676

Ср. т. 11, 30 [9]: «Мёртвый при жизни, погребённый в счастье, — кто так — — — сколько раз должен он восставать! О счастье, через ненависть и любовь поднялся я к моей поверхности; слишком долго висел я в спёртом воздухе ненависти и любви; спёртый воздух гнал и толкал меня, словно мяч, / Радостный, как тот, кто заранее наслаждается собственной смертью. [ср. “Дионисовы дифирамбы” “Солнце садится”] / Не замер ли мир? Тёмными ветвями и листвой обвивает меня эта тишина, / Ты хочешь петь, о душа моя? Но теперь тот час, когда ни один пастух не играет на свирели. Полдень спит в полях. / Золотая скорбь всех, кто испытал слишком много добра. / Как долго спал я? Как долго буду я теперь просыпаться?» 31 [36]: «не замер ли мир? Словно ужасными кольцами обвивает меня эта тишина!» 31 [43]: «Ты даже не чувствуешь, что спишь; о, ты ещё не скоро проснёшься!» Vs (Z II 9): «К спящему в полдень. / “Для счастья — сколь малого достаточно для счастья”; какая-нибудь мудрость — и многие уже казались умными. Но теперь моя душа знает это лучше. Самое малое, самое тихое, самое лёгкое, дуновение, миг, мгновение — вот что составляет лучший вид счастья. / И некогда проклял я моих друзей, ибо они сделали моё счастье коротким и мгновенным моё вечное, — о, как глупо проклял тогда Заратустра своих лучших друзей! / Именно они делают счастье моим! Такая вечность хочет длиться недолго: таким желает она свой род, лучший род! Его называю я — мгновенной вечностью! / О, сколь многое дарили мне всегда в самом малом! О, какие старые забытые капли счастья и божественного вина пил я! / В мутном бокале среди серых паучьих сетей, в тёмных подвалах и ещё более тёмных бедах — оставленном, приготовленном сохранённом именно для меня! / Теперь я спал — но как долго? Целую вечность. Ну что ж! Вперёд, старое сердце! Как долго можешь ты, после такого сна, — оставаться бессонным! / Многое ещё скрыто от дня; ещё не нашёл я того, кого искал. Ну что ж! Вперёд! Вы, старые ноги! Ещё осталась для вас добрая часть пути!»

Данный текст является ознакомительным фрагментом.