Возможно ли новое чудо?

Исходя из логики предыдущего параграфа, сама постановка вопроса, казалось бы, предполагает отрицательный ответ. В самом деле, после крушения СССР в результате холодной войны было ясно, что российское государство не могло официально заниматься развитием, создавать предпосылки для нового чуда. Перед ним победители в холодной войне совсем другие задачи поставили, а именно: унылое функционирование, повседневность, обеспечение сырьевой ориентации экономики, стабилизация данной ситуации.

Но даже такое состояние нашего государства не гарантирует ему покой и безопасность. Неявная война против России продолжается. Однако нельзя выиграть войну явную или неявную, не приняв ее вызов. Но для этого необходимо осознать, что наша страна потерпела сокрушительное историческое поражение и сейчас переживает не очередное смутное время, а находится в состоянии неявной, небывалой войны без правил. Поэтому нужно, во-первых, признать сам факт этой войны, во-вторых, понять ее сущность и, в-третьих, выработать соответствующую стратегию, ядром которой является системный мобилизационный проект. Любая двусмысленность, туманность, неопределенность в этом вопросе скажется на ходе и конечных результатах развития

России. В связи с этим возникает главная и очень трудная в современных российских условиях задача, которая заключается в том, чтобы консолидировать все общество в своего рода «народ-государство». И не просто консолидировать, но и сохранить достигнутую сплоченность на высоком уровне в течение максимально длительного времени. Только тогда можно перейти к осуществлению системного мобилизационного проекта.

Одним из условий мобилизации является знание своего врага, его ресурсов, психологии, методов политического и военного поведения. Для этого необходимо вывести из тени темную империю, неявную силу, показать, кто сегодня наш враг и в то же время мобилизовать настрой на «героическую волну».

Таким образом, в критической ситуации России вновь необходимо явить чудо, попирающее неизбежность наиболее вероятных негативных тенденций, отменяющее беспредельную власть денег, страха и душевной опустошенности. Нам нужно чудо, способное поразить народ и заставить задуматься Запад, чудо, дающее силу добру, власть мудрости и рождающее из единиц новую неодолимую силу – народа-созидателя и победителя. Без этого чуда все планы развития и программы прорывов, при всех их достоинствах и совершенствах, все ресурсы, предусмотренные на их осуществление, все технологии, обеспечивающие их выполнение, останутся не более чем ухищрениями, способными лишь несколько уменьшить масштабы катастрофы.

Прежде чем приступить к «проектированию» столь необходимого нам чуда, необходимо пересмотреть привычные теоретические установки. Строгий, механистический детерминизм, который по-прежнему доминирует в социальных науках, исключает само понятие чуда. В конечном счете он приводит к фатализму, покорности и предопределенности. Чудо не признается как явление полноценное, равноправное с детерминистскими законами. В западной литературе подобные понятия часто называют индетерминистскими, противопоставляя тем самым детерминистским законам. Такая терминология может вызвать нежелательные ассоциации, ибо под индетерминизмом часто понимают отсутствие какой-либо регулярности, порядка и определенности в мире, полное господства в нем случайности.

В действительности же чудо, как и детерминистские законы, отображают некоторую регулярность в природе и обществе, которая возникает в результате взаимодействия внешне случайных событий, хотя эта регулярность и не обладает характером необходимости, присущей детерминистским законам. Именно вследствие этого чудо имеет вероятностный характер, а не являет собой неизбежность, покоящуюся на достоверных фактах. Чудо само по себе доказывает только то, что мир не сводится к бессмысленным актам природы, что есть сверхчеловеческая реальность.

Как уже отмечалось, раньше преобладала точка зрения, согласно которой неопределенность связана лишь с недостатком знаний субъекта, в самой же природе господствует универсальная причинная связь явлений и событий. Однако многие причинные связи в силу неполноты наших знаний остаются нераскрытыми. Этот недостаток стремится компенсировать наука посредством вероятностных законов, предсказывая результаты будущих событий с помощью прошлых. Если бы человек обладал совершенным знанием всех причин и следствий явлений природы, тогда все было бы для него точно определенным. Но в отношениях между людьми, как справедливо считают многие исследователи, неопределенность возникает из-за незнания одними людьми намерений, поведения и действий других людей. И если естественные науки достигли заметного прогресса в раскрытии неопределенности в природе с помощью законов, то в общественных науках результаты оказались гораздо менее успешными. Во многом это объясняется тем, что при анализе общественных процессов приходится учитывать наряду с объективными условиями также такие субъективные факторы, как цели, ценности, интересы и мотивы деятельности людей[135].

«Отсюда нетрудно понять, – пишет Г.И. Рузавин, – что рациональная модель выбора, как и любые другие модели, значительно огрубляет и схематизирует процесс принятия решений, который происходит в действительности. Сама модель поэтому и называется рациональной, что она предполагает рационально действующего субъекта, принимающего всегда разумные, оптимальные решения, не подверженного сомнениям, лишенного эмоций, не склонного к предрассудкам и предубеждениям, не подвластного влиянию окружающих. Иначе говоря, такая модель совершенно отвлекается от психологических особенностей людей, принимающих решение. Поэтому она представляет собой идеальную конструкцию, на которую, тем не менее, должен ориентироваться, но, конечно, не бездумно следовать ей, реальный, практически действующий субъект»[136].

Большой недостаток основного массива существующих социальных знаний, как отмечает В.М. Розин, состоит в том, что «они не учитывают аксиологическую природу социальных феноменов, т.е. присущих людям и поведению несовпадающих ценностных ориентаций и целей. Не учитывают они и такой важный фактор, как структуры обыденного сознания людей: средовые карты и хронотипы, жизненные “скрипты” (программы), архетипы сознания и т.п. Не зная подобных закономерностей, социальный проектировщик оказывается не в состоянии определить в проекте реальное сложное поведение людей»[137]. Те, кто сегодня пытается логическим путем, исключительно рационалистически и механистически просчитать проект возрождения России, чаще всего приходят в тупик. В рамках научно-технократического подхода до сих пор не удается преодолеть основные недостатки, присущие социальным преобразованиям. Социальные проекты либо утопичны, не реализуемы, либо подменяются социальными манифестами, концепциями, программами.

При формировании современной стратегии чуда также важно понять, почему и в каких исторических ситуациях явление чуда происходило, а в каких – нет. Что лежало в структуре чуда, какие элементы, осталось ли что из них сегодня или все безвозвратно потеряно? Возможно ли его появление в наших условиях? Нам надо вспомнить и понять наших недавних предков, силу их духа, их ошибки, метания и опыт преодоления своих слабых сторон. Их восхождение к высотам человеческого духа, который делал несгибаемых героев из простых и обычных людей, совсем неидеальных. Все эти вопросы имеют прямое отношение к выработке проектов развития российского государства в категориях чуда. В любом случае надо помнить, что «чудо» лежит в системе соответствующих специфических понятий и неразрывно связано с ними – это пограничная ситуация (кризис), мобилизация, выживание, которые являются базисными. Иными словами, в основе чуда, имеющего отношение к человеческому обществу, лежит мобилизация всех духовных, нравственных, физических сил народа в условиях пограничности, стояния на краю обрыва, т.е. выход этих сил на уровень запредельности.

Такой трудно постигаемый иностранцами национальный феномен, как «русское чудо», в определенной степени связан с тайной русского национального характера, с наличием в менталитете нашего народа непостижимой уму удивительной способности превращения хаоса в порядок, бегства – в контрнаступление, апатии – в волну энтузиазма. Это нашло отражение в несколько грубой и обидной в своей второй части характеристике: «русский человек – либо святой, либо – свинья». Авторство этого выражения приписывается самым разным людям, например, послу Англии в Московии, тем не менее особенность национального характера – резко трансформироваться в острые критические моменты – была замечена ещё в давние времена.

Но вместо того, чтобы изучать проблемы и перспективы «русского чуда» – условия, факторы и возможности возрождения России как великой страны, ее восхождения к великим высотам, в стране проводятся какие-то бесконечные, непонятные реформы.

У некоторых исследователей создается впечатление, что в результате неявной войны, ведущейся против России, она отстала от развитых стран навсегда, а в кризисной ситуации в руках у русских не будет весомых аргументов в защиту своего существования в качестве нации, достойной хоть какой-нибудь роли в мировом развитии будущего. Между тем наша история подсказывает нам, что возрождение возможно и носить оно будет характер чуда.

Чудесным всегда было пронизано русское народное сознание, историческая память, практическое поведение и даже государственная политика и военная стратегия. Вспомним хотя бы дипломатов Горчакова и Тютчева, или полководцев Кутузова и Суворова. Русское чудо, безусловно, будет отличаться от всех прочих чудес. Чудеса наших сказок и былин подсказывают, что Русское чудо будет связано с восстановлением целостного миросозерцания, которое является жизненной потребностью всех психически и нравственно здоровых людей. Лосев считал его синтезом знания и веры, элементом абсолютной мифологии.

Хотя катастрофичный механизм, запущенный в 1991 году, погрузил Россию в бесконечную смуту, а времена депрессии, вялости, апатии растянулись на многие годы, тем не менее, в недрах энтропии, среди шума и треска разрушения уже просыпаются новые, творческие силы. Обретение духовной мощи и политической независимости через взрыв национального самосознания – вот модель прошлого и перспектива ближайшего будущего.

Детонатором подобного взрыва когда-то послужили подвиг Александра Невского, послания патриарха Гермогена, обращение к нации Сталина. Кто возглавит этот процесс сегодня? Пока неизвестно. Ясно только одно: это должно случиться, ибо национальный характер, систему иерархий, внутренних качеств, способов мышления, доставшихся нам через язык и опыт поколений, – изменить не под силу никому.

Русское чудо, по всей видимости, как раз и означает духовное возрождение, восстанавливающую Традицию как живой источник смыслов. С прагматической же точки зрения, речь идет о социальной мифологии, о мифе, который переворачивает всю политическую структуру общества, не отказываясь от высших ценностей, но и не замыкаясь на них, не сводя любую тему к пустопорожним рассуждениям о нравственности и духовности. Русский миф не мыслим без сверхидеи – русского чуда, которое имело бы вполне реальные, ощутимые воплощения в близком будущем.

В русском сознании вера, чудо и победа слиты в нераздельное единство, помогавшее выжить в самые тяжёлые испытания, преодолеть периоды горя и разрухи. Вера есть не просто непоколебимая убежденность, знание до опыта, не требующее доказательств понимание, чувствование сердцем и умом. Вера – это стержень личности, супердоминанта индивидуальной и коллективной психики. Именно она обеспечивает динамическую скоординированность и гармоничность всех контуров, систем, установок и импринтов личности. Именно вера раскрывает неисчерпаемые силы, способности и возможности человека, именно она творит чудеса.

Русское чудо совершенно не похоже на европейское волшебство, так же как не похожи наши «сакральные конструкции», доминанты бытия и черты национального характера, которые очень точно подметила народная мудрость: «Что русскому счастье, то для немца – смерть». Мы – иные, порожденные другой историей, другой природой, другим пространством, другим предназначением, другими откровениями, приоткрывающими завесу незримого. Русское чудо и европейские чудеса – далеко отстоят друг от друга, различаясь по источнику, смыслу и последствиям.

Запроектировать русское чудо невозможно. Нельзя его рассматривать и в качестве фактора безусловной исторической наследственности. Но определенную «технологию» чуда нужно учитывать. Современная социальная «технология» чуда предполагает разработку идеологии мобилизации, т.е. ценностную, а также смысловую заданность явления чуда, что невозможно без активного представления образа будущего. Для этого необходимо обретение положительного идеала как культурного ядра российского государства, запуска и инициации различных социокультурных процессов.

Таким образом, построение модели принятия решения представляет собой творческий процесс, в котором приходится, с одной стороны, учитывать общие закономерности, которым подчиняются изучаемые явления, а с другой – конкретные особенности их проявления. Модель поэтому не должна быть слишком общей и абстрактной, но в то же время – чрезмерно детальной и подробной. Следовательно, создание эффективной модели принятия решения и рационального выбора наилучшей альтернативы представляет собой скорее искусство, чем науку. В плане российского социума о русском чуде более правомерно говорить не как о предмете «расшифровки», а в модальности сознания, рефлексии. А если обратиться к ситуации кризиса, то, как это не парадоксально, в углублении современного кризиса заключаются в то же время источники мощного импульса, способные породить вспышку активности и как следствие – чудо. Конечно, в большинстве случаев прогнозирование чуда основывается на экстраполяции прошлого на будущее: наблюдая частоту события в прошлом, люди переносят это знание на будущее. Но с течением времени события могут сильно измениться. Прогнозирование чуда всегда сопровождается появлением чего-то неожиданного, связанного с такими иррациональным феноменом, как Дух народа. Это вовсе никакая не абстракция и не спекулятивное измышление, это энерго-информационный объект, который развивается в силу собственных императивов.

Учитывая вышесказанное, российская стратегия должна принимать во внимание, что современная война – это в первую очередь борьба Духа, и только силой духа в ней можно победить. Люди тогда обладают духовной силой, когда они объединяются в едином духовном порыве. И наши враги это знают, поэтому предпринимаются всевозможные попытки ослабить нас духовно, вызвать духовную слепоту, которая мешает распознавать «знамения времен» и находить истинный путь.