Глава пятая

Глава пятая

ПУРВА-МИМАНСА

Было бы интересно теперь же проследить такие же или подобные тенденции, как в философии веданты, в развитии других философских систем Индии, в особенности санкхьи и йоги; узнать, что они говорят о бытии и истинной природе Высшего Существа и об отношении к Божественному бытию человека – об отношении, указываемом в некоторых местах вед и различно истолковываемом разными философскими школами. Но вообще, по-видимому, будет лучше следовать порядку, принятому в Индии всеми изучающими философию и трактовать теперь о другой мимансе – пурва-мимансе, то есть первой мимансе, как ее называют, в связи с уже рассмотренной нами мимансой. Индусы различают пур-ва-мимансу и уттара-мимансу. Веданту признают они уттара-мимансой, то есть позДнейшей, а мимансу Джаймини пурва-мимансой, то есть старшей. Эти названия, однако, не предполагают, как по-видимому, полагал Кольбрук[111], что пурва-миманса старше по времени, хотя действительно ее иногда называют праки (предыдущей)[112]. В действительности же это означает только то, что пурва-миманса как имеющая дело с первой или деловой частью вед (карма-кандой) идет впереди, и за ней уже идет уттара-миманса как занимающаяся высшим познанием (джняна-кандой), совершенно так же, как всякий ортодоксальный индус сначала должен был быть хозяином (грихастха) и уже только потом удалиться в лес и вести там созерцательную жизнь как ванапрастха или саньяси. Мы увидим, однако, что эта первая миманса, если вообще ее можно назвать философией, по своему интересу значительно уступает веданте и навряд ли может быть понята без предварительного существования такой системы, как система Бадараяны. Я не хочу, однако, идти так далеко, чтобы признавать первенство во времени веданты. Первенство по ее значению и по ее отношению к той части вед, которая занимается познанием (джняной), принадлежит несомненно веданте. Мы уже говорили, что то обстоятельство, что Бадараяна цитирует Джаймини, для хронологии не имеет никакого значения, так как Джаймини тоже цитирует Бадараяну. Я пытался указать, каким образом можно объяснить этот факт. Очевидно, что в то время как Бадараяна пробовал ввести порядок в упанишады и привести их гипотезы в какую-либо систему, Джаймини занялся таким же делом по отношению к остальной части вед, к так называемой деловой ее части – карма-канде, то есть по отношению ко всему, что касается жертвы, описываемой главным образом в брахманах. Жертва была настолько обыденным делом для брахманов, что обыкновенно ее называли просто карма (дело, работа). Это дело развилось в разных частях Индии, так же, как развивалась философия, то есть разнообразно и вполне свободно от противоречий. На каждый день были свои жертвы, и эти регулярные жертвы в некотором отношении можно назвать первым индийским календарем. Они зависели от времени года или регулировали времена года и отмечали различные деления года. Бывали обряды, продолжавшиеся весь год или даже несколько лет. Как философия существовала независимо от упанишад и при посредстве Бадараяны пыталась примириться с ними, так и жертвы существовали долгое время без брахманов, они развивались, не будучи поддерживаемы и ограничиваемы никаким общеобязательным авторитетом, и только в позднейшее время, когда эти брахманы были составлены и приобрели известного рода авторитет, почувствовали необходимость примирить различные мнения и разные обычаи, о которых говорилось в брахманах и в других книгах, дав общие и специальные правила для исполнения обрядов всякого рода.

Невозможно и представить себе, чтобы в Индии когда-нибудь было такое время, когда жрецы, жившие в отдаленных друг от друга местах, не знали, как исполнять свои жертвенные обязанности, потому кто же и выдумал жертвы, как не жрецы? Но раз появились брахманы, появился и новый вопрос: каким образом согласовать брахманов как друг с другом, так и с существовавшей семьей и местными обычаями; каким образом отыскать в брахманах такое значение, чтобы они удовлетворяли всякое новое поколение. Этого достигали посредством мимансы, то есть исследования, рассмотрения, изыскания. Тут не было места для настоящей философии; но ставился такой вопрос, как вопрос о дхарме (обязанностях), включая и жертвенные обязанности, – вопрос, дававший повод рассуждать о происхождении обязанности и о характере вознаграждения за их исполнение; объясняя кажущиеся противоречия, изыскивая общие принципы относительно жертвенных актов, естественно наталкивались на вопросы, часто сами по себе не имеющие значения, но вообще обсуждаемые со значительным остроумием. Таким образом, деятельность Джаймини нашла себе место рядом с деятельностью, приписываемой Бадараяне, Капиле и другим, и была признана одной из шести систем классической индийской философии. Потому и невозможно умолчать о ней в общем обзоре индийской философии.

Бадараяна начинает свои сутры словами «атхато брах-маджиджнаса» (посему теперь желание познать Брахмана), и Джаймини, по-видимому, подражая ему, начинает словами «атхато дхармаджиджнаса» – «посему теперь желание познать дхарму» (обязанность). Два слова «посему теперь» составляли, как обычно, удобный повод для толкований, но в действительности-то они обозначали только то, что теперь, после того как прочитаны веды и потому что они прочитаны, появляется желание узнать полное значение или обязанности (дхарму) или Абсолютного Брахмана; о первом говорилось в пурва-мимансе, а о втором – в уттара-мимансе. И действительно, что бы ни говорили туземные комментаторы, эта первая сутра есть не что иное, как заглавие – это все равно, как бы мы сказали: теперь начинается философия обязанности или философия Джаймини.

Дхарма, которую мы переводим как «обязанность», относится к актам предписываемого долга, главным образом к жертвоприношениям. Утверждают, что слово это среднего рода, когда его употребляют в этом последнем значении – отличие вполне естественное, хотя в сутрах и вообще в известной нам литературе доказательств на это почти не имеется.

Эта дхарма (обязанность) предписывается в брахманах; и они вместе с мантрами считаются составляющими всю Веду, так что то, что не мантра, есть брахмана, а что не брахмана, есть мантра. Брахманы состоят из видхи (предписаний), требований и из артхавад (толкований). Предписания имеют в виду или заставить нас сделать то, что не делалось раньше, или сообщить нам то, что раньше нам не было известно[113]. Далее видхи[114] делится на утпатти-видхи, первоначальные или общие предписания, вроде агнихотра-джухоти – (он совершает жертву Агни), и на винийога-видхи, указывающие на способ совершения жертвы. Последнее включает предписание разных подробностей, например, дадхна-джухоти (он совершает жертвоприношение кислого молока) и так далее. За этим следует прайога-видхи, определяющая точный порядок жертвоприношений, и наконец имеется последний разряд предписаний, определяющих, кто пригоден для совершения акта жертвоприношения. Эти предписания называются адхикаравидхи.

Гимны или формулы, употребляемые при жертвоприношении, хотя и признаются обладающими также трансцендентальной или таинственной силой – апурвой – понимаются Джаймини как имеющие главным образом целью напомнить приносящему жертву о богах, которые принимают его жертвенные дары.

Джаймини настаивает также на том, что он называет намадхея – техническое название каждой жертвы, вроде агнихотры, даршапурнамасы, удбхид и т. д. Эти названия встречаются в брахманах, и они считаются важными для определения характера жертвы; несомненно, они и были таковыми. Нишедхи (воспрещения) не требуют объяснения. Они просто говорят, чего не следует делать при жертвоприношении. Наконец, артхавады – это места в брахманах, объясняющие известные вещи; они различны по своему характеру, это – толкования, комментарии или объяснительные утверждения.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ РАЗВИТИЕ КАК ПЕРЕХОД КОЛИЧЕСТВЕННЫХ ИЗМЕНЕНИЙ В КОРЕННЫЕ, КАЧЕСТВЕННЫЕ. КОРЕННАЯ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ ДИАЛЕКТИКИ МЕТАФИЗИКЕ В ПОНИМАНИИ ХАРАКТЕРА РАЗВИТИЯМарксистский диалектический метод учит рассматривать предметы, явления окружающего мира не только со


ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ Все, конечно, принимают противоположности за начала: и те, которые говорят, что все едино и неподвижно (ведь и Парменид делает началами теплое и холодное, называя их огнем и землей), и те, которые говорят о редком и плотном, и Демокрит со своим полным и пустым, из


ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ Прежде всего, так как мы видим, что одни [события] происходят всегда одинаковым образом, а другие — по большей части, то, очевидно, что ни для тех, ни для других причиной нельзя считать случай или случайное — ни для того, что [совершается] по необходимости и


ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ Невозможно, чтобы бесконечное, существуя само по себе как нечто бесконечное, было отделимо от чувственных [предметов]. Потому что если бесконечное не есть ни величина, ни множество, а само есть сущность, а не свойство [какой-то иной сущности], то оно будет


ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ Тело, снаружи которого находится какое-нибудь другое объемлющее его тело, находится в [некотором] месте. Тело, у которого этого нет, не находится. Поэтому если такое тело станет водой, то частицы его будут двигаться (так как они объемлются друг другом), а все в


Глава пятая

Глава пятая [Сущность]Сущность, называемая так в самом основном, первичном и безусловном смысле, — это та, которая не говорится ни о каком подлежащем и не находится ни в каком подлежащем, как, например, отдельный человек или отдельная лошадь. А вторыми сущностями


ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ В это же время и раньше так называемые пифагорейцы, занявшись математикой, первые развили ее и, овладев ею, стали считать ее начала началами всего существующего. А так как среди этих начал числа от природы суть первое, а в числах пифагорейцы усматривали [так им


ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ С этим связан вопрос, есть ли числа, [геометрические] тела, плоскости и точки некоторого рода сущности или нет. Если они не сущности, от нас ускользает, что же такое сущее и каковы сущности вещей. В самом деле, состояния, движения, отношения, расположения и


ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ Если не считать определением обозначение, даваемое через присоединение, то возникает затруднение, для какого из свойств не простых, а попарно связанных возможно будет определение. Ибо такие свойства приходится разъяснять через присоединение. Я имею в виду,


ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ Все способности делятся на врожденные (например, [внешние] чувства), приобретаемые навыком (например, способность игры на флейте) и приобретаемые через обучение (например, способность к искусствам). И чтобы иметь одни из этих способностей — те, которые


ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ Так как чему-то одному противоположно одно, то возникает вопрос, каким образом противолежат друг другу единое и многое и точно так же равное большому и малому. Ведь вопросительное «ли — или» мы всегда употребляем при противопоставлении, например: «бело ли это


ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ У существующего имеется начало, в отношении которого нельзя ошибиться, — оно всегда необходимо принуждает к обратному, т. е. заставляет говорить правильно, а именно что не может одно и то же в одно и то же время быть и не быть, и точно так же в отношении всего


ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ Иные существуют отдельно, а иные нет; первые — это сущности, и потому причины всего одни и те же, так как без сущностей нет свойств и движений. Этими [причинами] будут, пожалуй, душа и тело или ум, влечение и тело.И еще иначе начала бывают одни и те же в смысле


ГЛАВА ПЯТАЯ Пип-пип

ГЛАВА ПЯТАЯ Пип-пип 25 декабря 1978 года Первый вопрос: Ошо, расскажи, пожалуйста, небольшую историю об Иисусе сегодня... В канаве на рынке, внушая прохожим отвращение, лежала дохлая собака. "Какая гадость!", - сказал один и отвернулся. "Фу, как она воняет!", - сказал другой и