К ЧИТАТЕЛЮ

К ЧИТАТЕЛЮ

Если вы читали «Республику» Платона, «Утопию» шевалье Мора или «Новую Атлантиду» канцлера Бекона, — произведения, являющиеся лишь плодами богатой фантазии их авторов, — вам, быть может, покажется, что предлагаемые рассказы о вновь открытых странах, где есть много чудесного, представляют собой нечто в таком же роде. Я не смею осуждать благоразумную осторожность тех, кто не сразу верит всему, лишь бы они соблюдали умеренность; но было бы столь же большим упорством отбрасывать без разбора все необыкновенное, сколь недостатком сообразительности принимать за правду все сказки, сплошь и рядом рассказываемые о дальних краях.

Тысячами известных примеров подтверждается то, о чем я только что говорил: многое, представлявшееся когда-то непреложной истиной, в более поздние века было разоблачено и оказалось искусной выдумкой. Многие вещи, которые очень долгое время считались баснями и даже отвергались как нечестивые и противоречащие религии, в дальнейшем признавались за столь неопровержимые истины, что каждый, кто осмеливался выразить сомнение, казался невеждой и нелепым глупцом.

Ведь нельзя же сказать, что по своему грубому невежеству Вергилий, епископ кельнский, рисковал быть лишенным жизни по решению властей, когда он заявил, что существуют антиподы, и когда лишь торжественный отказ от этих слов помог ему спастись от пыток, приготовленных ему опрометчивым усердием ханжей его времени.

Так же мало было оснований к тому, что Христофора Колумба считали мечтателем в Англии, а затем и Португалии, потому что он сообщил, что на западе находится еще один материк. Совершившие с тех пор кругосветные путешествия убедились, что Вергилий был прав, а открытие Америки подтвердило рассказ Колумба; таким образом, теперь перестали удивляться рассказам о Перу, Мексике, Китае, считавшимся ранее сказками.

Эти далекие страны и открытые с тех пор многие другие были неизвестны народам Европы в течение многих веков и большею частью сейчас также мало известны. Наши путешественники ограничиваются посещением более близких земель в морях, где они занимаются торговлей, и мало интересуются местами, куда не заходят их корабли. Ибо они почти все — судовладельцы, путешествующие с целями наживы; часто они проезжают мимо островов или даже материков, не обращая на них никакого внимания, разве только из-за необходимости избежать их на своем пути. Отсюда вытекает, что обычно всеми сведениями, имеющимися у нас об этих землях, мы обязаны случаю: почти никто не был настолько любознателен или не обладал необходимыми средствами, чтобы совершить далекое путешествие, не имея других целей, кроме открытия неизвестных стран, и никто не был способен сделать об этом хорошие и правдивые сообщения.

Было бы желательно, чтобы благодатный мир дал возможность всем государям подумать о подобных открытиях и позаботиться о деле, столь похвальном и полезном, о деле, которым без больших затрат они могли бы принести пользу всему миру, возвеличить свою родину и достигнуть бессмертной славы. Действительно, если бы они пожелали употребить часть своих излишков на содержание некоторого количества способных молодых людей и на посылку их в дальние края для наблюдений, чтобы после они рассказали правду о виденном ими, то они достигли бы верной славы. Это послужило бы хорошим примером для других великих людей, увековечило бы их память в глазах потомков и, быть может, принесло бы много других преимуществ, способных с избытком вознаградить за затраты, понесенные в достойных похвалы мероприятиях. Не следует сомневаться в том, что рассказы людей, предназначенных для этой цели и посвятивших себя наукам и математике, были бы значительно точнее, чем рассказы купцов и матросов, в большинстве случаев людей невежественных, у которых нет ни времени, ни удобств для наблюдений и которые часто подолгу живут в какой-нибудь стране, не замечая ничего из того, что не имеет отношения к их торговле.

Это особенно ясно видно на примере голландцев; они обладают большим количеством земель в Восточной Индии[85], путешествуют еще в тысячах других мест, куда призывает их торговля, а тем не менее имеются лишь краткие и недостаточные сведения о тех местах, где они обосновались или мимо которых ежедневно проходят их корабли. Зондские острова и в особенности Борнео, нанесенный на карты как самый большой остров в мире и находящийся на пути от Явы к Японии, почти неизвестны, и я никогда не читал никакого сообщения о них. Многие огибали берега третьего материка, называемого неизвестными австралийскими землями, но никто не потрудился туда поехать и рассказать о нем. Правда, на картах имеется описание берегов, но столь несовершенное, что можно получить о них лишь весьма смутное представление. Никто не сомневается в том, что существует такой материк, ибо несколько человек его видели и даже высаживались на берег, но, не осмеливаясь продвинуться в глубь страны и попадая туда чаще всего против своего желания, они могли дать лишь весьма поверхностные описания этого материка.

История, которую мы предлагаем публике, во многом восполнит этот пробел. Она написана настолько просто, что, я надеюсь, никто не будет сомневаться в правдивости ее содержания, и читатель может свободно заметить, что она обладает всеми признаками описания действительно происшедшего события. Все же я думаю привести несколько обстоятельств, могущих придать ей больше веры и веса.

Автор этой истории, капитан Сиден, прожив в этой стране пятнадцать-шестнадцать лет, о чем он сам здесь сообщает, выбрался оттуда способами, о которых он рассказывает в своей истории, и попал, наконец, в Смирну, анатолийский город, где он погрузился на корабль голландского флота, готового к возвращению в Европу. Это был тот самый флот, на который в Ламанше напали англичане, что послужило поводом к началу войны, последовавшей тотчас же после этого. Все знают, что голландцы храбро защищались и что было много убитых и раненых с обеих сторон.

В числе других в этом столкновении был смертельно ранен капитан Сиден, и после своего ранения он прожил всего лишь несколько часов. На том же корабле находился ехавший вместе с ним врач, с которым он познакомился до отъезда. Так как они оба были людьми опытными и учеными, они много беседовали в пути, после чего они почувствовали друг к другу уважение и подружились. Капитан Сиден, до тех пор скрывавший ото всех свои приключения, потому что он не хотел, чтобы кто-либо, кроме него, опубликовал их в Европе, рассказал почти все врачу, начиная со своего отъезда из Голландии и кончая прибытием в Смирну.

Однако господь не дал ему жизни, чтобы довести до конца его намерение опубликовать в Европе свои приключения, и, увидев, что смерть близка, он оставил все вещи своему другу и завещал ему свои записки со следующими словами:

«Мой дорогой друг, раз господь не желает, чтобы я прожил столько, сколько могла бы позволить природа, я безропотно подчиняюсь его божественной воле и готов вручить в его руки свою душу, ибо он мой создатель и бог и имеет право располагать ею, как ему будет угодно. Я надеюсь, что благодаря его бесконечному милосердию он простит мне грехи мои и даст возможность раствориться в его вечной славе. Я при смерти и скоро расстанусь с тобой, но, раз мне еще остается несколько минут жизни, я хочу воспользоваться ими, чтобы сказать, что я умираю твоим другом, и в подтверждение своей дружбы я оставляю тебе все, что я имею на корабле. Ты найдешь большой сундук, в котором находятся все мои вещи, немного денег и кое-какие драгоценности. Все это стоит недорого, но, как бы то ни было, я отдаю тебе все это от чистого сердца. Кроме вещей, денег и драгоценностей, ты найдешь там большое сокровище — описание всего того, что со мной случилось с тех пор, как я выехал из Голландии в Индию, о чем я тебе уже не раз говорил. Эти записки в большом беспорядке, они почти все написаны на отдельных листках и на разных языках, они требуют пояснений и должны быть подобраны по порядку, согласно плану, который я составил. Однако господь мне это выполнить не дает, и я предоставляю тебе заботу об этом и уверяю тебя со всей искренностью умирающего, что в моих записках нет ничего, что было бы неправдой. Все это, быть может, со временем будет на опыте подтверждено».

Это были последние слова автора, который через несколько часов, попрежнему с безропотной и достойной подражания покорностью, отдал богу душу. Он, по свидетельству врача, его наследника, был хорошим человеком, очень остроумным, поступки которого отличались благоразумием, большой честностью и искренностью.

После его смерти врач познакомился с его записками и увидел, что они были написаны по-латыни, по-французски, по-итальянски и на провансальском наречии, что привело его в немалое смущение, потому что он не знал всех этих языков, а передать записки в чужие руки он не хотел. Эти трудности и многие дела, которыми ему пришлось заняться, послужили причиной того, что он временно оставил это дело без внимания.

Приехав же из Голландии в Англию после заключения мира между этими двумя нациями, некоторое время тому назад он оказал мне честь и оставил мне эти записки для приведения их в порядок и перевода их на какой-нибудь один язык. Я тщательно просмотрел их и нашел их содержание столь необыкновенным и чудесным, что я не мог успокоиться, пока не разобрал их и не привел в ясность, в которой они нуждались, прибегая к помощи и совету того, кто мне их вручил.

Впрочем, есть много других доказательств, подтверждающих правдивость этого рассказа. Некоторые лица из Голландии после смерти капитана Сидена сообщили врачу, которого он сделал своим наследником, что приблизительно в то время, какое указано в этой истории, он покинул Тексель[86] на новом судне, называемом «Золотой Дракон», направлявшемся в Батавию с пассажирами, нагруженном деньгами и другим грузом; и очевидно оно потерпело крушение, потому что с той поры о нем ничего не было слышно.

Имея в своих руках эти записки, я, прежде чем начать что-либо писать, сам отправился к адвокату Индийской компании[87], господину Ван-Дам и к одному из комиссаров, командированных штатами Голландии заключать торговый договор с Англией, и спросил у них, что им известно об этом корабле. Они мне подтвердили все, что рассказывали в Голландии моему другу, но доказательство, особенно ясно подтверждающее правдивость этой истории, вытекает из письма, написанного одним фламандцем одному французскому дворянину относительно судна под названием «Золотой Дракон». Это письмо мне было передано получившим его дворянином, и я думаю, что было бы неплохо привести его здесь, сказав предварительно, по какому поводу оно было написано.

Дворянин рассказал мне, что, когда он однажды гулял с автором письма и заговорил об Индии, где он сам долго жил, тот поведал ему, как когда-то бурей его пригнало к берегам Австралийской Земли, где он подвергся большой опасности и чуть не погиб, если бы благодаря помощи бога он счастливо не избегнул гибели. Год или два спустя после этого рассказа наш дворянин попал в общество, где говорилось о неизвестных землях, и он привел историю, рассказанную ему фламандцем. Не успел он окончить своего рассказа, как один савойский дворянин с большой поспешностью стал задавать ему вопросы. Но он был лишен возможности ответить на все его вопросы, так как он мог сказать лишь то, что сам слышал. Тогда савойский дворянин попросил его написать фламандцу, чтобы получить у него все возможные сведения. Затем он добавил, что любопытство его объясняется тем, что он интересуется этим кораблем, поскольку на нем находился один из его родственников, о котором, несмотря на все попытки что-либо узнать, не было никаких вестей. Этот родственник, распродав большую часть своих имений, оставил клочок земли, и его родные затеяли тяжбу из-за наследования, не дождавшись в течение долгих лет его возвращения. Итак, по просьбе савойского дворянина француз написал фламандцу и получил от него следующий ответ, написанный по-французски. Я привожу его здесь дословно, не желая в нем ничего изменять.

Милостивый государь,

В соответствии с Вашим желанием и для удовлетворения Вашего друга, я могу сказать, что когда я был в Батавии в 1659 г., фламандский матрос, по имени Принц, услышав, что я побывал на берегах Австралийской Земли, рассказал мне, что несколько лет тому назад он потерпел крушение на новом судне, вышедшем из Голландии, под названием «Золотой» или «Зеленый Дракон», на котором находился денежный груз, предназначавшийся для Батавии, и около четырехсот человек, спасшихся на Австралийской Земле. Среди них сохранились там те же порядки, что и на борту судна. Б?льшую часть съестных припасов они спасли. Из обломков судна они соорудили шлюпку и, бросив жребий, выделили восемь человек, одним из которых был указанный матрос; эту шлюпку они отправили в Батавию для сообщения генералу Голландской компании о постигшем их несчастье, чтобы тот послал им корабль для вывозки высадившихся там людей. После долгих мытарств шлюпка, наконец, прибыла в Батавию, и генерал тотчас же снарядил фрегат, который, прибыв к этим берегам, отправил шлюпку и своих людей на берег в указанное место. Они не только никого там не увидели, но не нашли и признаков их пребывания. Они приставали к берегу в нескольких местах, во время непогоды, часто бывавшей у этих берегов, потеряли там шлюпку и нескольких человек и вернулись в Батавию ни с чем. Генерал послал еще один фрегат, также безуспешно вернувшийся обратно.

Говорят, что внутри этой страны живет народ высокого роста, не дикий, и они уводят с собою всех, кто попадает им в руки. Я уже почти достиг двадцать седьмого градуса широты, как после внезапного затишья, которое захватило нас ночью и спасло от крушения, набежала буря, заставившая меня изменить решение, и я счел себя счастливым снова выйти в открытое море. Вот все, что я могу Вам сказать. Ваш друг может более подробно узнать о корабле под названием «Дракон» у Голландской компании, во главе которой в то время стоял генерал Метфуикер, являющийся и сейчас генералом в Батавии. Я же знаю об этом только от матроса. Почва этой страны красноватая, бесплодная, а берега как бы заколдованные, настолько трудно к ним приблизиться из-за частых бурь. Поэтому эти фрегаты потеряли там свою шлюпку и имущество и не сумели пристать к берегу, не найдя нужного места. Мне думается, что это происходило на двадцать третьем градусе в 1656 или в 1657 г.

Остаюсь, Милостивый государь, Вашим покорным слугой,

Томас Скиннер.

Брюгге,

28 октября 1672 г.

Читатель, если пожелает, может сравнить это письмо с рассказом автора и судить после этого сравнения, может ли он при столь мало известном материале иметь более веское доказательство правдивости этой истории.

Что же касается стиля и построения этого труда, то об этом предоставляется судить читателю, я же ограничусь тем, что скажу, что в нем почти ничего не изменено и сохранен стиль автора — очень простой и очень естественный. В произведениях этого рода, когда содержание привлекает к себе все внимание читателя, достаточно того, чтобы это внимание не было отвлечено стилем.

Во второй части автор несколько более углубился в подробности при описании законов и нравов севарамбов, государственный строй которых, по-моему, является наиболее совершенным образцом из когда-либо существовавших.

Но пусть каждый свободно судит об этом согласно своему пониманию; я желаю только того, чтобы читатель получил удовольствие от чтения этой чудесной истории, первая часть которой является чем-то вроде исторического журнала, как в конце называет ее сам автор.