24. Здесь и там

24. Здесь и там

— Грустно! Бедный старый фазан! — вздохнул кролик. — У него был такой замечательный хвост!

— Что с ним такого случилось, что тебе стало грустно? — спросила сова.

— Его застрелил один из тех двуногих.

— Грустно для тебя или для него?

— Грустно для него, но мне тоже жаль! — объяснил кролик.

— Грустно для тебя и глупо. Не для него.

— Почему не для нас обоих? — спросил кролик удивленно.

— Какая может быть разница между «жизнью» и «смертью»?

— Ну, — сказал кролик, — «жизнь» — это когда ты живешь, так сказать, а «смерть» — это, ну, когда ты мертв!

— Не вижу разницы, — заявила сова. — Феномен — это образ в уме, а психические образы — лишь видимость, очевидно, как в обиходном, так и в истинном смысле, и не важно, воспринимаются они во сне, галлюцинациях или так называемой «повседневной жизни».

— Да, конечно, но у него был такой замечательный хвост! — вздохнул кролик. — Разве он тебе не нравился?

— И что, если нравился? — настаивала сова. — Любой «ты» — это психический образ, как и мой, а все объективированное — не Я.

— Как скажешь, но я думаю, что для тебя это все равно имеет значение! — настаивал кролик.

— Это всего лишь сентиментальность в относительности, — проухала сова. — Разве может иметь значение, какими кажутся эти образы — «живыми» или «мертвыми»?

— Сентиментально, конечно, может! — упорствовал кролик.

— Это часть жизни-сновидения, — заключила сова. — К тому же, и это главное, Я не могу умереть, а может только то-что-не-есть-Я.

— А тогда ты можешь жить, или жить может только то-что-не-есть-ты? — спросил кролик.

— «Жизнь» — это просто психические представления, растянутые в «пространстве» и «времени», — терпеливо объяснила сова. — Я не могу ни «жить», ни «умереть».

— Тогда что ты можешь делать? — спросил кролик смело.

— Ничего, — ответила сова, — как и нет ничего, что может быть «сделано». Я ЕСТЬ.

— Звучит безрадостно! — заметил кролик удрученно.

— И это тоже относительно, по контрасту с его противоположностью, — настаивала сова. — Абсолютно, противоположности и противоречия не имеют смысла, и потому не существуют с истинной точки зрения.

— Это звучит еще безрадостнее! — отважился кролик.

— Относительное не может судить Абсолютное, — объяснила сова коротко, — потому что Абсолютное — это все, что есть относительное, когда оно перестает быть относительным.

— Значит, это не безрадостно? — спросил кролик.

— Это вообще не что-то. Если бы это было чем-то, оно было бы не абсолютным, а относительным! — заметила сова.

— Даже если это и не безрадостно, это звучит немного одиноко, — задумчиво пробормотал кролик.

— Одиноко! — проухала сова, хлопая огромными крыльями. — Кооо-мууу-чеее-мууу-гдеее? Мы все ЗДЕСЬ: это то, что все мы ЕСТЬ!

— Тогда где это? — спросил кролик.

— Это там, где ты ЕСТЬ, все, что ты ЕСТЬ, и ничто, кроме того, что ты ЕСТЬ, — сказала сова, устремляя на кролика взгляд своих пронзительных глаз. — Как ты можешь «жить» или «умереть», если ты ЕСТЬ как Я?