Глава 6

Глава 6

Краткий трактат о «Мече Тайа»[26], приведенный здесь целиком, поможет нам понять то, что можно назвать «метафизикой меча» Дзягю Тадзима-но-ками.

Меч Тайа.

Искусство меча, как я понимаю, не в борьбе за победу, не в испытании силы, не в том, чтобы сделать шаг вперед или назад. Оно состоит в том, что вы (ваше) не видите меня (мое), а я (мое) не видит вас.[27] Тот, кто проник туда, где небо и земля не разделялись, — где Инь и Ян еще не разделился, о том и говорят, что он достиг совершенства (в своем искусстве).

Человек, который в совершенстве овладел искусством, не пользуется мечом. Его противник сам себя убивает. А когда такой человек пользуется мечом, — то только для того, чтобы дать жизнь другим. Когда нужно убивать, он убивает, когда нужно дать жизнь, дает жизнь. Убивая, не думает об убийстве, поддерживая жизнь, не думает о поддерживании жизни, ибо не в убийстве и не в поддерживании жизни не замешано «я». Человек не видит «того» и «этого», и в то же время хорошо видит, что есть «то» и «это». Он не делает различия и в то же время хорошо знает, что есть что. Он идет по воде, будто по земле, по земле, будто по воде. Тому, кто достиг этой свободы, не сможет помешать никто на земле. Он стоит совершенно сам по себе.

Вы бы хотели этого достичь?

Когда вы идете или отдыхаете, сидите или лежите, разговариваете или пребываете в покое, когда едите рис или пьете чай, — не позволяйте себе быть вялыми, не позволяйте себе лениться, но упорствуйте в поисках «этого». Когда, минуя месяцы и годы, «это» раскроется, как свет во тьме (в которой вы находились, не зная, как вам быть со знанием, которое не передается от учителя) и откроется источник чудес, — из него появится действие и не-действие. Когда вы достигаете «этого», вы осознаете то состояние, которое проходит сквозь относительность вещей в нашу повседневную жизнь и не покидает ее. Это я называю Мечом Тайа.

Открывая Меч Тайа в себе, каждый осознает свое совершенство. Когда он чист, даже Дэвы (небесные существа) боятся его, но когда он не чист, они могут сыграть злую шутку с вами. Когда высшая рука встретит другую, и они скрестят мечи, ни одна из сторон не одержит победу. Так же было, когда Будда поднял цветок, а Махакашьяпа улыбнулся. Например, определить мельчайшее различие в весе, едва взглянув на кусок золота или серебра — это обычное дело рассудка. Что же касается того, кто достиг совершенства в искусстве, он разрубит вас натрое, прежде чем вы обратитесь к одному или уясните три[28] и более того, если вы стоите с ним лицом к лицу.

Такой человек никогда не даст вам увидеть своего клинка. Клинок мелькает, как вспышка молнии, как порыв бури. Ну а те, кто не получил настоящей тренировки, задержатся на чем — нибудь, потеряв свободу движений. Такой человек испортит клинок и поранит себя. Не допускайте ошибочных мыслей, не занимайтесь бесполезными расчетами. «Это» не выразить словами, «этому» нельзя подражать, «это» необходимо тренировать. Вы должны пережить «это» сами, помимо всех учений.

Когда «это» осознано, «оно» движется совершенно свободно, независимо от того, как «это» используется. Иногда «оно» утверждает себя, иногда отрицает и ничего с «ним» поделать не могут. В чем же смысл всего этого? Один мудрец древности сказал: «Если в вашем доме нет изображения хакутаку, тогда вы этого не боитесь».

Когда после практики и долгой самодисциплины вы приходите к этой мудрости, тогда поднять «единый меч» — значит сохранить мир во всем мире. И здесь нет никакого легкомыслия!

Конец трактата о мече Тайа.

34 Хакутаку (по-кит, пай-цзе) — это таинственное создание, чье тело напоминает руку, а голова у него человеческая. В древности верили, что это существо поедает наши плохие сны и злые переживания, поэтому те, кто хотел, чтобы оно съело все их болезни, вешали изображение на воротах или внутри своего дома. Такуан здесь имеет в виду то, что это хакутаку может уничтожить всё плохое в нашей жизни, тем самым привлекая к себе все хорошее. Лучше, чтобы ничто вокруг не напоминало нам о зле, ибо каждая мысль о нем ведет нас ко злу. «Лучше пусть и хорошие вещи тоже не происходят». Хорошее и плохое взаимодополняют друг друга и когда мы признаем одно, автоматически принимаем и другое.

Почти одновременно с Дзягю Тадзима-но-ками в Эдо, — теперь Токио — жил за рекою Сумиде другой фехтовальщик, известный под именем Одариги Итиун. В то время, как теперь известно, Тадзима — но-ками был связан с кланом Токугава, находился на вершине славы и обладал огромной известностью. А учитель третьего сегуна был известен узкому кругу своих друзей и учеников. Их социальное положение различалось. Однако, судя по тому, что он писал, Итиун был лучшим фехтовальщиком. Он презирал тех профессиональных учителей, что собирались вокруг политических деятелей, ибо у них, как говорил его учитель Сэкуин, были «грубые души», стремящиеся к достижениям славы. Такие учителя ради почестей приносили в жертву свое искусство.

Общим в философии фехтования Итиуна и Дзягю было то, что в основе лежал дзен-буддизм. Итиун был склонен больше придавать значение пониманию задач дзен, за которым, как он говорил, приходило и понимание техники. Дзягю, напротив, больше придавал значение технике, хотя и подчеркивал значение дзен для фехтования. Но он не заходил так далеко, как Итиун, который совершенно игнорировал тактическое искусство, как таковое. Итиун открыто заявлял, что его меч был мечом «не-деяния», «не-искусства», «не техники», «неритмичности», «полагающимся на ничто», не нуждающемся ни в чем, что подобно искусству фехтования. И всякий, как считал он, кто будет говорить о методе его практической тренировки, скажет, что это «очень странно и необычно». И, наконец, Итиун характеризовал свой меч и его назначение не в ай-ути, а в ай-нукэ.

35 Ай-Нукэ означает взаимное уклонение или избавление. Ай-ути — взаимное убийство. Этому Итиун придавал большое значение.

Последующее представляет собой сильно сокращенный конспект, написанный в конце восемнадцатого века с оригинального произведения, написанного Одариги Итиуном. Этот конспект составил Хария Сэккиун, будучи продолжателем традиций школы «Меча Непребывающего Ума» (шудзюсин-кэн). Эта рукопись имеет очень большое значение для изучения фехтования, показывая всеобъемлющее значение духовной тренировки в сравнении с обучением фехтованию как ремеслу, и показывает отношение просветленной личности к техническому мастерству. Фехтование — это не искусство убивать, оно состоит в том, чтобы развивать себя нравственно, философски, духовно.