Собрание первое

Собрание первое

1

Тот, кто живет по правде, будет отвергнут светом разве что на короткое мгновение.

Тот, кто упивается властью, будет проклят людьми навеки. Постигший истину муж взыскует вещи, которых нет в мире вещей, и думает о том, что с ним станет, когда его не станет. Он предпочтет мимолетную неприязнь света при жизни вечному проклятию после смерти[93].

2

Если не привязываться к миру, то и мирская грязь к тебе не пристанет. Если глубоко вникать в дела мира, тогда и механический ум[94] глубоко проникнет в тебя. Поэтому благородный муж в своих устремлениях более всего привержен безыскусному, а в деяниях своих превыше всего ценит непосредственность.

3

Помыслы благородного мужа — как голубизна небес и сияние солнца: не заметить их невозможно. Талант благородного мужа — как яшма в скале и жемчужина в морской пучине[95]: разглядеть его непросто.

4

Власть и выгода, блеск и слава: кто не касается их, тот воистину чист. Но тот, кто касается, а не запятнан ими, чист вдвойне. Многознайство и хитроумие, сметливость и проницательность: кто лишен их, воистину возвышен. Но тот, кто ими наделен, а не пользуется, возвышен вдвойне.

5

В жизни часто приходится слышать неугодные речи[96] и заниматься делами, которые доставляют неудовольствие. Но только так мы найдем оселок, на котором отточится наша добродетель. А если слушать лишь то, что угодно слышать, и думать лишь о том, о чем приятно думать, всю жизнь проживешь, словно одурманенный ядовитым зельем[97].

б

Когда дует свирепый ветер и льет проливной дождь, неуютно даже зверям и птицам. Когда ярко светит солнце и веет ласковый ветерок, даже деревья и травы дышат бодростью.

Отсюда можно понять: мир природы не может прожить и дня без согласия, а сердце человека не может прожить и дня без радости[98].

7

Ни в кислом, ни в соленом, ни в горьком, ни в сладком нет настоящего вкуса.

Настоящий же вкус неощутим[99]. Ни незаурядный ум, ни поразительный талант не есть достоинства настоящего человека. Достоинства настоящего человека неприметны.

8

Небо и Земля вовек недвижимы, а эфир[100] меж ними ни на миг не приходит к покою. Солнце и луна днем и ночью бегут друг за другом, а в бездне времен ничто не меняется.

Поэтому благородный муж в час досуга должен думать о том, что не терпит промедления, а в минуту решительных действий должен быть празден.

9

Когда в ночной тишине покойно сидишь в одиночестве и внимаешь своему сердцу[101], постигаешь тщету всех мыслей, и тебе открывается твоя подлинная природа. В такие моменты прозреваешь в себе великую силу бытия[102] и вдруг понимаешь, что, даже обретя в себе правду, трудно избавиться от суетных мыслей. И тогда тебя охватывает великий стыд.

10

Добротой часто можно причинить вред, поэтому, желая сделать добро, тщательно все обдумай. Из неудачи нередко можно извлечь полезный урок, поэтому промахи — лучшее подспорье делу.

11

Среди тех, кто питается отрубями, много людей чистых, как лед, и благородных, как яшма. Среди тех, кто носит платье, расшитое драконами, и ест из яшмовой посуды[103], много таких, которые готовы рабски гнуть спину и угождать другим. Тот, кто хранит чистоту помыслов, должен уметь отказаться от заманчивого куска.

12

Если поля перед нашим взором расстилаются широко, вид их не забудется. Если добро, которое мы оставим после себя, распространится далеко, память о нем не оскудеет.

13

На узкой тропе придержи шаг и дай пройти путнику, идущему навстречу. За едой возьми себе третью часть, а остальное отдай ближнему. Вот секрет того, как всегда быть счастливым в этом мире.

14

Совсем необязательно заниматься великими делами: если ты прогнал суетные мысли, — значит, ты достиг величия. Совсем не обязательно изумлять мир своей ученостью: если ты освободился от власти вещей, — значит, ты познал, что такое мудрость.

15

Имея друга, дай ему втрое больше, чем себе. Живя в одиночестве, сохрани в себе хотя бы крупицу первозданной чистоты сердца.

16

В получении наград не будь впереди других. В совершении добрых дел не будь позади других.

Получая от других, не бери больше того, что тебе положено. В добрых делах не делай меньше того, что тебе доступно.

17

В круговороте мирской жизни отступить на шаг не зазорно. Отступление — залог продвижения вперед[104]. Позволить другому взять твою долю — вот счастье. Помощью другим держится подлинная помощь себе.

18

Величайшее достижение в этом мире перечеркивается одним словом: гордыня. Величайшее преступление в этом мире перечеркивается одним словом: раскаяние.

19

Громким именем и доброй славой не следует пользоваться одному. Поделившись ими с другими людьми, можно избежать многих неприятностей и сполна прожить свою жизнь.

Постыдные поступки и дурную репутацию не следует целиком приписывать другим. Взяв их часть на себя, можно, сокрыв свет собственных добродетелей, взращивать в себе правду[105].

20

Если в каждом деле прозревать нечто вовек неосуществимое, то и сам Творец всего сущего[106] не сможет тебя покарать, а боги и духи не смогут ничего отнять[107]. Если же стараться каждое дело непременно доводить до совершенства и во всем добиваться полного удовлетворения, душа зачерствеет, и все вокруг будет нагонять на тебя тоску.

21

В каждой семье есть истинный Будда. В сутолоке каждого дня есть праведный Путь.

Когда люди могут, не кривя душой, жить в согласии и с радостью говорить друг другу приветливые слова, когда родители и дети любят друг друга и живут душа в душу, это в тысячу раз выше «регулирования дыхания» и «созерцания сердца»[108].

22

Есть люди с рождения живые и деятельные. Они — как молния в тучах или пламя свечи на ветру. Есть люди, от природы пребывающие в покое. Они — как «мертвый пепел и высохшее дерево»[109]. Но лучше всего быть подобным неподвижным облакам в поднебесье и покойной глади вод на земле, и пусть в облаках парят коршуны, а в воде резвятся рыбы[110]. Вот образ сознания, претворившего в себе Путь[111].

23

Не следует слишком горячо укорять других за их недостатки. Думай о том, чему хорошему эти люди могут научиться.

Воспитывая других на добром примере, не стремись непременно проявлять чудеса добродетели. Делай лишь то, чему и другие могут последовать.

24

Навозные личинки утопают в нечистотах, но, превратившись в цикад, пьют росу под осенним ветром. Гнилушка не испускает света, но, превратившись в светляка[112], сияет под осенней луной. Не следует забывать, что чистое всегда выходит из грязи, светлое всякий раз рождается из тьмы.

25

Честолюбие и гордыня — обманчивое возбуждение духа. Стоит это возбуждение унять, как проступают истинные свойства натуры.

Страсти и заботы проистекают из суетности сознания. Побори суетное сознание, и в тебе проявится сознание истинное.

26

Если, наевшись, думать о пище, даже самые изысканные яства не пробудят аппетита. Если, удовлетворив похоть, думать о любовных утехах, не возникнет охоты им предаваться.

Вот почему, раскаиваясь в содеянном прежде, можно сбросить с себя наваждение наших страстей, Тогда характер станет незыблем, а поступки — безупречными.

27

Сидя в коляске вельможи, нельзя не мечтать о покое лесов на горных вершинах.

Живя у лесного ручья, нельзя не думать о заботах мужей, ведающих управлением государством.

28

Живя в свете, не стремись к успеху. Не совершить ошибки — уже успех.

Поддерживая отношения с людьми, не ищи их милости. Не заслужить их ненависти — уже милость.

29

Трудиться, не страшась лишений, — великая доблесть. Но если чрезмерно истязать себя, не будешь знать ни истинного отдохновения, ни истинной радости

Хранить целомудрие — великая добродетель. Но ее ли слишком заботиться о своей репутации, не сможешь помочь людям и быть полезным другим.

30

Оценивая тех, кто попал в затруднительные обстоятельства, примечай, о чем они мечтают.

Оценивая тех, кто добился почета и славы, примечай, как они проводят остаток своих дней.

31

Людям богатым и знатным следует быть великодушными и милостивыми, а они, напротив, завистливы и бессердечны. Выходит, хоть они богаты и знатны, а поведением своим обкрадывают и унижают себя. Как им не быть счастливыми?

Просвещенные люди должны скрывать свою мудрость, а они, напротив, выставляют ее напоказ всему

свету. Выходит, хоть они просвещенны, а страдают скудоумием и тупостью. Как им не выглядеть дураками?

32

Лишь пожив внизу, узнаешь, как опасно взбираться наверх. Лишь побывав в темноте, узнаешь, как ярок солнечный свет. Лишь храня покой[113], узнаешь, как много сил тратят те, кто пребывает в движении. Лишь пестуя молчание, понимаешь, сколь суетно многословие.

33

Лишь отрешившись от мыслей о славе, богатстве и власти, можешь освободиться от пошлости. Лишь отрешившись от мыслей о праведной жизни, человечности и долге[114], можешь приобщиться к мудрости.

34

Жажда приобретений не безнадежно ранит разум. Наши замыслы и воображение — вот главные враги разума. Звук и цвет не обязательно скрывают правду. Наш рассудок — вот что наглухо загораживает ее от нас.

35

Людям свойственно колебаться и менять решения. Мирские пути запутанны и опасны. Там, где нельзя пройти, нужно уметь отступить на шаг. Там, где можно пройти, будь учтив с другими[115].

36

При встрече с низким человеком нетрудно быть резким, но трудно не питать отвращения. При встрече с благородным мужем нетрудно быть почтительным, но трудно быть безупречно вежливым.

37

Лучше сохранять младенческое целомудрие духа и гнать прочь хитроумие: тогда после смерти возвратишь Небу и Земле частицу неиспорченной жизненной силы[116].

Лучше отречься от роскоши и находить удовольствие в малом: тогда после смерти оставишь миру свое чистое имя.

38

Тот, кто покоряется демонам, прежде пасует перед собственным сердцем. Обуздай свое сердце, и все демоны твоей души рассеются[117].

Тот, кто увлечен соблазнами мира, прежде дает увлечь себя своим страстям. Когда страсти подвластны человеку, соблазны мира не тронут его сердце.

39

Круг учеников должно отбирать с тем же тщанием, что и круг знакомств благонравных девиц. Один беспутный человек в нем подобен сорной траве, проросшей посреди ухоженных всходов: с такого поля уже никогда не соберешь отборное зерно.

40

Давая волю желаниям[118], не радуйся красивым вещам и не позволяй себе увлечься ими. Стоит хотя бы раз возжелать их, и ты увязнешь в трясине на тысячу сажен.

Предаваясь думам о правде, не страшись трудностей и не отступай перед ними. Стоит отступить хотя бы на шаг, и ты будешь отброшен назад за тысячу гор.

41

Хлопотливый человек заботится и о себе, и о других, никогда не оставаясь безучастным. Равнодушный чело-

век не заботится ни о себе, ни о других, будучи ко всему безразличен. Благородный муж умеет соблюдать меру. Он не слишком хлопотлив и не слишком безучастен.

42

Он богат, а я возвышен духом[119]. У него высокий чин, а я следую долгу[120]. Благородный муж никогда не позволит сильным мира сего связать себя.

Человеческое упорство одержит верх даже над Небом. Постоянство помыслов перевернет целый мир. Благородный муж от самого Творца сущего не примет обличья помимо своей воли.

43

Если не стремишься хотя бы немного возвыситься над собой, всю жизнь будешь чистить одежду в пыли и мыть ноги в грязи. Как же тут очиститься?

Если хотя бы немного не отстранишься от мира, будешь подобен мотыльку, летящему в огонь, и барану, бодающему плетень[121]. Как же тут обрести покой и счастье?

44

В учении главное — хранить постоянство помыслов и идти прямо, никуда не сворачивая. Если, взращивая в себе добродетель, не отказываться от мыслей о заслугах и славе, никогда не достигнешь цели. Если, читая книги, думать о том, как лучше выказать свою ученость, в душе не будет покоя.

45

В каждом человеке живут великая любовь и великое милосердие. Нет разницы между сердцем Вэймо[122] и сердцем мясника. Любое место может внушить нам подлинное чувство. Нет разницы между дворцом из золота и камышовой хижиной. Но стоит стеснить свои чувства и отвернуться от своего сердца, как промах на вершок уведет от истины на тысячу ли[123].

46

Чтобы продвигаться по стезе добродетели и взращивать в себе правду, нужно быть бесстрастным, как дерево или камень. Стоит лишь единожды что-либо возжелать, и ты окажешься в плену страстей.

Чтобы приносить пользу миру и водворять порядок в государстве, нужно быть безучастным, как плывущее облако и водная гладь. Стоит лишь единожды увлечься чем-либо, и ты погрязнешь в пустых тревогах.

47

Удачливые люди не рассуждают о том, как быть спокойным и счастливым. Даже видя во сне духов, они не теряют самообладания. Неудачники не замечают, как у них все валится из рук. Даже в веселой шутке они усматривают козни.

48

Если заболит печень, испортится зрение. Если заболят почки, ослабнет слух[124]. Болезнь гнездится там, где она не видна, а проявляется в том, что всем заметно. Благородный муж, стремясь не иметь видимых прегрешений, прежде не совершает прегрешений там, где их никто не может заметить[125].

49

Среди приятных вещей нет ничего приятнее пренебрежения делами. Среди неприятных вещей нет ничего неприятнее отягощенности заботами. Только тот, кто изнемогает от забот, знает, что праздность — счастье. Только тот, кто не ведает волнений, знает, что отягощенность заботами — горе.

50

В просвещенный век следует быть прямым. В смутный век следует быть искривленным. А в наше время можно быть и прямым, и искривленным.

С хорошими людьми следует быть радушным, с дурными — строгим. С обыкновенными людьми можно быть и радушным, и строгим.

51

О своих заслугах перед другими не следует помнить, но о своих прегрешениях перед другими не помнить нельзя.

О милости других к себе нельзя забывать, но нанесенные другими обиды нужно уметь забыть.

52

Когда, делая добро, не думаешь о себе и других, одна горсть зерна одарит милостью как тысяча пудов хлеба. Когда, помогая другим, бахвалишься своей щедростью и требуешь благодарности, сотня золотых не принесет пользы даже на полмедяка.

53

Люди между собой то ладят, то не ладят, но можно ли сделать так, чтобы все вокруг соглашались только с тобой?

Каждому что-то нравится, а что-то не нравится, но может ли быть так, чтобы всем нравилось то, что нравится тебе?

Сравнивай свои желания с желаниями других и делай для себя выводы — вот простой способ учиться мудрости в этом мире.

54

Только когда сердце очищено от скверны, можно браться за чтение книг и изучение древности. Иначе, узнав про один добрый поступок, захочешь извлечь из него пользу для себя, а услыхав одно умное слово, захочешь оправдать им свои пороки. Учиться с такими мыслями в голове — все равно что «дарить оружие врагу и посылать провиант разбойникам»[126].

55

Скряги, даже если богаты, полагают, что живут в нужде. Им не понять, отчего бессребреники, хоть и бедны, а всего имеют в избытке.

Люди честолюбивые упорно трудятся, но труд им не в радость. Им не понять, отчего те, кто не хвастает способностями, беззаботны и хранят в себе «полноту подлинности»[127].

56

В учении не равняться на великих мудрецов — значит быть рабом грифеля и доски для письма. На государственной службе не любить простых людей — значит украсть платье и шапку чиновника. Вести ученые разговоры и не заботиться о своем поведении — значит предаваться пустословию. Ведать важным делом и не думать об упрочении добродетели — значит пускать пыль в глаза[128].

57

В сердце каждого человека хранится одно правдивое послание, но оно погребено под обрывками обветшалых книг. В сердце каждого человека звучит один правдивый напев, но его заглушают распутные песенки и буйные крики. Тот, кто предан учению, должен отмести все внешнее и напрямую постичь изначальное. Только тогда он поймет, что есть подлинного в жизни.

58

В страдании часто находишь утешение. А когда тебе вдруг открывается истина, тотчас становится горько, что не смог ее удержать.

59

Когда богатство, знатность и слава приобретаются добродетелью, они подобны лесным цветам, пышно цветущим на воле.

Когда они приобретаются заслугами, они подобны цветам, выращенным на клумбе.

Когда они приобретаются властью, они подобны цветам в вазе, отрезанным от корня и обреченным на увядание.

60

Когда весной наступают ясные и теплые дни, цветы расцветают многокрасочным ковром и птицы поют сладкие песни. Добродетельный муж дорожит тем, что принадлежит к кругу избранных и живет в тепле и сытости. Он не стремится щегольнуть красивым словом и блеснуть красивым поступком. Даже если он прожил в мире сто лет, кажется, будто он не пробыл в нем и дня.

61

В учении важно быть сосредоточенным и строгим, но иной раз необходимо быть беспечным. Если вечно отказывать себе в радостях и утехах, утратишь в себе животворный дух весны и уподобишься мертвящему дыханию осени. Как же тогда помогать жизни вещей?

62

Подлинное бескорыстие не выставляется напоказ. Тот, кто хочет прослыть бескорыстным, делает это из жадности.

Великое мастерство кажется безыскусностью. Тот, кто щеголяет своим искусством, выказывает свое неумение.

63

Когда жертвенный сосуд полон, он опрокидывается. Копилка цела, когда пуста. Благородный муж предпочтет отсутствующее наличному. Он примет то, в чем чего-то недостает, и отвергнет то, что наполнено[129].

64

Покуда не вырвешь из сердца ростки тщеславия, даже презирая богатства удельного владыки и довольствуясь тыквой-горлянкой[130], не сможешь избавиться от пошлых мыслей.

Покуда не приведешь к покою свой дух, даже ратуя за счастье всей земли и творя благо для всех времен, не будешь счастлив.

65

Когда на сердце светло, в темном подземелье блещут небеса. Когда в мыслях мрак, при свете солнца плодятся демоны.

66

Люди считают, что обладать славой и высоким положением — великая радость. Им невдомек, что радость отсутствия славы и высокого положения — самая искренняя.

Люди считают, что терпеть голод и холод прискорбно, а не знают, что скорбеть, не страдая от голода и холода, горше всего.

67

Когда, содеяв зло, человек боится, что о том узнают, путь к добру ему еще не заказан.

Когда, сделав добро, человек радеет, чтобы о том узнали, он будет творить только зло.

68

Движущая сила Небес непостижима. Она сгибает и расправляет, расправляет и сгибает. Она играет героями и ломает богатырей. Благородный муж покорен даже невзгодам. Он живет в покое и готов к превратностям судьбы. И Небо ничего не может с ним поделать.

69

Мучимые страстями души пышут огнем. Такие испепелят любого на своем пути.

Лишенные милосердия холодны, как лед. Такие заморозят каждого, кого повстречают.

Те, кто привязан к вещам, подобны тухлой воде и гнилому дереву: жизнь уже ушла от них. Такие никогда не смогут сотворить добро или сделать кого-то счастливым.

70

Счастья никакими ухищрениями не добьешься. Учись радоваться жизни — вот лучший способ привлечь счастье.

Беды никакими стараниями не избегнешь. Гони от себя злобу — вот лучший способ держаться подальше от беды.

71

Если из десяти слов девять истинны, не считай это достижением. Достаточно одному слову не быть истинным, и оно соберет вокруг себя тучу лжи. Если из десяти замыслов девять удались, не считай это успехом. Достаточно одному замыслу остаться неосуществленным, как вокруг вырастет лес укоров.

Вот почему благородный муж ценит молчание и отвергает суетность. Он ценит безыскусность и отвергает хитроумие.

72

В теплую погоду все живое растет, в холодную — умирает. Те, кто холоден душой, не смогут познать радость, даже если их осенит милость Небес. Только те, у кого горячее сердце, могут изведать вечное счастье и неизбывную любовь.

73

Путь небесной истины необозримо широк: стоит лишь немного помечтать о нем, и на сердце становится легко и привольно.

Путь людских страстей поразительно узок: стоит вступить на него, и вокруг будут только колючие травы да грязные лужи.

74

Беды и радости притираются друг к другу. Когда они притрутся без остатка, родится счастье, и такое счастье будет нерушимым.

Сомнение и вера друг друга поправляют. Когда они полностью поправят друг друга, появится знание, и такое знание будет полным.

75

Сознание не может не быть пустым. Когда оно пусто, в нем поселяется истина. Сознание не может не быть наполненным. Когда оно полно, в нем нет места для желания обладать вещами[131].

76

Там, где грязь, кишит жизнь. Где вода чиста, не бывает рыбы[132]. Благородный муж не должен чураться мирской грязи и не должен слепо подражать образцам непорочного поведения.

77

Необъезженную лошадь можно приучить к упряжке. Металлу, плавящемуся в тигле, можно придать нужную форму. Только из скучающего бездельника до конца жизни ничего не выйдет.

Байша[133] говорил: «Иметь много болезней не зазорно. А вот если за всю жизнь ничем не переболел, — это беда». Вот истинно мудрое суждение.

78

Если у человека появится хотя бы одна корыстная мысль, его твердость обернется малодушием, знание — безрассудством, милосердие — жестокостью, а чистота — пороком. Вся жизнь его будет загублена.

Вот почему древние считали бескорыстие величайшим достоянием. Тот, кто обладает им, вознесется над целым миром.

79

Зрение и слух — внешние разбойники. Желания и замыслы — разбойники внутренние.

Нужно, чтобы Хозяин[134], не позволив себя усыпить, покойно восседал в главном зале дома[135]. Тогда разбойники превратятся в слуг.

80

Лучше оберегать достигнутое, чем мечтать о несвершенном. Лучше предотвратить будущую ошибку, чем сожалеть о прошлом прегрешении.

81

Поведение должно быть возвышенным, но не причудливым. Мысли должны быть тонкими, но не мелочными. Характер должен быть уравновешенным, но не безвольным. Манеры должны быть благопристойными, но не жеманными.

82

Налетит ветер — и бамбук зашумит. Умчится ветер, и бамбук умолкнет. Летящий гусь отразится на поверхности замерзшего пруда. Улетит гусь — и на льду не останется его тени.

Благородный муж занимается делами постольку, поскольку в этом есть нужда. Дело кончится — и сознание его вновь становится пустым[136].

83

Целомудренный человек всем приятен. Добрый человек мудро уладит спор. Разумный человек не станет докучать своим любопытством. Честный человек не возгордится.

Такие люди подобны меду, который не приторен, и соли, которая в меру положена в пищу. Вот это и есть высшая добродетель.

84

В бедном доме чисто метут пол. Женщина, познавшая нужду, тщательно укладывает волосы. Где красота не порождена роскошью, прекрасно целомудрие духа. Так может ли благородный муж, коли доведется ему изведать печали и тяготы, впасть в отчаяние и изменить своим идеалам?

85

Будь сосредоточен в час досуга — это тебе пригодится, когда будешь спешить. Не расслабляйся в час покоя — это пригодится, когда будешь действовать. Не обманывай в темноте[137] — это пригодится, когда будешь на виду.

86

Следи за тем, как в тебе рождаются мысли: так ты сможешь перевести низменное желание на праведный путь. Вот так порочная мысль способна привести к духовному просветлению пробуждаясь, обретаешь подлинное сознание[138]. Обретя же истинное сознание, весь меняешься.

Здесь кроется загадка[139] того, как в беде приходишь к счастью, а в смерти возвращаешься к жизни. Разрешить ее нелегко,

87

В покое очищаются мысли, и ты видишь истинную суть сердца. В праздности дух становится легким, и ты прозреваешь истинный исток сердца. В безмятежности помыслы становятся глубокими, и ты постигаешь истинную основу сердца. Для того чтобы узреть свое сердце и прикоснуться к подлинному, нет ничего лучше этих трех состояний.

88

Покой среди покоя — не истинный покой. Лишь когда обретешь покой в движении, воистину постигнешь небесную природу[140]. Веселье среди веселья — не истинная радость. Лишь когда обретешь радость в печали, поймешь, чем живет сердце.

89

Отказываясь жить для себя, не поддавайся сомнениям. Если позволишь сомнениям завладеть тобой, будешь стыдиться своих возвышенных намерений.

Делая добро, не требуй от людей благодарности. Если будешь требовать благодарности, твое желание сделать добро причинит вред.

90

Если Небо обделит меня счастьем, я восполню это силой своей добродетели. Если Небо заставит меня до изнеможения трудиться, я противопоставлю этому возвышенность своего сердца. Если Небо не даст мне удачи, я пробьюсь к ней, идя своим путем. Что может Небо поделать со мной?

91

Благонравный человек не мечтает о лучшей доле. И Небо в благодарность за бескорыстие одаривает его счастьем. Низкий человек стремится избежать беды. И Небо в отместку за суетность лишает его разума.

Нельзя не видеть: разум Неба божествен в своей непостижимости. Что может против него человеческое разумение?

92

Певичка из веселого дома на склоне лет обращается к добродетели. И то, что она целый век распутничала, тому не помеха. Женщина из благочестивой семьи, поседев, забывает о приличиях. И то, что она всю жизнь жила в строгости, оказывается напрасным. В народе говорят: «Суди о человеке по тому, как он оканчивает свои дни».

Вот поистине замечательные слова.

93

Когда простолюдин пестует добродетель и оказывает благодеяния, он — канцлер, не имеющий титула.

Когда вельможа пользуется властью в корыстных целях и торгует милостями, он превращается в нищего, наделенного высоким рангом.

94

Благая сила[141] предков — это то, что ты получил в наследство. Надо помнить о том, как трудно было ее накопить. Благополучие потомков — это то, что зачинается тобой. Надо помнить о том, как легко его растерять.

95

Благородный муж, который делает добро неискренне, не отличается от низкого человека, творящего зло.

Благородный муж, который изменил своим принципам, хуже низкого человека, решившего измениться к лучшему.

96

Когда кто-либо из домашних совершает проступок, не следует осыпать его попреками, но не стоит и делать вид, будто ничего не произошло. Если об этом проступке неудобно говорить напрямик, скажите намеком, приведя подходящий к случаю пример. Если вас не поймут сразу, повторяйте свои наставления день за днем, и они возымеют действие подобно тому, как весенний ветер разгоняет холод и теплый воздух топит лед. Вот как следует поступать в семейной жизни,

97

Если это сердце все имеет сполна, в Поднебесном мире не окажется ничего, в чем имелся бы недостаток.

Если в душе царит безмятежность, в Поднебесном мире ничто не покажется враждебным.

98

Скромный муж непременно подвергнется оскорблениям честолюбца. Благочестивый муж непременно навлечет на себя ненависть распутника. Благородный муж, оказавшись в таком положении, ни в коем случае не должен изменять своим правилам или выказывать свое огорчение.

99

Когда жизнь складывается наперекор нашим желаниям, мир вокруг подобен лечебным иглам и целебным снадобьям: он незаметно нас врачует.

Когда мы не встречаем сопротивления, мир вокруг подобен наточенным топорам и острым пикам: он исподволь ранит и убивает.

100

В тех, кто вырос в богатстве и почете, страсти полыхают, как огнь пожирающий, а жажда власти жжет их, подобно раскаленной печи. Если таких не остудить воздухом чистоты, они сожгут других или сгорят сами.

101

От одного искреннего движения сердца летом выпадает иней[142], рушатся стены города[143], плавятся металл и камень.

У человека с лживым сердцем, даже если он телом здоров, разум все равно погиб. В обществе один вид его всем отвратителен. Наедине с собой он сам себе противен.

102

Когда литературное произведение совершенно, оно красиво и без прикрас, ибо в нем воплощена правда самой жизни.

Когда человек совершенен, он велик и без выдающихся достоинств, ибо в нем действует свободно его изначальная природа.

103

В мире обманчивой видимости не только заслуги и слава, богатство и знатность, но и всякое тело — это форма, на время полученная взаймы[144]. В мире подлинного не только родители и братья, но и все десять тысяч вещей составляют со мной одно тело[145].

Лишь рассеяв обман и познав подлинное, можно вынести бремя жизни в этом мире и освободиться от пут света.

104

Яства, приятные на вкус, — это отрава, от которой портится желудок и размягчаются кости. Откажись от них — и избегнешь многих тягот.

Пустые развлечения вредны для здоровья и губительны для добродетели. Покончи с ними — и тебе не о чем будет сожалеть.

105

Не пеняй другим за мелкие проступки. Не уличай других в злом умысле. Не припоминай старых обид. Если следовать этим трем правилам, можно взрастить в себе добродетель и избежать неприятностей.

106

Благородный муж не может поступать легкомысленно. Если я буду легкомыслен в поступках, мир опутает меня, и во мне не будет ни стойкости, ни постоянства.

В помыслах своих нельзя идти слишком далеко. Если в своих помыслах я зайду слишком далеко, вещи замарают меня, и во мне не будет ни мужества, ни свежести духа.

107

Небо и Земля пребудут вечно, а мое тело второй раз не родится. Человеческий век не превышает сотни лет, а мой день промелькнет в мгновение ока. Те, кому посчастливилось придти в этот мир, не могут не знать радости обладания жизнью и не ведать печали ее быстротечности.

108

Злоба крадется за добротой, как тень за телом. Поэтому вместо того чтобы заботиться о своей доброй славе, забудь и о доброте, и о злобе.

Ненависть появляется там, где есть милосердие. Поэтому вместо того чтобы стараться прослыть милосердным, отринь и ненависть, и милосердие.

109

Болезни старости закрадываются в нас в пору молодости. Пороки закатной поры жизни рождаются в пору расцвета сил. Поэтому благородный муж особенно осмотрителен тогда, когда все имеет в достатке.

110

Лучше заботиться об общем благе, чем добиваться милостей для одного себя.

Лучше хранить верность старым друзьям, чем завязывать новые знакомства.

Лучше тайно творить добро, чем стремиться прославить свое имя.

Лучше ничем не выделяться, чем стараться поразить мир своими добродетелями.

111

Справедливому мнению нельзя идти наперекор. Стоит один раз воспротивиться ему, и будешь опозорен навеки.

Не следует служить корыстным интересам властей предержащих. Стоит один раз послужить им, и ты до конца жизни покроешь себя грязью.

112

Лучше упорствовать в своих заблуждениях и заслужить всеобщую неприязнь, чем изменить своим идеалам и угодить всему свету.

Лучше, не сделав зла, подвергнуться осуждению, чем, не сделав добра, удостоиться похвалы.

113

Если родственники сделают что-то неугодное вам, следует мириться с этим, не выказав своего недовольства.

Если друзья поступят с вами нехорошо, следует строго судить их, нельзя отнестись к этому беспечно.

114

Кто и в мелочах не допустит небрежности, кто не станет обманывать и в темноте, кто не падает духом даже в безнадежном положении — тот и есть настоящий герой.

115

За тысячу золотых трудно купить даже минутную радость. За одно угощение можно снискать благодарность на всю жизнь.

Поистине, когда любовь выставляют напоказ, она порождает в ответ лишь неприязнь.

Когда любовь не выпячивают, на душе легко.

116

Спрячь свое искусство под покровом неумения[146]; используй его тайно, но делай явным.

Сокрой свою чистоту в мирской грязи; умей поступаться истиной для того, чтобы распространить ее широко. Тогда этот хрупкий сосуд, в котором нам суждено плыть по океану жизни, станет твоим надежным убежищем.

117

Расцвет и изобилие предвещают упадок и гибель. Семена новой жизни таятся в увядании и смерти. Благородный муж, наслаждаясь покоем, должен готовиться к заботам и лишениям, а терпя невзгоды, должен хранить стойкость и твердо верить в то, что успех придет к нему.

118

Тот, кто стремится прослыть оригинальным и любит все необычное, не увидит отдаленное и истинно великое.

Тот, кто изнуряет себя благочестием, стараясь превзойти всех в добродетели, не будет иметь подлинного постоянства в мыслях и поступках.

119

Когда в груди у нас бушует жаркое пламя страстей и бурлит кипящая лава желаний, мы ясно сознаем, что с нами происходит, и с таким же ясным сознанием поступаем нехорошо.

Кто же в нас сознает свою неправоту и кто поступает нехорошо[147]? У того, кто станет неотступно об этом размышлять, бес в душе превратится в Истинного господина[148].

120

Если тебе доверяют, не обманывай даже злодея. Если ты наделен силой, не кичись своим превосходством. Если у тебя есть достоинства, не обнажай чужих недостатков. А если у тебя нет способностей, не завидуй способностям других.

121

Чужие пороки следует исправлять, не обнажая их перед людьми. Выставляя их напоказ, ты будешь порок изгонять пороком.

Человеческое упрямство следует побеждать наставлениями. Если нападать на него открыто, ты станешь упрямство исправлять упрямством.

122

С человеком скрытным и молчаливым нельзя быть откровенным.

С человеком злым и самовлюбленным нужно держать язык за зубами.

123

Когда мысли разбросаны, надо знать, как их собрать. Когда мысли сошлись в одной точке, надо знать, как их рассеять. Если не уметь этого, то, даже одолев помраченность, тебе не удастся изгнать из сердца беспокойство.

124

Голубое небо внезапно скрывают грозовые тучи. Пронзительный ветер и яростный ливень вдруг уступают место светлой луне и прозрачным небесам. Дух-движитель[149] не знает преград и не останавливается ни на мгновение. Разве возможно хотя бы малейшее препятствие для Великой Пустоты[150]?

Вот таким должно быть человеческое сердце.

125

Когда заходит речь о победе над собой и обуздании страстей, одни говорят: «Если прежде не будет должного знания, никакое подвижничество не поможет». Другие же говорят: «Когда перестанешь беспокоиться о знании, твоя воля сама собой станет безупречной».

В действительности знание — это светлая жемчужина, сиянием своим рассеивающая мрак соблазнов. Воля — это меч мудрости, рассекающий пелены соблазнов. Ни то, ни другое нельзя недооценивать.

126

Если тебя обманывают, не подавай вида, что догадался об этом. Если тебя унижают, не выказывай своего гнева.

В таком поведении есть неисчерпаемый смысл и беспредельная польза.

127

Невзгоды и тяготы — это горнило, в котором закаляется выдающийся человек. У того, кто получил такую закалку, душа и тело живут в согласии. У того, кто не выдержал такой закалки, душа и тело будут друг другу помехой.

128

Тело каждого из нас — маленькие Небо и Земля. Когда радость и гнев в нем не нарушают меры, а пристрастия и неприязнь не отклоняются от должного, во мне приходит к завершению вселенское согласие.

Небо и Земля — наши великие отец-мать. Когда люди не ведают недовольства и ничто из вещей не терпит нужды, мир наполняется родственной любовью.

129

Нельзя желать зла другому, но нужно уметь распознавать козни других. Вот полезный совет для человека доверчивого.

Лучше стать жертвой людских наветов, чем бояться совершить добрый поступок. Вот хороший совет для человека подозрительного.

130

Нельзя в угоду всеобщему заблуждению отрекаться от своей правды. Нельзя, полагаясь на личное мнение, опровергать слова других. Нельзя ради собственной корысти наносить урон общему благу. Нельзя, ссылаясь на общее мнение, искать для себя личных преимуществ.

131

Даже если у человека хорошая репутация, не следует его хвалить, покуда судьба не сведет тебя с ним.

Он может оказаться скрывающим свое истинное лицо негодяем.

Даже если у человека дурная репутация, не следует его бранить, пока судьба не сведет тебя с ним. Может статься, что на него возводят напраслину.

132

Благородство, подобное сверкающему небосводу и яркому солнцу, взращивается в темном углу дома.

Могущество, движущее небесами и землей[151], доступно лишь тому, кто живет так, словно всегда стоит над пропастью и ступает по тонкому льду.

133

Когда любовь отца, почтительность сыновей и взаимное уважение братьев достигают совершенства, они воспринимаются как нечто вполне естественное, и о них даже никто не задумывается.

Когда человек, сделавший добро, бескорыстен, а тот, кто удостоился его милости, испытывает искреннюю благодарность, они подобны двум незнакомцам, которые случайно сторговались на дороге и разошлись.

134

Не бывает красоты, которой не противостояло бы уродство. Если я не стремлюсь казаться красавцем, кто сможет приписать мне уродство? Не бывает чистоты, которой не противостояла бы грязь. Если я не стремлюсь казаться чистым, кто сможет вымазать меня грязью?

135

У богатых и знатных людей смятения в душе больше, чем у людей бедных и презренных. Родственникам завидуют больше, чем чужим.

Если не противопоставишь этому умиротворенность сердца и равновесие духа, ни единого дня не проживешь без душевных мук.

136

Заслуги и прегрешения людей нельзя смешивать. Если их смешать, в сердцах людей начнется разброд.

Свою любовь и неприязнь нельзя выказывать слишком откровенно. Если они будут очевидны, люди начнут хитрить.

137

Чинами и званиями не следует чересчур выделяться. Если будешь слишком выделяться своим положением, подвергнешь себя опасности.

В искусстве не следует добиваться полного совершенства. Если искусство будет столь совершенно, неизбежно его растеряешь.

Поведение не должно быть чрезмерно возвышенным. Если оно будет слишком возвышенным, навлечешь на себя хулу и погибнешь.

138

В зле страшна скрытность. В добре страшно стремление быть на виду. Поэтому вред, причиненный видимым злом, поверхностен, а причиненный злом скрытым — глубок. Когда добро очевидно, польза от него мала, а когда сокрыто — велика.

139

Добродетель — госпожа таланта, а талант — слуга добродетели.

Если в доме нет хозяина и всем распоряжается слуга, разве не воцарятся в нем бесовщина и помрачение?

140

Воюя с негодяями, оставляй им путь к отступлению. Быть к ним беспощадным — все равно что наглухо закупоривать мышиную нору: тогда мыши, сдохшие в норе, отравят все вокруг.

141

Вину за промахи следует брать на себя наравне с другими, но не стоит претендовать на равные с другими заслуги. Когда у людей заслуги равны, между ними вспыхивает вражда.

Можно разделять с другими их тяготы, но не следует делить с ними их радости. Тот, кто хочет соучаствовать чужой радости, возбуждает ненависть к себе.

142

Добродетельный муж может по бедности быть не в состоянии помочь другим, но, встретив заблудившегося человека, одним словом откроет ему глаза, а встретив человека в затруднительном положении, одним словом избавит его от трудностей. Вот что такое «бескрайняя добродетель»[152].

143

Когда люди голодны, они льнут друг к другу, а когда сыты — поворачиваются друг к другу спиной. Когда человек знатен, с ним ищут знакомства, а когда беден — избегают.

Таковы повсеместные пороки человеческих отношений. Благородный муж должен быть всегда хладнокровен и не выказывать опрометчиво твердость характера[153].

144

Добродетель зависит от широты кругозора, а кругозор растет благодаря знанию[154]. Поэтому тот, кто хочет упрочить свою добродетель, не может не расширять свой кругозор. А чтобы расширять свой кругозор, нужно увеличивать свое знание.

145

Когда во тьме загорается одинокий огонек и для нас умолкают звуки флейты, поющей на десять тысяч ладов[155], нам открывается незыблемый покой бытия.

Когда мы пробуждаемся от снов наяву и для нас замирают все движения мира, нам открывается первозданный Хаос бытия[156].

Если в такие мгновения, обретя девственную ясность мысли, «пролить свет на себя самого»[157], становится понятным, что слух и зрение, вкус и обоняние — путы духа, а желания и страсти — сплошное наваждение.

146

Того, кто требователен к себе, всякое дело излечивает, как целебное снадобье. Того, кто ищет недостатки в других, всякая мысль ранит, как острие копья. Первый открывает всем путь к добру. Второй тянет всех в пучину зла. Они далеки друг от друга, как облака в небе и грязь на земле.

147

Наши деяния и ученость уйдут вместе с нами, а дух целую вечность юн. Заслуги и слава, богатство и знатность меняются вместе с веком, а в океане жизни тысяча лет — как один день.

Поистине, благородный муж не променяет вечное на бренное.

148

Ставят невод на рыб, а попадает в него дикий гусь. Богомол, хватая добычу, не замечает, как сзади к нему подкрадывается воробей.

На каждую хитрость найдется другая хитрость. Всякое происшествие ведет к еще неведомым событиям. Как же можно полагаться на свое знание и разумение?

149

Если в человеке нет ни одной искренней мысли, он подобен нищему, который отовсюду уходит с пустыми руками.

Если у человека нет ни одного подлинного увлечения, он подобен деревянному истукану, который стоит там, где его поставили.

150

Если воду не мутить, она сама по себе отстоится. Если зеркало не пачкать, оно само по себе будет отражать свет.

Человеческое сердце невозможно сделать чистым усилием воли. Устраните то, что его загрязняет, и его чистота проявится сама собой.

Радость незачем искать вовне себя. Устраните то, что доставляет вам беспокойство, и радость сама собой воцарится в вашей душе.

151

Одной мыслью можно преступить законы богов. Одним словом можно разрушить согласие Неба и Земли. Одним поступком можно навлечь беду на потомков.

Вот о чем следует особенно крепко помнить.

152

Человека, бездействующего в решительный момент, лучше оставить в покое, и тогда он сам соберется с мыслями. Не следует его торопить, вызывая в нем раздражение. Человека, не следующего доброму примеру, лучше предоставить самому себе, и тогда он исправится сам. Не следует попрекать его, порождая в нем упрямство.

153

Усердие в благочестии внушает презрение даже к знатнейшим людям государства. Занятие литературой побуждает презирать даже песню «Белый снег»[158]. Если то и другое не закалить в горниле добродетели, первое в конце концов станет средством потешить тщеславие, а второе — ничтожным ремесленничеством.

154

Уходить со службы надо тогда, когда находишься в зените славы.

Жить на покое надо там, где не придется соперничать с другими.

Взращивая в себе добродетель, будь добродетелен в мелочах.

Оказывая милость, делай добро тому, кто не сможет тебя отблагодарить.

155

Лучше быть другом старца, живущего в горах, чем приятелем рыночного торговца.

Лучше быть хозяином в тростниковой хижине, чем гостем в доме с красными воротами[159].

Лучше слушать песни дровосеков и пастухов, чем прислушиваться к уличным сплетням.

Лучше напоминать миру о великих словах и славных делах древних, чем сокрушаться об испорченности современных нравов.

156

Добродетель — фундамент всякого дела. Не бывает, чтобы фундамент был неустойчив, а здание простояло долго.

Сердце — корень всего совершенного нами. Не бывает, чтобы корень был непрочен, а ветви выросли могучими.

157

Когда-то один человек сказал: «Есть люди, которые просят по домам подаяние, не замечая неисчислимых богатств в собственном доме». Говорят и так: «Внезапно разбогатевший бедняк бахвалится своим богатством. В каком доме огонь горит без дыма?»

Первое изречение говорит о неспособности увидеть то, чем обладаешь, второе — об ослепленности тем, чем владеешь. И того и другого следует остерегаться.

158

Праведный путь — это общее достояние. Он расстилается перед каждым из нас. Учение — это наш хлеб насущный. Никто не может им пренебречь.

159

Если мы доверяем другому, то, даже если он не вполне доверяет нам, мы сами всегда относимся к нему с полной искренностью.

Если мы не доверяем кому-то, то, даже если он никогда не обманывает нас, мы сами готовы его обмануть.

160

Великодушные мысли подобны благотворному весеннему ветру: когда он веет, все в природе оживает.

Злобные мысли подобны морозному инею: когда он выпадает, все живое гибнет.

161

Содеянное человеком добро не обязательно можно увидеть сразу. Часто оно подобно тыкве, зреющей под листвой незаметно для постороннего взгляда.

Причиненное человеком зло тоже не обязательно можно увидеть сразу. Часто оно подобно земле, которая весной мало-помалу выступает из-под снега.

162

Когда встречаешь старого друга, чувства переживаются с особенной силой.

Когда делают что-то скрытно, намерения становятся особенно явными.

Когда встречаются с благородным мужем, правила вежливости соблюдают особенно строго.

163

Подвижник трудится ради истины и добра, а люди в миру смотрят на труд как на способ разбогатеть. Бескорыстный человек равнодушен к приобретениям, а люди в миру считают бескорыстие средством заработать почет.

То, что для благородного мужа — святой долг, для низкого человека — средство удовлетворения своих корыстных желаний. Как это прискорбно!

164

Тот, кто живет, повинуясь настроению, то берется за дело, то забрасывает его. Может ли он править «колесницей, не поворачивающей вспять»[160]?

Для того, кто ищет просветление, повинуясь своим чувствам, прозрение неотделимо от заблуждения. У такого в душе никогда не загорится «вечно сияющий светильник»[161].

165

Ошибки других нужно уметь прощать, а собственные промахи непростительны.

Собственные лишения можно стерпеть, но вид чужих страданий невыносим.

166

Преодоление пошлости — вот в чем величие человека. Но нарочитое стремление к величию делает человека не великим, а вздорным.

Не быть запачканным грязью пошлого света — вот в чем чистота души. Но тот, кто добивается чистоты, отворачиваясь от мира, станет не чистым, а суетным.

167

Милость должна проистекать из безучастия, но быть щедрой. Если вы сначала щедры, а потом становитесь безучастными, люди забудут добро, которое им сделали.

Власть должна проистекать из строгости, но быть великодушной. Если она сначала великодушна, а потом строга, люди будут недовольны ее притеснениями.

168

Только когда сердце пусто, природа человека проявляется воочию. Пытаться узреть природу, не успокоив сердце, — все равно что ловить отражение луны в ряби вод.

Только когда помыслы чисты, сердце наполняется духовным светом. Пытаться раскрыть светоч сердца, не овладев своими помыслами, — все равно что чистить зеркало, покрывая его пылью.

169

Я знатен — и люди чтут меня. Правда, то, что они чтут, — это высокая шапка и широкий пояс[162]. Я унижен — и люди презирают меня. Но то, что они презирают, — это холщовый халат и соломенные сандалии.

На самом деле люди почитают не меня — чему же мне радоваться? Они презирают не меня — чему же мне огорчаться?

170

«Когда ем, всякий раз оставляю еду для мышей. Из жалости к мотылькам не жгу ночами лучину»[163]. Такие мысли древних поддерживают в нас источник нашей жизни[164]. Без них мы будем тем, что зовут «истуканами из дерева и глины», только и всего.

171

Жизнь сердца — это жизнь самого Неба.