджуна говорит о себе:

Ganami dharman, nа ka me pravrittih, Ganami adharmam, na ka me nivrittih, слова, которые в вольном переводе обозначают: «Чего я хотел бы, того я не делаю; и я делаю то, что я ненавижу».

Тот факт, что позднейшие трактаты, например Панча-даши, придают особенное значение религиозной и нравственной стороне мокши, совершенно согласно с прежним утверждением, что мокша (свобода) не может быть достигнута жертвами или нравственным поведением, что в конце концов она достигается только знанием. Этим объясняется, что молитва: «Пусть та неизменная любовь, какую питают к земным наслаждениям безумцы, не исчезает в сердце моем, когда я взываю к Тебе» – могла произноситься почитателями Брамы или Ишвары, но не истинным мумукшу, стремившимся к Брахману и к истинной свободе.

Даже молитва из Брихадарараньяки – «Веди меня от недействительного к действительному, веди меня от мрака к свету, веди меня от смерти к бессмертию!» (I, 3, 28) – относится только к низшему знанию, и ее вознаграждение – другой мир, то есть небесный мир, который тоже преходящ.

Было бы нетрудно, конечно, указать на места, где говорится, что грешник не может достигнуть мокши; но это совсем не то, что утверждение, будто мокша может быть достигнута простым воздержанием от греха. Добрые дела, даже обряды, совершаемые ради чистых побуждений, без какой-нибудь надежды на награду, составляют превосходное подготовление для достижения того высшего знания, которое составляет высшую цель веданты. Поэтому мы читаем: «Брахманы стараются познать Его изучением вед, жертвами и милосердными деяниями» (Бр.-уп., IV, 4, 22).

Но когда достигнуто или близится к достижению знания высшего времени, то все дела, и добрые и злые, отпадают. «Оковы сердца разбиты, все сомнения разрешены, все дела его уничтожены, когда видится Тот, который и высок и низок» (Мунд.-уп., II, 2, 8).

Поэтому полагать, что истинной свободы можно достигнуть одним только нравственным поведением, – заблуждение, так как в упанишадах имеются места, указывающие, что некоторые ведантисты учили: человек, достигший знания и Брахмана, даже при жизни выше различия добра и зла; он не может делать ничего, что считает добром, и ничего, что считает злом. Как ни кажется нам опасен подобный принцип, будто бы знающий Брахмана не может грешить, но при правильном его понимании навряд ли более опасен, чем изречение апостола Иоанна (Послание I, V, 68), что рожденный от Бога не грешит.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

История как развитие свободы общества и индивида. Социальные границы свободы

История как развитие свободы общества и индивида. Социальные границы свободы Слово «свобода» знакомо всем, и каждый стремится жить свободно. Но понимание свободы очень разнообразно. Здесь, можно сказать, сколько голов – столько и «свобод». Самое традиционное понимание


Необходима ли работа?

Необходима ли работа? Понимание жизни необходимо для того, чтобы ею жить. Иначе жизнь становится западней. Для очень многих из нас эта западня в повседневном существовании принимает форму работы.Если бы только не нужно было работать, сколько замечательных вещей мы могли


III. Для философии необходима наука, определяющая возможность, принципы и объем всех априорных знаний

III. Для философии необходима наука, определяющая возможность, принципы и объем всех априорных знаний Еще больше, чем все предыдущее, говорит нам то обстоятельство, что некоторые знания покидают даже сферу всякого возможного опыта и с помощью понятий, для которых в опыте


Глава 3. Почему причина всегда необходима

Глава 3. Почему причина всегда необходима Начнем с первого вопроса — о необходимости причины. В философии общепризнано положение: все, что начинает существовать, должно иметь причину существования. Обычно этим [положением] пользуются во всех рассуждениях как само собой


III. Для философии необходима наука, определяющая возможность, принципы и объем всех априорных знаний

III. Для философии необходима наука, определяющая возможность, принципы и объем всех априорных знаний Еще больше, чем все предыдущее, говорит нам то обстоятельство, что некоторые знания покидают даже сферу всякого возможного опыта и с помощью понятий, для которых в опыте


1."Добродетель"

1."Добродетель" а) Очень важно отдавать себе отчет в содержании того, что по–гречески звучит как aret? и по–латыни как virtus. Обычный перевод этих терминов как"добродетель"совершенно никуда не годится. Такой перевод установился отчасти благодаря средневековым учениям о


Добродетель

Добродетель Море было синим, а на белом песке едва виднелась зыбь. Вдоль широкого залива, к северу, стоял город, а к югу, почти у самой воды, росли пальмы. Едва видимые за горизонтом, появились первые акулы, за ними — рыбачьи лодки, представлявшие собой несколько бревен,


Основы свободы: взаимоотношения свободы и фундаментализма

Основы свободы: взаимоотношения свободы и фундаментализма Как только мы устанавливаем какое-то взаимоотношение между политикой и религией, мы попадаем ныне под подозрение в фундаментализме. Нам тут же указывают на опыт средневековья или на современное положение в


Добродетель

Добродетель 1. Можно сказать, что Платон в целом разделял мнение Сократа о том, что добродетель – это знание. В «Протагоре», критикуя софистов, Сократ говорит, что абсурдно было бы предполагать, что может быть нечестивая справедливость или несправедливая набожность и что


Добродетель

Добродетель Можно ли назвать джняни добродетельным?Добродетелью можно назвать жизнь мудреца, свободную от мыслей о себе, отличающуюся спонтанным умением решать общественные и практические дела. Лао Цзы так сказал о таком существовании: «Высшая добродетель не является


ДОБРОДЕТЕЛЬ

ДОБРОДЕТЕЛЬ Море было очень спокойно, и на белом песке едва замечалась волнистость. К северу от бухты раскинулся город; к югу тянулись кокосовые пальмы; они почти касались воды. За отмелью маячили рыбачьи лодки — несколько бревен, связанных прочным канатом. Лодки


Добродетель

Добродетель Море было синим, а на белом песке едва виднелась зыбь. Вдоль широкого залива, к северу, стоял город, а к югу, почти у самой воды, росли пальмы. Едва видимые за горизонтом, появились первые акулы, за ними рыбачьи лодки, представлявшие собой несколько бревен,


III. Для философии необходима наука, определяющая возможность, принципы и объем всех априорных знаний

III. Для философии необходима наука, определяющая возможность, принципы и объем всех априорных знаний Еще больше, чем все предыдущее, говорит нам то обстоятельство, что некоторые знания покидают даже сферу всякого возможного опыта и с помощью понятий, для которых в опыте


III. Для философии необходима наука, определяющая возможность, принципы и объем всех априорных знаний

III. Для философии необходима наука, определяющая возможность, принципы и объем всех априорных знаний Еще больше, чем все предыдущее, говорит нам то обстоятельство, что некоторые знания покидают даже сферу всякого возможного опыта и с помощью понятий, для которых в опыте