Воспитание (Éducation)

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Воспитание (?ducation)

Преобразование человеческого детеныша, который при рождении почти не отличается от своего далекого предка, жившего десяток тысяч лет назад, в цивилизованное человеческое существо. Это предполагает, что ему по возможности передают все лучшее и наиболее полезное, что совершило человечество, или что оно полагает таковым: определенные знания и навыки (начиная с умения говорить), определенные правила, определенные ценности, определенные идеалы, наконец, доступ к некоторым творениям и способность пользоваться ими. Это также означает признание того, что не существует наследственной передачи приобретенных черт и что человечество в каждом из нас совершает приобретение: мы рождаемся мужчинами или женщинами, мы становимся людьми. Из этого вытекает, что свобода не дается изначально, что она немыслима без разума, как разум – без обучения. Свободным не рождаются, им становятся. Для этого нужна любовь, которую дает семья, но также и принуждение. В еще большей степени это справедливо для школы с ее дисциплиной, необходимостью трудиться, предпринимать усилия. А как же удовольствие? Удовольствия, как известно, слишком много не бывает. Но главная функция школы и даже семьи отнюдь не в том, чтобы служить источником удовольствий. Воспитание почти целиком основывается на принципе реальности. И речь здесь идет не о том, чтобы заменить усилие удовольствием, а о том, чтобы помочь ребенку научиться постепенно находить удовольствие в добровольном, осознанном усилии. А как же игра? Наиграться, как известно, тоже довольно трудно. Но лишь труд по сравнению с игрой велик, и именно труд позволяет расти над собой. Впрочем, ведь и дети охотно играют в «работу», из чего можно судить, в каком направлении развиваются их интересы. Вопреки расхожему мнению, воспитание нужно вовсе не детям – оно нужно тем взрослым, которыми им хочется стать и которыми они должны стать.

Вместе с тем заблуждением было бы считать, что воспитание должно формировать будущее. По какому праву родители и педагоги, занятые воспитанием детей, стали бы выбирать им будущее вместо них самих? Подлинная функция воспитания, в частности школы, не в изобретении будущего, а в передаче прошлого. Это зорко увидела Ханна Арендт (73) в 1950-е годы: «Сущность воспитания – консерватизм, понимаемый в смысле консервации [я бы предпочел слово “передача”]». Разумеется, это не означает отказа от идеи переделки мира; напротив, это означает, что у детей, когда они вырастут, будет возможность переделать мир по своему желанию. «Именно для того, чтобы в каждом ребенке сохранить все новое и революционное, воспитание должно быть консервативным» (Арендт, «Кризис культуры»). То же самое в 1920-е годы говорил Ален: «Образование должно быть решительно старомодным. Не ретроградным, как раз напротив. Чтобы двигаться прямо, ему необходимо сделать шаг назад; ведь тот, кто никогда не ставит ногу в минувший миг, не в состоянии его преодолеть» («Заметки о воспитании», XVII). Действительно, можно в каждый класс принести кучу газет и заставить их компьютерами. Они не заменят шедевров – литературных, художественных, научных, тех самых, что и сделали человечество таким, какое оно есть. Впрочем, ведь и газеты, и компьютеры – тоже принадлежность прошлого (они выходят из употребления прежде, чем широко распространятся), и, уж конечно, устареют они гораздо скорее, чем Паскаль и Ньютон, Гюго и Рембрандт. А как же прогресс? Но прогресс предполагает трансмиссию, следовательно, никогда не позволит от нее отмахнуться. Ну а будущее? Будущее не является самоценностью (в противном случае именно таковой для каждого человека была бы смерть). Будущее приобретает смысл, точнее, должно приобретать смысл лишь при условии, что мы будем хранить верность тому, что получили и что обязаны передать дальше. Не стоит превращать прошлое в tabula rasa – чистую доску.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.