НЕТ ДЕЙСТВИЯ —НЕТ ГРУППЫ

НЕТ ДЕЙСТВИЯ —НЕТ ГРУППЫ

Выбор, как мы только что видели, делается не между определенностью и беспорядком, а между произвольностью априорного решения и трясиной бесконечных различий. То, что мы потеряли,— фиксированный перечень групп — мы и вернули, поскольку группы должны постоянно создаваться и пересоздаваться, и во время этих процессов те, кто собирает группы, оставляют массу следов, которые могут использоваться информантами в качестве данных. Один из способов выразить это различие — сказать, что социальные агрегаты являются объектом не остенсивного определения (вроде кружек, кошек и стульев, на которые можно указать пальцем), а перформативного. Они создаются теми различными путями и способами, которыми заявляют об их существовании. Однако это различие влечет за собой много тонких лингвистических и метафизических трудностей. Я далек от мысли, что группы создаются простым «Да будет!» или — еще хуже — образуются речевыми актами при помощи простых конвенций[30]. Я лишь хочу воспользоваться этим различием, чтобы подчеркнуть разницу между группами, наделенными определенной инерцией, и компоновками (groupings), нуждающимися в постоянной поддержке со стороны группосозидательного усилия. «Социологи социального» любят апеллировать к «социальной инерции», как будто где-то есть такой фонд связей, чей капитал истощится очень нескоро. Для ACT, если вы перестали создавать и пересоздавать группы, у вас уже нет групп. И никакой запас сил, источником которого являются «социальные силы», вам не поможет. По мнению «социологов социального», правилом является порядок, а распад, изменение или создание чего-либо нового — это исключения из правила. Для «социологов ассоциаций» правилом будет перформативность, а то, что подлежит объяснению, тревожащие исключения,—это любой тип стабильности на протяжении длительного времени и в крупном масштабе. Дело обстоит так, как если бы каждое из этих направлений получалось из другого путем перестановки фона и переднего плана.

Последствия подобной инверсии огромны. Если инерция, долговечность, предел, прочность, обязательство, преданность, согласие и т. д. должны получить объяснение, то его нельзя дать без поиска устройств, орудий, инструментов и материалов, способных обеспечить такую стабильность,—см. третью и четвертую неопределенности. В то время как, с точки зрения социологов социального, великое достоинство апелляций к обществу заключается в том, что эта долговременная стабильность подносится на блюдечке и бесплатно, наше направление рассматривает стабильность как то, что как раз должно объясняться с помощью обращения к дорогостоящим и требующим много сил средствам. А такие средства по определению должны обладать иным свойством, нежели свойство «быть социальным», поскольку они должны делать так, чтобы группообразование протянулось немного дальше и продержалось немного дольше. Проблема всякого остенсивного определения социального в создаваемом впечатлении, что для существования групп не нужно никакого сверхусилия, в то время как влияние исследователя совершенно не учитывается или учитывается просто как возмущающий фактор, который следует по возможности минимизировать. С другой стороны, великая польза перформативного определения ровно в обратном: оно сконцентрировано на средствах, необходимых для непрерывного поддержания групп, и на ключевом значении вклада собственных ресурсов исследователя. Социология ассоциаций должна платить за то, что социология социального, как представляется, хранит на своих полках в неограниченном количестве.

Указывая практические средства, необходимые для очерчивания групп и поддержания их в существовании, мы сталкиваемся с конфликтом задач, которым отмечен точный отправной — а не конечный! — пункт. Это конфликт между торными дорогами социологов социального и узкими тропинками тех местностей, которые мы хотим нанести на карту. Все зависит от того, что понимается под «средствами». В то время как одни исследователи заявляют: «Конечно, нужно же откуда-то начинать, так почему бы и не начать с определения общества как состоящего из (х)?», другие с не меньшей энергией требуют: «Дайте акторам самим делать эту работу для нас. Не решайте за них, из чего состоит социальное!». Причина этого различия в задачах, в том, что в глазах первых выбор отправной точки не имеет такого принципиального значения, поскольку социальный мир уже существует. С их точки зрения, если вы отдаете предпочтение «классам», а не «индивидам», «нациям», а не «классам», «жизненным траекториям», а не «социальным ролям», или же «социальным сетям», а не «организациям», в конце концов все пути все равно сольются, поскольку это всего лишь в чем-то произвольные способы описать одно и то же большое животное — подобно тому как слона из притчи последовательно хватали за ногу, за ухо, за хобот или за бивень. Однако для ACT ситуация совершенно другая, потому что ни общества, ни социального с самого начала не существует. Их возникновение нужно прослеживать по едва заметным изменениям в процессе соединения не-социальных ресурсов. Таким образом, выбор отправной точки приводит к изображению совершенно разных животных, полностью несоизмеримых друг с другом. С точки зрения первого направления общество присутствует всегда, наваливаясь всем своим весом на любую повозку, способную его тащить; согласно второму подходу, социальные связи устанавливаются движением разных повозок, каждая из которых незаменима. К примеру, если информант говорит, что живет в «мире, которым правит Бог», в действительности это высказывание не отличается от высказывания другого информанта, утверждающего, что миром «управляют силы рынка», ибо оба термина—«Бог» и «рынок» — здесь просто «выражения» одного и того же социального мира. Но с точки зрения социолога, прошедшего школу ACT, между этими высказываниями огромное непреодолимое различие. Связь с Богом не может заменить никакая другая связь. Она предельно специфична и ее нельзя примирить со связью, сформированной «силами рынка». Последняя, в свою очередь, определяет структуру, совершенно отличную от тех, которые образованы правовыми связями. У социологов социального всегда есть в распоряжении постоянный и абсолютный «третий термин» для перевода любого словаря информантов, «верховный словарь», работающий как своего рода расчетная палата для моментального обмена товаров, которые все имеют одно и то же главное общее свойство — «быть социальным». А у АСТ-социо-логов нет такой общей валюты. Слово «социальный» не может заменять все, что угодно, не может лучше выражать все, что угодно, не может заменяться — в какой бы то ни было форме или под каким бы то ни было обличьем—чем-либо еще. Социальное не общая мера всех вещей, наподобие кредитной карты, принимаемой везде, а всего лишь движение, которое можно уловить только опосредованно, когда происходит небольшой сдвиг в прежней связи, мутирующей в слегка измененную или иную форму. Далекое от стабильности и бесспорности, оно всего лишь случайная- вспышка, вызванная сдвигом, воздействием, незначительным смещением других, не-социальных феноменов. Означает ли это, что нам придется принять всерьез подлинные и порой изысканно тонкие различия между многочисленными способами, посредством которых люди «обретают социальное»? Боюсь, что так.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.