О высших формах самосознания

О высших формах самосознания

Идентичность есть «нечто», идущее через все века человеческой истории и стабилизирующее современность всей историей, а не какой-то ее избранной частью. А идентификация становится одним из самых фундаментальных феноменов человеческого духа в человеческой истории, поскольку вырастает из всей истории и культуры страны и нации. И феномен этот не является чем-то внешним, по случаю надеваемым на душу страны, нации, личности. Идентичность основой своей имеет духовный опыт личности. Соответственно, идентитет — это продукт сознания, доросшего до высших форм самосознания, до осознания сущности своего «я» в истории. Такое осознание дается человеку через акты связывания и отождествления себя с коллективными сущностями своей локальной цивилизации, культуры, исторической эпохи. С другой стороны, за счет идентификации преодолеваются пределы человеческого «я», человек выходит за границы своего эго. Это когда я, отождествляя себя с тем, что вне меня существует, вместе с тем превращается в нечто имеющее значение для моего «я».

В этом смысле идентичность манифестирует все основные символы преданности индивида сообществу. После чего история и в ней — историческое время обретают субъекта, тождественного их сущности, и ровно настолько, насколько сам субъект растворяет себя в коллективных сущностях своей истории и своего времени. Единство нации питается единством своей истории и, следовательно, единством своей исторической памяти. Мы участвуем в истории настолько, насколько история участвует в нашей жизни, оплодотворяет каждый акт и нашего сознания, и нашего действия. И во всех этих событиях идентификация — одновременно акт и процесс, участвующие в формировании пространства главных смыслов для специфически человеческого существования. Так совершается становление человека самим собой, но через «другого» и «другое», с кем (и с чем) «я» отождествляю свое «я».

Так в истории появляется субъект, способный творить не историю вообще, а историю конкретной локальной цивилизации, вооруженный для этого не просто интересами, но и, главное, ценностями и святынями определенной культуры и духовности. Обретая идентичность, жизнь человека обретает историчность, начинает мерить себя духовными максимами истории. Начиная связывать себя с существенными событиями своей истории, наполняясь духом своей культуры, человек перестает быть только творимой частью истории, он превращается еще и в ее творца. Можно сказать и так: миром правит идентичность. Правит в той самой мере, в какой им правит человеческое сознание и в нем — человеческое «я», ибо только знающий, «кто я», может знать «что делать».

История и в ней человек, осознающий себя, обретают источник для пассионарного подъема — для прорыва в новое измерение истории. Жизнь из «просто существования» по мере идентификации (развития самосознания), или, иначе говоря, по мере отождествления и наполнения себя человекоразмерными смыслами жизни и истории в главных своих актах превращается в сокровенное дароприношение. В дароприношение тому месту, где ты родился и живешь, кругу близких людей, давших тебе жизнь и ее смыслы, долгоприношение своей истории, своему народу, самому себе.

Каждый акт (шаг, период) идентификации превращается в акт одухотворения человека, превращения его в человека исторического, понимающего себя и воспитывающего себя в отеческом духе. В настоящем настолько настоящего, насколько в нем сохранилось прошлого. Настоящее «складирует» в себе свое прошлое как основание собственного бытия, и оно жизненно настолько, насколько опирается именно на такое прошлое, которое имеет выраженные проекции бытия, связывающие его с будущим. Поэтому и долг перед будущим есть только у того, у кого есть обязательства перед прошлым — кто не является исторически безосновным, как и исторически «бездетным». Прошлое — это больше того, чем я «просто живу». Жить в истории — это еще и жить воплощением и раскрытием в ней своей сущности. После этого одно только и имеет значение — научиться жить жизнью сущности своей души, а значит, своей культуры, своей истории.

Но почему же, если мы все это осознаем, Россия, и с особой остротой на протяжении последнего столетия, бьется вокруг решения одних и тех же проблем? По форме они заданы конкретностью исторических обстоятельств, а по своей сущности это одни и те же идентификационные проблемы — собственного самоопределения в истории в качестве исторической и национальной России. Но будем помнить, что игры с идентичностью — самые опасные в истории, ибо это игры с духовными основами истории (то есть с основами человеческой души). Смена идентификационного кода ведет к перекодировке всего человеческого сознания. А потому человек, лишенный идентичности, начинает говорить языком пустоты, рожденной отсутствием в человеке его сущности. Он выпадает из цепи последовательности поколений, тем самым разрушая единство истории, а вслед за этим и саму историю.

Отсутствие глубоко осмысленной и адекватной идентичности равносильно отсутствию развитого самосознания и вытекающего из него осознания собственных интересов, ценностей, смыслов, стратегий адаптации и мобилизации ко всем социально-политическим и экономическим модернизационным и просто трансформационным процессам в обществе. Иными словами, отсутствие идентичности равносильно отсутствию всякой центрированности в жизни человека, а если нет «центра», то все становится противоречиво, конфликтно, смещается в сторону отклонений (девиантных неожиданностей). В результате мы наблюдаем глубокие поражения человеческого сознания, одним из проявлений которых в России стала патологическая готовность от поколения к поколению до смерти защищать самые отвлеченные идеи.