13. Энергия и любовь

13. Энергия и любовь

Правильно говорят, что все упражнения в укреплении силы воли ничего не стоят, если укрепленная воля не поставлена на службу высшим целям. Что проку в самой крепкой воле, если она направлена не на те цели, если она устремлена не на созидание, а на разрушение? Что толку в самом большом упорстве, если оно обращено на возведение «вавилонской башни»? Чтобы действительно сформировать волю, недостаточно того, чтобы энергия стала сильнее, подвижнее, точнее. Прежде всего нужно сделать так, чтобы воля очистилась в своих побуждениях, освободилась от связи с грубыми инстинктами и устремилась к возвышенным целям. Как раз мужская воля в своем натиске предрасположена к тому, чтобы разорвать связь с утонченными силами души, потому что кажется, будто от этого энергия становится свободнее и действеннее. А на самом деле воля, оторвавшаяся от высших сил, неизбежно становится добычей низших сил, теряя тем самым прочную власть над самой собой, пробуждая и в остальных все дикие и непредсказуемые силы. Сама по себе энергия без социальной культуры к тому же еще и неэкономна, потому что раскалывает силы, которым нужно действовать сообща.

Гёте во второй части «Фауста» показал трагизм той бесцеремонной кипучей энергии, которая, заключив союз с темными силами жизни, видит, что из-за этого дело всей ее собственной жизни поставлено под вопрос. Чтобы быть действительно творческой и созидательной, мужская воля должна заключить союз с вечно женственным началом – с тем провидческим сочувствием и той утонченной культурой совести, которые воплощены в идеале женщины.

Как некогда рыцарь-христианин готов был положить все силы на то, чтобы с мечом в руках отвоевать Святой Грааль, так и всякая деятельная воля должна решительно подчинить себя идеалу высшей любви. Только тогда наша воля отделится от грубых сил органической природы, а простая и грубая мужественность возвысится до рыцарства.

Но не говорил ли еще Гамлет, что совесть делает человека трусливым? А разве любовь не парализует мощь и решительность наших действий? Разве целенаправленная энергия не всегда идет рука об руку с бесцеремонностью?

Это правда, что чем выше наши идеалы, чем тоньше наши ощущения, тем больше вещей, от которых мы должны отказываться. Тогда, даже если мы стараемся для других, служим обществу, мы не имеем права пользоваться средствами, с помощью которых грубая энергия укорачивает и облегчает путь. Насколько быстрее можно было бы уладить некоторые проблемы, если легко смотреть на ложь, неверность, грубость или даже разрушенную человеческую жизнь?

Но разве неправда, что слепая и лишенная совести энергия в конце концов всегда отравляет и разрушает жизнь тех, кто доверился ей? И не сама ли жизнь рано или поздно в клочья разносит то, что было достигнуто с помощью такой энергии? И в чем, как не в совести, заключена вся санитария и гигиена человеческой энергии? Совесть – это наиболее последовательное освобождение этой энергии от всех взрывных сил, всех разрушительных тенденций и вместе с тем ее полнейшая гармонизация со всеми реалиями человеческой жизни. А разве совесть – это не напоминание о том, что в царстве душ ничего нельзя построить с помощью чисто механических сил, что здесь нужно использовать другую и более тонкую «энергетику»? И, в конце концов, разве неправда, что всякая бессовестная энергия несет в себе скрытую слабость, а наша сила воли сохраняет способность к преодолению и упорство лишь благодаря связи с высшими силами души? Чем ниже слои органической жизни, из которых исходит наша энергия, тем скорее плоды ее трудов вновь распадаются на те низменные части, из которых они вышли.

На самом деле в сложной и многогранной человеческой жизни нет ничего важнее, чем не судить об удачах и неудачах по их сиюминутным и поверхностным последствиям. И если мы никогда не будем жертвовать нашим лучшим «я» ради сиюминутного успеха, если мы всегда и последовательно будем сочетать энергию нашей воли с высшей жизнью, то можем быть уверены, что где-то и когда-то проявится ее созидательное действие. Во всяком случае, в нас крепко сидит лучшее, доброе начало, и это самое главное для каждого, кто не хочет, чтобы плоды его трудов истребили моль и ржа![5]

Чтобы действительно сформировать волю в этом отношении, недостаточно четкого осознания всей бесплодности простой неочищенной и необразованной силы воли. Необходимо еще и кропотливое самовоспитание в малом, а также, особенно для сильного темперамента, упражнение в утонченной тактичности и в любви-служении. «Твердый как алмаз и нежный как сердце матери» – вот девиз совершенного формирования внутреннего человека, оставленный нам одним из педагогов XVII века. Поэтому абсолютно неправильно рассматривать простые силовые упражнения как единственную задачу формирования мужчины. Гимнастика воли и физические упражнения, конечно, необходимы. Но в полной мере неоценимыми как раз для сильных молодых людей были бы еще и работа братом милосердия, помощь по хозяйству (немощным людям), работа с бездомными – и вообще использование всех ситуаций, позволяющих очистить и оформить силу благодаря милосердию. Аккуратное обхождение со скатертями, стаканами, чашками и одеждой, вежливость и рыцарство в обхождении с людьми – очень действенные средства такого воспитания. И если выше мы говорили о пунктуальности как средстве формирования непоколебимой решительности, то сейчас добавим, что тут предоставляется замечательная возможность соединить твердость и тонкость, силу и нежность, вместо того чтобы просто сметать все препятствия на своем пути. Поспешать любя так же важно, как поспешать медленно.

Многие воображают, что бесцеремонное поведение – неотъемлемая черта достоинства мужчины. На самом деле такое поведение – и если вспомнить об истинной энергии – весьма убого, так как халатная беспечность и наглый напор даются много легче, требуют гораздо меньше душевной силы и осмотрительности, чем щадящая и сочувствующая энергия. Истинная доброта – это твердость человека по отношению к собственным аффектам, и лишь эта собственная твердость дает ему высшую власть над чужими аффектами.

Я однажды видел мужчину, очень спешащего на поезд, когда на его пути оказались трое совсем маленьких детей. Тут же вся его спешка превратилась в заботливость, он стал осторожно обходить малышей, бережно придерживая их за плечи, чтобы они не упали, а самого маленького еще погладил по головке, прежде чем продолжить бег. Это была отрадная картина воспитанной и возвышенной любовью воли, а заодно и символ высших вещей: как часто на жизненном пути нас задерживают «неловкие дети», как часто они мешают нам во многих важных делах. И все же, как бесконечно важно для нас самих то, каким образом мы поступим с ними! Ведь жизнь – это всегда жизнь вместе с другими, и тот, кто хочет лишь одного – прорваться по жизни без капли примиряющей и заботливой нежности, тот останется бесплодным, даже будь он самых прекрасных убеждений на свете!

Данный текст является ознакомительным фрагментом.