746

746

Ср. т. 11, 31 [57]: «Волосы Заратустры чернеют (лев и стая голубей)»; 32 [15]: «Знамение / Утром после этой ночи вскочил Заратустра с ложа своего, опоясал чресла свои и вышел из пещеры, сияющий и радостный, как утреннее солнце, поднимающееся из-за тёмных гор. / “Они спят ещё, — закричал он, — в то время как я бодрствую; это не настоящие последователи мои, эти высшие люди. / Должны прийти ко мне те, кто выше их, более храбрые, свободные и светлые — смеющиеся львы должны прийти ко мне; что мне до этой маленькой, короткой, странной нищеты! / Этого жду я теперь, этого жду я теперь” — и пока Заратустра говорил так, сел он в задумчивости на камень у своей пещеры. / “Кто должен быть господином земли? — продолжал он. — Поистине, не эти — лучше разобью я их моим молотом. Ведь я сам молот. / Они выдерживают земную жизнь, когда их наполняют земными страстями, сердечно уговаривают их. Как! Лишь выносить жизнь на этой земле? Ради земли стыжусь я таких речей. / Лучше пусть будут злые дикие звери вокруг меня, чем эти домашние неудавшиеся; сколь счастлив буду я снова увидеть чудеса, порождаемые жарким солнцем — / — все зрелые и удавшиеся звери, которыми гордится сама земля. Разве ещё не удался ей человек? Ну что ж! Но лев удался”. / И снова погрузился Заратустра в далёкие мысли и страны и в молчание, которое избегает даже собственного сердца и у которого нет свидетелей».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.