Глава вторая

Глава вторая

ВЕДЫ

Если после этих предварительных замечаний мы обратимся к действительным зачаткам философии в Индии, мы найдем их очень мало дифференцированными от религии и задолго до того времени, когда окончательно совершился роковой разрыв между религией и философией, – одним словом, мы найдем их в ведах.

Произошли довольно курьезные недоразумения относительно этих, тогда только что открытых остатков древней литературы, если только их можно назвать литературой, так как вначале они не имели ничего общего с litera scripta. Никто никогда не сомневался в том, что в ведах мы имеем древнейший памятник арийского языка и арийского мышления, сохранившийся чуть ли не чудом до нашего времени в течение длинной ночи веков, главным образом при посредстве устного предания. Но ввиду того, что веды, конечно, древнее всякой иной арийской литературы других стран, люди пришли к торопливому заключению, что они уяснят нам начало всех вещей и что мы найдем в гимнах Ригведы «песни утренней звезды и крики сынов божиих». Когда разочаровались в этих ожиданиях, и оказалось, что некоторые из этих древних гимнов чрезвычайно просты (иногда представляют общее место) и что в них очень мало красоты или новых истин, тогда наступила реакция, как это всегда бывает после чрезмерного энтузиазма. Тогда на гимны вед начали смотреть пренебрежительно и даже намекали, что они, может быть, просто подлог подозрительных личностей, брахманов или пандитов Индии. В конце концов, историческая школа победила, и теперь историки понимают, что в ведах мы имеем дело не с тем, что, по мнению европейских философов, должно было быть, а с тем, что есть и что было, – не с тем, что прекрасно, а с тем, что истинно и исторически реально. Если гимны вед просты, естественны и часто общее место, они дают нам очень полезный урок, что древнейшие религиозные стремления арийских завоевателей Индии были просты и естественны и часто, с нашей точки зрения, ординарны; и этот урок стоит усвоить. Как бы мы ни смотрели на веды, они для нас единственный и бесценный руководитель, открывающий нам могилы мышления, более богатые останками, чем царственные могилы Египта, и более древние и первобытные по мышлению, чем самые старые из гимнов вавилонских или аккадийских поэтов. Если мы признаем, что они относятся ко второму тысячелетию до нашей эры, мы, вероятно, будем недалеко от истины, хотя мы не должны забывать, что эта дата только конструированная и что от простого повторения она не сделается положительной. Может быть, очень смело назначить 2000 лет до н. э. или даже 5000 лет как минимум древности ведических гимнов, но что мы выигрываем от такой смелости? Подобные утверждения безопасны, поскольку не могут быть опровергнуты, но они не могут быть и доказаны, так как нет никаких современных им данных, с которыми мы могли бы связать их. Когда я утверждаю, что ведические гимны древнее и первобытнее древнейших вавилонских и аккадийских гимнов, я хочу и могу этим сказать только то, что в них менее следов прогрессивной цивилизации, чем в гимнах, разобранных нами в клинообразных надписях, где упоминается о таких вешах, как каменные храмы, золотые идолы, алтари, скипетры и короны, города, библиотеки и общественные сады. В этих древних месопотамских гимнах встречаются идеи, которые привели бы в смущение поэтов вед, вроде того, например, что главный бог именуется царем блаженства, светом человечества и т. д. В ведах мы напрасно искали бы таких развитых идей, как «святое писание уст глубины», «бог чистых гор», «ты будешь известен в небесах, и ангелы склонят свои главы», «я наполняю свои руки горой алмазов, бирюзы и кристалла», «ты подобен крепкой бронзе», «ты смешал бронзу и свинец» или «пространное небо – жилище твоих легких». Все это, может быть, и очень старо, но в развитии человеческого мышления подобные идеи указывают на стадию, еще не достигнутую поэтами вед. В этом отношении вавилонские гимны, какова бы ни была их древность, новее позднейших гимнов Ригведы, хотя признаюсь, что именно этот факт, то есть прогрессивная цивилизация в такое древнее время, выражением которой были вавилонские гимны, делает их столь интересными для историка. Я не говорю тут о философских идеях, так как теперь мы знаем, что они не имеют возраста и могут принадлежать любому веку.

Какова бы ни была древность ведических гимнов, относятся ли они к 1500 или 15000 году до н. э., они занимают единственное и особое место во всемирной литературе. Они говорят нам кое-что о развитии человеческого духа, о развитии, следов которого мы не находим нигде в другом месте. Как бы мы ни судили о них с эстетической точки зрения – а в них, конечно, очень мало поэтических красок, – для историка и психолога они будут всегда иметь особую ценность, большую, чем ценность древнейших надписей, так как каждый стих, даже каждое слово представляет подлинный документ истории величайшего из царств, царства человеческого духа, как он проявлялся в Индии во втором тысячелетии до н. э.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

ГЛАВА ВТОРАЯ - Я сам

ГЛАВА ВТОРАЯ - Я сам Я на границе мыслимого 1. Я вообще. - 2. Аспекты Я. - 3. Характер. -4. В мыслимом я не получаю достоверности себя как целого.Саморефлексия1. Бытие-Я и саморефлексия. - 2. Разлагающая саморефлексия. - 3. Саморефлексия и изначальная непосредственность. - 4.


Глава вторая

Глава вторая О том, что счастье одного человека неизбежно построено на несчастье другого… Индивиды как физически, так и духовно творят друг друга…К. Маркс…Нельзя ни разрешить, ни осветить вопросов жизни, когда отрицаешь самую жизнь; когда не веришь в жизнь, когда


ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ МАРКСИСТСКИЙ ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МЕТОД - ЕДИНСТВЕННО НАУЧНЫЙ МЕТОД ПОЗНАНИЯ И РЕВОЛЮЦИОННОГО ПРЕОБРАЗОВАНИЯ МИРАЛюди в процессе труда изменяют, преобразуют природу. Познавая закономерности объективного мира, они овладевают ими, используют их для


ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ Так как мы ищем именно эту науку, то следует рассмотреть, каковы те причины и начала, наука о которых есть мудрость. Если рассмотреть те мнения, какие мы имеем о мудром, то, быть может, достигнем здесь больше ясности. Во-первых, мы предполагаем, что мудрый,


ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ Ясно во всяком случае, что имеется некоторое начало и что причины существующего не беспредельны — ни в смысле беспредельного ряда, ни по виду. В самом деле, не может одно возникать из другого как из материи беспредельно, например: плоть из земли, земля из


ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ Итак, прежде всего надлежит разобрать вопрос, поставленный нами вначале: исследует ли все роды причин одна или многие науки?С одной стороны, как может быть делом одной науки — познавать начала, если они не противоположны друг другу? И кроме того, многим из


ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ Так как сущность как субстрат и как материя общепризнана, а она есть сущность в возможности, то остается сказать, что такое сущность чувственно воспринимаемых вещей как действительность. Демокрит, по-видимому, полагал, что имеется три различия [между вещами],


ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ А так как одни начала этого рода имеются в вещах неодушевленных, другие — в одушевленных и в душе, причем у души — в ее разумной части, то ясно, что и из способностей одни будут не основывающиеся на разуме, другие сообразующиеся с разумом. Поэтому все искусства


ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ Кроме того, [при изменении] есть нечто постоянно пребывающее, противоположное же не пребывает постоянно, значит, существует нечто третье помимо противоположностей, а именно материя. Если же видов изменений четыре — или сути, или качества, или количества, или


ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ И вообще надо рассмотреть, может ли вечное складываться из элементов. Если может, оно будет иметь материю, ибо все, что состоит из элементов, сложно. Стало быть, если все состоящее из элементов необходимо должно возникнуть из них (вечно ли оно или оно


Вторая часть. Вторая глава. О достижении трех целей

Вторая часть. Вторая глава. О достижении трех целей Поистине, пусть человек, наделенный столетней жизнью, стремится к трем целям, распределив [между ними] время и сочетая их так, чтобы одна не вредила другой (1). В детстве — приобретение знаний и другие дела артхи (2). В


Вторая часть. Пятьдесят вторая глава ОБ УГОЖДЕНИИ ВОЗЛЮБЛЕННОМУ

Вторая часть. Пятьдесят вторая глава ОБ УГОЖДЕНИИ ВОЗЛЮБЛЕННОМУ Соединившись с возлюбленным, пусть, чтобы усладить его, она ведет образ жизни единственной супруги (1). Пусть привязывает [его к себе], не привязываясь сама, но действуя, словно привязанная, — так выражена