3. Типология лидеров

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

3. Типология лидеров

«Классифицировать означает искать и находить различное в общем, и общее – в различном».

Карл Линней.

По характеру возлагаемых на них ожиданий лидеры – а ведь все ожидают от них исключительно Добра, иначе: зачем тогда они? – подразделяются на такие основные типажи:

– лидер-«мессия»;

– лидер-«звезда»;

– лидер-аномист;

– лидер-авантюрист;

– лидер-волюнтарист;

– лидер-проходимец;

– лидер-подлец;

– лидер-виталист.

Все остальные лидерские типажи, представляющие: монархистов и анархистов; капиталистов и социалистов; олигархов и маргиналов; марксистов и маоистов; садистов и мазохистов; революционеров и эволюционеров; консерваторов и узурпаторов; патриотов и паразитов; «красных» и «зеленых»; «розовых» и «голубых»; «гринписовцев» и «гринкардовцев»; либералов и диктаторов; демократов и демагогов; аномалистов и анималистов; авангардистов и постмодернистов; экстрасенсов и экстравертов; спиритистов и стриптизеров; эксбиционистов и эсхатологистов; нигилистов и нимфоманок; националистов и нацистов; фашистов и расистов; сионистов и антисемитов; глобалистов и антиглобалистов; террористов и миротворцев; милитаристов и пацифистов; клерикалов и радикалов; фундаменталистов и воинствующих атеистов; сатанистов и ортодоксов; адвентистов и баптистов; мормонов и масонов; мизантропов и филантропов; консерваторов и реформаторов; стяжателей и альтруистов и пр., пр., пр., – являются либо вторичными по отношению к основным, либо производными от них.

Список основных типажей лидеров возглавляют возлагающие на себя, или же, по крайней мере, провозглашающие, что возлагающие, миссию Мессии.

То есть, – в соответствии с переводом с древнееврейского – Спасителя душ.

То есть, душе/спасителя.

Идущего на помощь, даже не получив сигнала SOS, который расшифровывается как либо:

– «Save our souls» – «Спасите наши души», либо как

– «Swim or sink» – «Плывите или утонем», либо как

– «Stop other signals» – «Прекратите другие сигналы».

В общем – Спасителя-Выручателя-Избавителя.

От всех бед-горестей-несчастий.

Всех горемычных, страждущих и жаждущих спасения-выручения-избавления.

Что – в самом деле – на уме у лидеров-«мессий» – одному Богу известно.

Говоря словами Николо Макиавелли, «язык им дан для того, чтобы скрывать свои мысли».

Но – заявка сделана.

Дальше – как говорится, как Бог даст.

И лидеру-«мессии», и тем, кто за ним повелся.

Или – им «развелся».

Сила каждого лидера-«мессии» зиждется на его «глубоком убеждении» в том, что он действительно силен.

Его уверенность в своих силах легко трансформируется в самоуверенность, которой он заражает окружающих, возбуждая в них веру в его сверхъестественные способности и такие же возможности.

Возникает своеобразная цепная реакция массового психоза, в процессе которой субъект и объект лидерства, взаимно распаляя друг друга, доходят до взаимного слияния в экстазе.

Это – не гипнотическое воздействие, где субъект как источник активности и объект как тот, на кого направлена эта активность, четко определены и функционально разделены, а именно экстатическое взаимодействие, при котором субъект и объект сливаются в двуедином порыве обожествления лидера-«мессии».

При этом субъект создает иллюзию полнейшей нерасчленимости себя с объектом.

На самом же деле он постоянно нацелен на то, чтобы посылать объект.

На подвиги, на свершения, ну, и так далее.

Объект же – в свою очередь и во всей своей совокупной массе – проявляет верноподданническую ретивость идти туда, куда посылает их субъект.

Увлекаемая лидером-«мессией» людская масса, – а каждое человеческое сообщество имеет свойство при определенных условиях превращаться именно в нее – исполнена решимости радостно умереть за него.

Только пусть скажет!

Или же – хотя бы только намекнет!

Именно в этом состоит суть необъяснимого – на первый, поверхностный взгляд – гипнотического феномена, заключенного во всемирно известном возгласе: «Ave, Сaesar, morituri te salutant!», – как приветствовали своего Цезаря восторженно идущие за него на смерть.

Первое, основное, главное, принципиальное различие между гипнотизером и лидером-«мессией» заключается в факторе времени их действия на воздействуемых.

Если гипноз есть кратковременное погружение объекта гипнотического воздействия в состояние управляемого контакта, то эффект, производимый лидером-«мессией» на массу воздействуемых, обретает устойчивый во времени характер, и не прекращается после прекращения контакта, обретая при этом все признаки «глубокого убеждения».

Второе различие – отсутствие обратной связи между воздействующим и воздействуемым при гипнозе и наличие ее при действии «фактора лидера-«мессии».

В ходе проведения гипнотических процедур изменениям подвергается лишь сознание того, на кого они направлены.

В процессе же действия «фактора лидера-«мессии» трансформацию претерпевает и сознание самого носителя этого фактора, все более проникающегося убежденностью в своей абсолютной мудрости, безупречной нравственной чистоте и беспрецедентной прозорливости.

В результате происходит полная атрофия таких атрибутов не-ущербного сознания, как-то: способность к критическому осмыслению происходящего; непредубежденность к аргументам оппонентов; взгляд на себя со стороны глазами не подверженного воздействию «чар» наблюдателя.

Атрофия же атрибутов любой системы означает неминуемую ее деградацию, проходящую через последовательный ряд стадий: от застоя (стагнации) – к упадку (депрессии) и от него (нее) – к вырождению (дегенерации).

Иными словами, возникая в «критические дни» для человеческих сообществ, «феномен лидера-«мессии», порождая иллюзию спасения, на самом деле несет в себе исключительно деструктивный потенциал по отношению к их продуктивному, эффективному и творческому развитию, становясь не только его «тормозом», но и разрушителем.

Содержа в себе по сути наркотический эффект снятия болевых ощущений, феномен лидера-«мессии» отнюдь не избавляет от самой опухоли, вызывающей боль, и, помимо того, таит в себе вторичный побочный эффект, выражающийся – по аналогии с похмельным синдромом или «ломками» наркомана – в жестоком разочаровании, неизбежно возникающем при крушении внушаемых лидерами-«мессиями» иллюзий.

По уровню своей визуальной и слуховой популярности с лидерами-«мессиями» сегодня достаточно успешно соперничают лидеры-«звезды».

Яркость их сияния на небосводе массовой культуры обычно прямо пропорциональна массе денег, в них вкладываемых.

«Если «звезды» зажигают, значит это кому-то нужно?», – вопрошал – только без кавычек вокруг «звезды» – в 1914-м году поэт, еще не ставший к тому времени псевдопролетарским, в своем опусе «Послушайте!».

«Значит – продолжил он тогда же и там же – кто-то называет эти плевочки жемчужинами?».

Двадцатью шестью веками ранее и на приличном расстоянии от Европы в поздних, но все равно – древнеиндийских – Ведах под названием «Упанишады» был зафиксирован прелюбопытнейший диалог:

Да, безусловно, сегодня лидеры-«звезды» массовой культуры светят.

Но – увы! – не греют.

Как гнилушки на болоте.

Источают из себя лишь холодный фосфоресцирующий свет, производимый из самих себя гнилостными бактериями.

Да, действительно, массовая культура делает людей равными. Но – на уровне ниже пояса.

Безусловно, в месиве массива лидеров-«звезд» периодически вспыхивают подлинные яркие светила необычайной талантливости (Джон Леннон, Фредди Меркюри (Фаррух Балсара), Майкл Джексон), но, поглощаемые «черной дырой» тотальной низкопробности, они, как правило, скоропостижно угасают и исчезают с лидерско-«звездастого» небосклона, оставляя после себя лишь изгаженный сплетнями профессиональных сплетников след и склочную грызню между своими наследниками.

Вокруг лидеров-«звезд» всегда крутится превеликое множество двуногих существ с ухватками рыбок-прилипал.

Они готовы в любой момент намертво прилепиться к каждой мало-мальски сенсационной выходке лидера-«звезды» или просто интимной подробности ее жизни и смаковать ее, пока не высосут из нее все, что смогут.

Высосанное таким образом преподносится досужему обывателю в качестве суррогата «духовной пищи».

Для вторичного ее обсасывания.

И – смакования.

Чем убогий потребитель, давно уже отвыкший от иного рода продуктов питания своей уже практически атрофированной мыслительной способности, и занимается.

Не без некоторого упоения.

Превращаясь тем самым из homo sapiens в homo ruminalis.

То есть, в человека жующего.

Питаясь – как им и положено по штату, отходами жизнедеятельности того, к кому они прилипли, двуногие «прилипалы», в свою очередь, орошают своих благодетелей своими отходами.

Очень часто – посмертно.

То есть, после смерти своих благодетелей.

Самой лакомой пищей для «прилипал пера» и всего их «прилепальего» бизнеса есть труп лидера-«звезды».

Точно так же, впрочем, как и труп лидера-«мессии».

При всей своей несхожести, их трупы ценятся одинаково высоко по своему основному потребительскому свойству, а именно: вызывать маниакальный некрофильский интерес к потаенным сторонам жизни, и особенно – смерти усопших лидеров.

Нет покоя кумирам. Даже после их смерти.

На их смерти наживаются.

По своей популярности среди досужих обывателей с лидерами-«звездами» успешно соперничают лидеры-аномисты (от греч. ? – отрицательная приставка и – ????? – закон).

Они тоже делают людей равными.

И тоже – ниже пояса.

На уровне нижней кромки револьверной кобуры, носимой на брючном ремне.

Как любил говорить самый известный изо всех узников знаменитой тюрьмы Алькатрас – Аль Капоне: «Бог создал людей. Полковник Семюэль Кольт сделал их равными».

Признавая факт существования юридических законов, типичный лидер-аномист категорически отрицает как обязательность их принятия для себя, так и необходимость их соблюдения.

Собой.

Он глубоко убежден, что законы дуракам и слабакам писаны, а умным и сильным, то есть, ему лично и таким личностям, как он, соблюдать нормы юридических законов не только не обязательно, но и вредно: от этого у лидера-аномиста портится настроение и пищеварение.

Романтически-героические корсары и флибустьеры, хорошие «плохие парни» – гангстеры и киллеры, преисполненные придуманной им борзописцами-сценаристами душевной теплотой к цветам в горшках, становятся кумирами, идолами и идеалами произрастающих в обывательской среде мечтателей о лаврах, литаврах и доходах «джентльменов удачи».

Джек-Воробей, капитаны Блад и Дрейк, дон Карлеоне и Аль Капоне, Леон-киллер и «Профессионал» смотрятся на кино-теле-компьютерных экранах символами отчаянной смелости, несокрушимой отваги, изобретательной смекалки и высшей, трансцендентальной справедливости.

Для прыщавых юнцов они становятся безусловными образцами для подражания.

Точно так же, как удачливая проститутка, женившая на себе престарелого слюноиспускающего миллионера/миллиардера, – для раскомплексованных девиц «без предрассудков».

Лидеры-«аномисты» ловко и непринужденно обходятся без соблюдения юридических законов и глубоко презирают такие «условности», как стыд и срам (это только застреленный в киевском оперном театре Петр Аркадьевич Столыпин каждое свое выступление на заседании возглавляемого им правительства России начинал словами: «К сраму и стыду нашему»).

Лидеры-аномисты находят чрезвычайно благоприятную среду для своего произрастания в восхищенных взглядах, обращенных на них их открыторотыми почитателями, чья радужная мечта – чтобы у них все было и чтобы им за это ничего не было.

Сильные, проворные, пронырливые, блещущие своим порочно-притягательным великолепием, брызжущие во все стороны своей ослепительной харизмой и зарабатывающие при этом – быстро! – большие кучи денег, завоевывающие благосклонность длинноногих красавиц – что еще нужно лидерам-аномистам для того, чтобы стать кумирами жаждущих быть такими же?!

Ничего.

Все нужное для этого у них есть.

Лидеры-аномисты, как поется в детской песенке из мультфильма «Бременские музыканты», – «Работники ножа и топора – романтики с большой дороги», – являются наглядными образцами того, как, говоря словами известной хоровой песни для взрослых под названием «Интернационал» стать – быстро! – из того, «кто был ничем», всем.

Это-то и привлекает, и вовлекает в ряды аномистов все новых и новых членов, из которых произрастают новые лидеры-аномисты.

Их не отпугивает – по крайней мере – чисто теоретически – даже перспектива оказаться в местах «не столь отдаленных», поскольку и там можно применить свои склонности и наклонности.

Став, например, «паханом».

Или – «смотрящим».

На худой конец – «главпетухом»: есть и такая «должность» «на зоне».

Естественно, не самая престижная, но все-таки лидерская.

Хотя бы и среди «петухов».

Низших «рангов».

Грезящих повышением своего «петушиного ранга» и готовых на все – без каких бы то ни было ограничений и исключений – ради осуществления грезящегося.

По своему типажу к лидерам-аномистам наиболее близко примыкают лидеры-авантюристы.

Они – в отличие от лидеров-аномистов – считают совершенно не обязательным нарушать юридические законы и сознательно противопоставлять им свои действия.

Задорные и бесшабашные, эти слуги собственного разгулявшегося адреналина своей подчеркнутой импульсивностью и нарочитой иррациональностью вызывают вполне объяснимую симпатию у всех, кого уже откровенно воротит от ставшего на сегодня практически тотальным меркантилизма и педантичной расчетливости.

«Ввязаться в бой, а там – Бог нам поможет!», – классический девиз лидера-авантюриста.

Однако девиз: «С нами Бог!», – был отчеканен, – хотя и разноязычно, – на пряжках солдат армий обеих враждующих во время первой Мировой войны сторон.

Соответственно, и «те» – кто убивали «этих», и «эти» – кто убивали «тех», надеялись на Его Личную помощь и поддержку.

Авантюристы всех мастей воюют не только с закостенелыми педантами, но и друг с другом, пытаясь – каждый со своей стороны – призвать себе в союзники Бога, а когда это не помогает, то и Дьявола.

Они либо нанимаются на службу к более авторитетным и «заслуженным» авантюристам, стремясь по ходу дела превзойти их в этом качестве, либо создают и возглавляют свои собственные структуры, насквозь пропитанные духом авантюризма.

Те, кому одна либо другая затея удается, становятся лидерами-авантюристами.

По большому счету им, мягко говоря, глубоко индифферентно, под знаменами каких цветов воевать.

Главное для них – иметь возможность проявить себя так, чтобы у всех от этого «в зобу дыханье сперло».

«Ух, ты!», – а также: «Во дает!», – вот наижеланнейшие комплименты для лидера-авантюриста классического образца.

Для того чтобы их удостоиться, лидер-авантюрист всегда – как юный пионер эпохи развитого застоя – готов.

В отличие от пионера-отличника в освоении основ «научного атеизма» – лезть хоть к «Богу в душу», хоть к «черту в зубы».

Подтверждением успешности такого рода экзерсисов служат, конечно же, деньги, желательно, как можно б?льшие, хотя – по больш?му счету – не они – самоцель для лидера-авантюриста.

В военное время наградой для тех авантюристов, которым посчастливилось – пусть даже временно – не удостоиться дубового креста на своей могиле, являются ордена, медали и кресты «с дубовыми листьями».

В мирное высшая награда для лидера авантюриста – попадание на страницы книги рекордов Гиннеса.

Ее бумага все стерпит.

От откровеннейшей глупости до не менее откровенной дурости.

Как говорил Иммануил Кант, «дурость есть глупость, сцепленная со злобностью».

От явной глупости до откровенной дурости всего один шаг.

О чем объективно и беспристрастно свидетельствует История.

Начиная от Герострата, спалившего ни в чем не повинное одно из семи чудес света: храм богини Артемиды в Эфесе.

Сегодня – на радость продолжателям сомнительного по своимдостоинствам дела Герострата – имеется книга рекордов Гиннесса – фактически кунсткамера для еще не заспиртованных экспонатов.

«Ярмарка тщеславия», – это название, придуманное Уильямом Теккереем совсем по другому поводу – как раз для нее.

Она – классический образец того, как можно демонстративно ненавидеть все человеческое в человеке ради удовлетворения собственного тщеславия.

В качестве примеров экстремальных – мягко говоря – экспериментов над человеческой сущностью, зафиксированных в книге рекордов имени пивоваренной фирмы «Guinness», предлагаются – тут и сейчас – фрагменты из ее раздела под звучащим в данном случае как издевательство названием: «Человек».

Так, например, в этом разделе приводится описание и прилагается фотография человека, имеющего самое большое количество добровольно сделанных им проколов в своем собственном теле.

Общим числом – 453.

Двести семьдесят восемь из них – в области гениталий.

Не показанных на фото.

К вящему огорчению особо любопытствующих.

То же, что не закрыто костюмом и галстуком, показано.

Во всей своей неописуемой и трудновообразимой красе.

Как говорили в Древнем Риме, «Dictum sapienti sat est», – «Умному достаточно».

Полюбуйтесь на фото № 1.

После чего обратите внимание на фото № 2.

Фото № 1. Рольф Бухголь (Германия) – мировой лидер по числу пирсингов на своем собственном теле

Фото № 2. Это – мировой лидер по числу иголок в голове. Зовут его Вэнь Шеньгу (Тайвань)

Фото № 3. Крис Уолтон (Лас-Вегас, США), всемирный лидер по длине своих ногтей

Фото № 4. Их имена окутаны Тайной

Если Вас не утомило любование представленными здесь красотами, любезно предоставленными Книгой рекордов Гиннеса, Вам, как настоящим гурманам, предлагается фото еще одного лидера.

Точнее – «лидерши» (см. фото № 3).

Зовут обладательницу и постоянную носительницу такой неопис?емой красоты Крис Уолтон. Из Лас-Вегаса.

Она – мировая «лидерша» по длине собственноручно отрощенных ногтей на своих собственных руках.

На правой – 288 см., на левой – 309 см.

Как сказала сыгранная Фаиной Раневской героиня фильма «Весна», «Красота – это страшная сила!», – ярким свидетельством чему служат не только предыдущие, но и последующее фото № 4, взятое из статьи «Анорексия» в Википедии.

В книгу рекордов Гиннесса эти жрицы анорексичной красоты пока еще не попали.

Но очень стремятся к этому!

И, можете не сомневаться, уважаемый Читатель, попадут.

Обязательно.

Всенепременно.

Если доживут.

А не доживут, то все равно – попадут.

Посмертно.

Зато нам доподлинно известно имя лидера, чье фото представлено ниже.

По собственному признанию мисс (или – миссис: Книга рекордов Гиннесса об этом обстоятельстве деликатно умалчивает) Гудмен, она как-то раз была ударена хоккейной маской по голове, и с тех пор она – постоянная участница и неизменная победительница международных конкурсов на звание «Мисс пучеглазие».

Полюбуйтесь.

Кимберли Гудмен, жительница Чикаго, штат Иллинойс, США, мировой лидер по пучеглазости

Это уже – не глупость.

Это – спланированный и организованный бизнес.

Основанный на опускании планки «интеллектуальных» запросов потребителей «товара» до уровня «пожрать и поржать».

Доить ему человеческую глупость – не передоить!

Достаточно только посмотреть на представленные здесь фото, чтобы согласиться с высказываниями, сделанными по одному и тому же поводу двумя разными людьми, жившими в очень разные эпохи, но мыслившими вполне современно для любой эпохи.

Первый из них – Эразм Роттердамский поделился со своими читателями своими соображениями по поводу наблюдаемого им в жизни: «Когда я вижу человеческую глупость, у меня начинает складываться представление о бесконечности».

Второй – лауреат Нобелевской премии Альберт Эйнштейн заявил: «В Мире есть две бесконечности: Вселенная и человеческая глупость, хотя насчет первой я сомневаюсь». Не вызывала сомнений бесконечность человеческой глупости и у Хиеронима Босха (см. репродукцию).

У кого такие сомнения все же еще есть, Книга рекордов Гинесса их быстренько развеет.

Хиероним Босх. «Корабль дураков» (1490 г.)

Достаточно лишь прочесть в ней свидетельство о человеке, правда, без его фото и имени, из страны Зимбабве.

Для того чтобы стать мировым лидером по количеству принятых таблеток, он их поглотил 565939.

Точность – как в аптеке.

После этого, правда, он умер, но дело его живет и процветает.

По крайней мере, среди желающих попасть в Книгу рекордов Гиннеса.

Посредством скоростного поедания.

Максимального числа «хот догов», заварных пирожных, естественно, с кремом, длиннющих спагетти, жалящущих пучков крапивы, и т. д., и т. п. (фотографии победителей этих соревнований в процессе установления ими рекордов здесь не приводятся из-за вполне предсказуемой физиологической реакции уважаемого Читателя/Читательницы на то, что Ему/Ей пришлось бы увидеть).

Что это?

Бунт?

Но бунтари вооружаются рогатинами или «коктейлем Молотова», а не пирсингом в свои гениталии и не иглами себе в голову.

Если все же это – бунт, если это – протест, то, говоря словами Пушкина из пропущенной главы к его «Капитанской дочке», «бессмысленный и беспощадный».

По отношению к себе и ко всему человеческому в себе.

И – в людях.

Маразм?

Который с годами крепчает?

Когда годы уходят, а мудрость все никак не приходит?

Но престарелые маразматики, как правило, не занимаются само/членовредительством.

Врожденная наследственная патология?

Но ни стремление втыкать себе инородные предметы в различные части тела, ни тяга к сверхскоростному поеданию «хот догов» не передается генетически.

Тогда все-таки: что это?

Это – проявление присущего каждому лидеру-авантюристу стремления выделиться среди среды ничем не примечательных, как он считает, людей.

Хоть чем-то.

Войти в «анналы».

Через любой проход.

В любом качестве.

Хоть чучелом, хоть тушкой.

Именно такого истолкования заслуживает помещенное в разделе «Достижения» описание «рекорда по проползанию».

Некий Джагдиш Чандр ползком преодолел расстояние между городами Алигарх (?!) и Джамму, что составило 1400 (тысячу четыреста!) километров.

Не для того человек поднимался на ноги, чтобы опуститься до уровня червеподобного.

Безусловно, издевательство над собственным организмом, как и глумление над собственным телом, производимое по собственной же инициативе – дело сугубо добровольное.

Как сказал Иммануил Кант в своей «Критике чистого разума», «глупость – это болезнь, от которой нет лекарства».

К счастью – не настолько заразная, насколько не хотелось бы.

Имеющий иммунитет – да не заболеет.

Заболевший же глупостью далеко не так безнадежен, как это может показаться.

Действительно, Кант прав, и от глупости нельзя вылечить.

Ничем.

Но от нее можно вылечиться.

Если захотеть.

Единственное, что для этого требуется – желание, стремление, воля и умение не наступать на грабли: ни на те, на которые уже наступали, ни на те, на которые еще не ступала нога человека.

Для того чтобы не наступить на новенькие грабли, достаточно, увидев их, вспомнить про старенькие, а, вспомнив, произнести ключевое слово: «Ага!»

Требование минимальное, но вполне действенное.

Значительно б?льшую угрозу, чем лидер-авантюрист-червяк, опасный лишь для самого себя и для своих идиотических последователей, таит в себе лидер-авантюрист-сверхчеловек, приносящий на алтарь лидерства-авантюризма в жертву собственным амбициям и здоровье, и саму жизнь.

Не свою, а – других людей.

Так или иначе зависящих от него.

Сумасбродные прожекты, приходящие правителю-самодуру в его самодурью голову, больно бьют и по головам, и по организмам в целом тех людей, единственной виной которых является то, что они терпят его правление.

По-видимому, именно это имел в виду известный социолог Жозеф де Местр, живший еще в XIX-м столетии, произнося самое знаменитое свое изречение: «Каждый народ имеет то правительство, которого он заслуживает».

Сказано предельно жестко, но – по сути – справедливо.

Без фатализма.

Более того, с изрядной долей оптимизма.

Не заслуживающий да не заимеет!

Что может быть более справедливого?

Только одно:

ЗАСЛУЖИВАЮЩИЙ ДА ПОЛУЧИТ.

Сполна.

Все то, что заслужил.

Хоть плохого, хоть хорошего.

В этом суть оптимизма.

Противостоящего и противодействующего как уныло-занудному пессимизму, так и бравурно-безответственному авантюризму.

Бессильным и безвольным сопутствуют лишь неудачи.

Именно поэтому лидеров-пессимистов не было, нет, и не будет.

Их просто не может быть, потому что люди никогда не хотели, не хотят и не захотят идти за теми, от кого веет бессилием, безволием и, как следствие – неудачливостью.

Пессимист притягивает к себе черноту неудачи, как магнит – опилки черных металлов, отталкивая от себя и удачу, и потенциальных последователей.

Его-то и притягивает – на его же беду – абсолютный оптимист – тот, кто в могильных крестах видит одни сплошные плюсы.

Он – лидер-волюнтарист.

Из него энергия и воля бьют фонтаном.

Он чрезвычайно инициативен.

Невероятно активен.

И, как правило, глуп.

Подминая под себя и давя всмятку и любые живые ростки человеческого достоинства, и людские судьбы – как многотонный танк – грязь, лидер-волюнтарист прет по жизни, изрыгая из своего perpetuum mobile грохот, гарь и вонь, отравляя продуктами своей кипучей деятельности всю окружающую среду.

Парадокс лидера-волюнтариста: его, как правило, ненавидят, но ему обычно подчиняются.

Как сказал когда-то один из самых одиозных правителей в Истории – Калигула, – «oderint dum probent» – «пусть ненавидят, лишь бы боялись», а, убоявшись – подчинялись.

Если девиз лидера-авантюриста: «Авось пронесет!», – то у лидера-волюнтариста этот лозунг трансформируется в бравурное, как парадный марш NSDAP «Horst Wessel»: «Пронесет! Обязательно! С шумом и пылью!».

То есть, лидер-волюнтарист глубоко убежден, что ему «любое море по колено» и «любые горы по плечу».

Своей убежденностью он заражает – как вирусоноситель – окружающих, требуя от них неукоснительного выполнения своих горячечно-бредовых прожектов.

Любую неудачу в реализации своих идиотских задумок-придумок он приписывает проискам врагов, которыми он объявляет всякого не согласного с ним.

От врагов же он всегда требует одного: сдаться на милость победителя.

То есть – его.

Лично.

«Кто не с нами – тот против нас!», – провозглашает лидер-волюнтарист, имея в виду под «нами» и «нас», естественно, себя.

Лично.

«Кто против нас (см. выше), тот наш враг».

«Если враг не сдается, его уничтожают».

Такова «логика» лидера-волюнтариста.

Это логика танка, на полном ходу несущегося в пропасть.

Вместе со всем своим экипажем.

Она – предел его сумасбродных устремлений.

Она – его удел.

Лидер-волюнтарист как тип имеет два подтипа: волюнтарист-слепень и волюнтарист-глухарь.

Первый, как и его тезка-насекомое, вонзив свой кровососущий хоботок в тело своей жертвы, начисто утрачивает способность что-либо видеть вокруг себя, испытывая пароксизм самодовольства от самого акта сосания.

Ухватив Жар-Птицу за ее хвостовое перо, волюнтарист-слепень впадает в экстаз самоуверенности в том, что он ухватил Бога за бороду.

Раз и навсегда.

Отныне и вовеки веков.

Теперь – по его, волюнтариста-слепня «глубокому убеждению», – ему можно расслабиться и получать заслуженное им удовольствие, и если и двигаться, то только по инерции: в раз и навсегда определенном им самим направлении.

Туда же лидер-волюнтарист-слепень тянет и всех следующих за ним (см. репродукцию).

Питер Брейгль Старший. «Слепые» (1568 г.)

Для ведомых лидером-волюнтаристом страшна не так его физическая, как умственная слепота.

При бельме на «глазу разума» лидера-волюнтариста-слепня не только он, но и все следующие за ним, и доверившиеся ему, наткнувшись на любую мало-мальски глубокую яму (канаву, колдобину), обречены на неизбежное падение с более чем вероятным последующим членовредительством.

Мировой Истории известны различные великие.

Великий Слепой – Гомер.

Великий Немой – дозвуковой кинематограф эпохи Чарли Чаплина, Мери Пикфорд и Дугласа Фербенкса.

Великий Хромой – Талейран.

Не было только в Истории Великого Тупого.

Такого История не зафиксировала.

По-видимому, от беспредельного стыда за него.

Ведь именно они – тупоголовые лидеры, слепые на главный – «третий глаз», которым является око человеческого Разума, процируют и инициируют подавляющее нас всех число всех наших бед и напастей.

Второй подтип лидера-волюнтариста – лидер-волюнтарист-глухарь.

Он ведет себя в точности так, как пернатый глухарь на току.

Тот, находясь в процессе самозабвенного ухаживания за вожделенной им самкой, растопыривает перья своего хвоста и перестает что-либо слышать, кроме своего собственного голоса, становясь тем самым предельно уязвимым перед лицом любых объективно возникающих неблагоприятных обстоятельств.

И – подставляя под «удар судьбы» заслушавшуюся его самку.

Лидер-волюнтарист-глухарь ведет себя ничуть не лучше.

Слушая и слыша только себя, он упивается исключительно своим витийствующим краснобайством, не воспринимая даже самых кричащих сигналов опасности и для него, и для всех ведомых им.

Объединяет же лидера-волюнтариста-слепня и лидера-волюнтариста-глухаря то, что в обеих своих ипостасях лидер-волюнтарист – «человек с убеждениями».

На первый взгляд это делает ему честь как человеку мыслящему и домыслившемуся аж до убеждений.

Но это – только на первый, и притом – поверхностный взгляд.

Марк Аврелий же призывал всех мыслящих не довольствоваться поверхностным взглядом, а проникать чудесным оком Разума в глубинную суть каждой интересующей вещи, будь то предмет, явление или процесс.

По сути же своей убеждение отнюдь не относится к формам мысли.

Павел Васильевич Копнин, – пожалуй, самый авторитетный специалист в области мыслеведения, по крайней мере, за последних пятьдесят лет, формами мысли как результата или же мышления как процесса называл: понятие; суждение (как связь понятий); умозаключение (как связь суждений); идею (как единство объективного знания и субъективной цели); гипотезу (как предположение) и принцип (как стержневую идею, пронизывающую собой всю структуру каждой концепции или доктрины).

Как видим, среди форм мысли или мышления у П.В. Копнина не нашлось места такой, как убеждение.

Почему?

Потому что убеждение является лишь формой умерщвления мысли путем ее стереотипизации, догматизации и абсолютизации.

По определению Александра Александровича Зиновьева, изложенному в его работе «Хомо советикус», «убеждения суть лишь компенсация за неспособность точно понять данное явление в его конкретности. Они – априорные установки на то, как поступать в конкретной ситуации без понимания ее конкретности. Человек с убеждениями догматичен, зануден, и, как правило – глуп. Убеждения… лишь украшают тщеславие, оправдывают нечистую совесть и маскируют глупость».

Любое «глубокое убеждение» суть не что иное, как абсолютизация определенной идеи, вынесение ее за границы действительной ее применимости, туда, где она уже по сути дела утрачивает свойство быть истиной, ведь всякая истина, возведенная в абсолют, вырождается в абсурд.

Сомневаетесь, уважаемый Читатель?

Возражаете?

Прекрасно!

Великолепно!

Поскольку, как справедливо заметил Уильям Эллери Ченнинг, «ничто так не помогает победе истины, как сопротивление ей».

Прокладывая себе путь через «огонь и воду» противодействия ей, истина получает прекрасную закалку, становясь от этого все мощней, крепче и – действенней.

Но – лишь в границах действительного ее применения.

Возьмем, к примеру, простейший образец истины.

Непреходящей.

Несомненной.

Незыблемой.

На все времена.

И – во веки веков.

А именно: «Нужно уважать старших».

Нужно?

Нужно.

Однозначно.

Истина?

Конечно!

Несомненно!

Абсолютно!

Казалось бы…

На самом же деле, как только эта самая истина будет возведена в ранг абсолюта, она сразу же выродится в абсурд.

Даже – в два.

Абсурд первый: абсолютизируя истину о том, что требуется уважать старших, получается, что требуется уважать только старших, исключительно старших, никого кроме старших, и таким образом на выходе появляется вывод, гласящий о том, что не следует уважать ни своих ровесников, ни – ни в коем случае! – тех, кто младше нас.

И разве же это – не абсурд?

Абсурд второй: возводя в ранг абсолюта истину о том, что нужно уважать старших, получаем категорический императив, повелевающий уважать всех без исключения старших, независимо от того, достойны они уважения, или же нет.

Если же у этого старшего никаких достоинств, кроме «седины в бороду и беса в ребро» нет, а есть за плечами только длиннющая вереница преступлений с извращениями, то повеление его уважать будет не только абсурдным, но и кощунственным.

Уважать в таком случае будем только его права, записанные в Конституции.

Но – не его самого.

Потому как не за что.

Каждый человек достоин уважения.

Уже за то, что он – человек.

Потому что, как сказал Генрих Гейне, «каждый человек – это целый мир, который вместе с ним рождается и вместе с ним умирает, и под каждой могильной плитой лежит Всемирная История».

То есть, всей Всемирной Истории, а не только биологическим папе и маме пришлось изрядно потрудиться, чтобы в этот Мир пришел этот человек.

Поэтому даже не знакомому нам человеку мы предоставляем кредит.

Беспроцентный.

Нашего доверия и уважения.

Априорно.

Доопытно.

И уважать мы будем этого человека не вечно.

Не всегда.

Не беспредельно.

Но лишь до тех пор, пока этот человек не начнет доказывать обратное.

То есть, у каждой истины есть граница действительной ее применимости, за которой она не только перестает быть истиной, но и превращается в прямую свою противоположность, то есть, в абсурд.

«Человек с убеждениями» ни в какую это не воспринимает и категорически это отрицает.

Соответственно, человек с убеждениями редко сомневается, но часто ошибается.

Именно в этом кроется главная беда лидера-волюнтариста, а заодно и всех тех, кто за ним следует.

Способ его мышления примитивен, убог и ущербен.

Лидер-волюнтарист и в своем мышлении, и в своих действиях опирается на сложившиеся в его сознании догмы и стереотипы, которые, возможно, когда-то, где-то и срабатывали, но которые отнюдь не обеспечивают их автоматического и эффективного срабатывания везде и всегда.

Его «глубокие убеждения» в изменяющейся действительности уместны примерно так же, как лыжи на цветущей клумбе или коньки на водной глади летнего пруда.

Руководствующийся исключительно своими «глубокими убеждениями», возводя их в ранг абсолюта, лидер-волюнтарист не способен адекватно оценивать ситуацию, в которой он действует, и, соответственно, принимать в ней оптимальные решения.

Лидер-волюнтарист всегда хочет «как лучше».

Получается же у него всегда – «как всегда».

Как всегда же получается и у лидера-проходимца отличающегося, как небезызвестная птица-говорун, умом и сообразительностью.

Однако направленными чрезвычайно специфически: на то, чтобы продраться, прорваться, протолкаться к вершинам богатства и власти не просто не церемонясь а выборе средств, а специально выбирая самые дурно пахнущие, самые омерзительные, самые чудовищные из них.

Полагая при этом, что на сей стезе, во-первых, у него будет меньше конкурентов, ведь для нормального человека применение такого рода средств неприемлемо по определению, а, во-вторых, что именно такие средства являются самыми эффективными, поскольку ориентированы на устрашение и на беспощадное подавление всякого сопротивления.

Заканчивают же все лидеры-проходимцы одинаково.

Пока противодействие им не оформится в организованную силу, они процветают.

Однако, поскольку своими действиями они вызывают протест и возмущение всех, кого проходимцы презирают как недостаточно наглых и кем пренебрегают как недостаточно коварных, постольку все к конце концов объединяются против лидеров-проходимцев, и тут уж им – не сдобровать.

Практически вплотную к категории лидеров-проходимцев примыкает тот тип лидеров, которых иначе, чем подлецами и не назовешь.

Что же это за типаж: лидер-подлец?

Конечно же, это лидер по количеству и «качеству подлостей», чинимых ним по отношению к другим.

Подлец всегда рад стараться.

Сделать другому подлость.

И самому насладиться радостным смакованием ее горестных – для другого – последствий.

В этом – его отличие от лидера-проходимца: тому – фактически – глубоко безразлично, стало ли кому-то, кроме него самого, хорошо от его действий, или же – плохо.

Лидер подлец – не таков!

Ему мало того, чтобы ему самому было хорошо: ему обязательно нужно, чтобы при этом другим было плохо.

Причинить вред другому сгоряча – безответственность.

Причинить вред другому, желая сделать ему как можно лучше – благоглупость.

Сделать несчастным другого для пользы дела – цинизм.

Сделать несчастным другого для своей собственной пользы – циничный эгоизм.

Причинить несчастье другому из-за полного безразличия к его судьбе – бездушие (проходимец – именно таков).

Покарать несчастного другого как можно более болезненно для него – жестокость.

Причинить несчастье другому для того, чтобы насладиться его страданиями – садизм.

Подлость же отличается и от благоглупости, и от безответственности, и от бездушия, и от садизма.

От благоглупости – тем, что делается она вполне расчетливо.

От безответственности – тем, что на все вопросы у подлеца всегда готов один и тот же ответ: тот, кто пострадал, сам во всем виноват, ведь, как гласит классика жанра, наказания без вины не бывает.

От бездушия – тем, что подлец испытывает не равнодушие, а счастье от причинения им самим несчастья другому.

От садизма – тем, что садист наслаждается мучениями другого, а подлец наслаждается собой: тем, как ловко ему удалось осуществить задуманное, а именно – сделать другого виновным и наказанным.

Вместо себя.

Подведем итог.

Классификации никуда не годных типов лидеров.

Ни «мессия», ни «звезда», ни аномист, ни авантюрист, ни волюнтарист, ни проходимец не годятся на то, чтобы хоть на что-то годное сгодиться.

Тот же тип, который нужен для того, чтобы было как нужно, должен быть таким, чтобы обеспечивать в конкретных обстоятельствах и реальных ситуациях получение и реализацию жизнеспособных решений.

Следовательно, и название его должно быть соответствующим.

Поэтому остановимся на термине: лидер-виталист.

Именно он призван:

– во-первых, генерировать жизнеспособные идеи, реализация которых обеспечивает эффективное, продуктивное, позитивно-перспективное решение реальных, конкретных проблем во всей их реальности и конкретности;

– во-вторых, собирать под свои знамена людей, понимающих, улучшающих, дополняющих, развивающих, продуцирующих жизнеспособные идеи и готовых прилагать все свои силы, умения, способности и таланты для их реализации;

– в-третьих, организовать и сплотить их в жизнеспособное единство, объединенное общей целью и общей мечтой;

– в-четвертых, умело и ответственно повести людей за собой к осуществлению достойной жизненно-важной цели достойными средствами;

– в-пятых, обеспечить достижение жизненно-важной цели и – по ее достижении – представить новую, еще более захватывающую;

– в-шестых, быть всегда готовым единолично ответить за неудачу, если таковая постигнет затеянное предприятие: как говорил Наполеон, не бывает плохих солдат, бывают плохие генералы.

Именно такой тип лидера – явление настолько же ценное, насколько и редкое.

Формирование именно такого типа лидера – главная проблема лидерства.

Но – не единственная.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.