Знание – это не чувственное восприятие

Знание – это не чувственное восприятие

Сократ, интересовавшийся, подобно софистам, человеческим поведением, не верил в то, что истина относительна, что не существует стабильных моральных норм и постоянного объекта познания. Он был убежден, что основой нравственного поведения является знание вечных ценностей, не подверженных изменениям под влиянием ощущений или субъективных мнений. Моральные ценности постоянны и одинаковы для всех людей, народов и времен. Платон унаследовал от своего учителя веру в существование объективного и универсально достоверного знания, однако он хотел обосновать это теоретически, а потому занялся проблемами познания, пытаясь найти ответ на вопрос: что есть знание и о чем оно?

В «Теэтете» Платон поставил перед собой задачу опровергнуть ложные теории познания, в частности теорию Протагора о том, что знание есть восприятие, иными словами, истинным для каждого конкретного человека является то, что кажется ему таковым. Метод Платона заключался в том, чтобы с помощью диалектики четко определить концепцию знания, построенную на онтологии Гераклита и эпистомологии Протагора, исследовать выводы, вытекающие из нее, и показать, что эта концепция никоим образом не может считаться концепцией истинного знания, ибо знание, по мнению Платона, должно быть: 1) достоверным и 2) о том, что существует. Чувственное восприятие не соответствует этим критериям.

Молодой математик – ученик Теэтет вступает в разговор с Сократом, который спрашивает его, что такое, по его мнению, знание. Теэтет в своем ответе ссылается на геометрию, науки и ремесла, но Сократ говорит, что это не ответ на его вопрос, ибо он спрашивал не о чем могут быть знания, а что такое знание само по себе. Беседа, таким образом, носит эпистемологический характер, хотя, как уже говорилось выше, она затрагивает и вопросы онтологии, ибо таков был характер гносеологии Платона. Более того, в беседе о знании очень трудно избежать онтологических вопросов, ибо знание не может существовать in vacuo[14]; настоящее знание – это всегда знание о чем–то, оно всегда относится к какому–то особому типу объектов.

Теэтет, подбадриваемый Сократом, предпринимает вторую попытку ответить на вопрос и высказывает предположение, что «знание – это не что иное, как восприятие»2, имея в виду, несомненно, зрение, хотя само по себе восприятие – нечто большее. Сократ предлагает исследовать эту идею, и в процессе беседы выясняется, что Теэтет согласен с мнением Протагора, что восприятие означает кажимость – то, что кажется, причем одному человеку кажется одно, а другому – другое. В то же самое время Сократ добивается от Теэтета признания, что знание – это всегда знание о том, что существует, и, как таковое, должно быть достоверным. Установив это, Сократ далее пытается показать, что объекты восприятия, как учит Гераклит, находятся в постоянном изменении или движении: они не есть, они всегда становятся. (Платон конечно же не принимал целиком Гераклитову доктрину о том, что все находится в процессе становления, он принимал ее только по отношению к объектам чувственного восприятия, делая отсюда вывод, что чувственные восприятия не могут быть знанием.) Поскольку одному человеку какой–то объект в данную минуту кажется белым, а другому – серым; иногда он кажется холодным, а иногда – теплым и т. д., то слово «кажется» означает «становится», потому что воспринимается всегда только то, что находится в процессе становления. Мое восприятие истинно для меня, и, если я знаю то, что мне кажется, а это, несомненно, так, тогда мое знание достоверно. Поэтому, говорит Сократ, Теэтет хорошо сделал, что назвал восприятие знанием.

Добравшись до этой точки, Сократ предлагает глубже исследовать эту мысль. Он заявляет, что если знание – это восприятие, то ни один человек не может быть мудрее другого, ибо каждый человек – лучший судья своим собственным чувствам. Что же тогда оправдывает стремление Протагора учить других и брать за это большие деньги? И в чем заключается наше невежество, которое заставляет нас учиться у него? Разве не каждый из нас – мера своей собственной мудрости? Более того, если знание и восприятие – это одно и то же и если нет никакой разницы между зрением и знанием, то человек, который знал (то есть видел) какую–то вещь в прошлом и до сих пор помнит ее, не знает ее – хотя и помнит о ней, – поскольку в настоящий момент он ее не видит. Таким образом, допуская, что человек может помнить то, что он когда–то воспринимал, и может знать это, даже не воспринимая этот объект в данный момент, мы делаем вывод, что знание нельзя приравнивать к восприятию (даже если бы восприятие было бы одним из видов знания).

После этого Сократ переходит к критике доктрины Протагора на более широкой основе, трактуя его высказывание «Человек есть мера всех вещей» не только по отношению к чувственному восприятию, но и к истине, как таковой. Он указывает, что большинство людей верят в то, что знание и невежество действительно существуют, а также в истинность того, что на самом деле истинным не является. Соответственно, правы те, кто считает доктрину Протагора ложной, по утверждению самого же Протагора, что мерой всех вещей является каждый конкретный человек.

После этого Сократ заканчивает свою критику показом того, 1) что восприятие – это не полное знание и 2) что даже в пределах самого себя восприятие не является знанием.

1. Восприятие – это не полное знание, ибо большая часть того, что обычно считается знанием, включает термины, которые вовсе не являются объектами чувственного восприятия. Существуют объекты, о которых можно узнать только с помощью мышления, но никак не восприятия. В качестве примера Платон приводит существование и не–существование. Предположим, что человек видит мираж. Чувственное восприятие не может сказать ему, существуют ли на самом деле те объекты, которые предстают перед ним в виде миража, это может сделать только рациональное мышление. Опять–таки, математические аргументы и выводы не могут быть доказаны с помощью чувств. Можно добавить, что наше знание о характере того или иного человека не исчерпывается определением «знание есть восприятие», ибо мы познаем характеры людей отнюдь не с помощью голых ощущений.

2. Даже внутри своей собственной сферы восприятие не является знанием. Мы не можем сказать, что знаем какой–то объект, не познав о нем истины – существует ли он или нет, похож ли на другие вещи или нет. Однако истина дана в мышлении и суждении, а не в голом восприятии. Восприятие сообщает нам, к примеру, что имеются две разные белые поверхности, и только, но чтобы найти в них сходство, надо подключить разум. Аналогичным образом нам кажется, что рельсы на горизонте сходятся, и только разум подсказывает нам, что они на самом деле параллельны.

Поэтому восприятие не заслуживает того, чтобы его называли знанием. Следует обратить внимание читателя на то, как сильно повлияла на мысль Платона его убежденность, что объекты восприятия не являются настоящими объектами познания и не могут ими быть, ибо знание может быть только о том, что устойчиво и постоянно. Об объектах же восприятия нельзя сказать, что они есть, – по крайней мере о тех, которые поддаются восприятию, – можно лишь сказать, что они становятся. Эти объекты, в определенном смысле, являются, конечно, объектами представления, но они ускользают из ума с такой быстротой, что объектами реального знания их назвать нельзя, ибо знание, как мы уже говорили, должно быть: 1) достоверным и 2) о том, что существует.

(Следует отметить, что Платон, отказываясь признать восприятие полным знанием, противопоставлял конкретные объекты специфических чувств – например, цвет, воспринимаемый одним зрением, – «общим понятиям, относящимся ко всему», которые являются объектами мышления, а не чувств. Эти «общие понятия» соответствуют Формам или Идеям, которые с онтологической точки зрения являются устойчивыми и постоянными объектами, в отличие от частностей или sensibilia, то есть объектов восприятия.)

Данный текст является ознакомительным фрагментом.