XXVII Политика
XXVII
Политика
Это и наука, и искусство. Наука, потому что она требует точных и определенных знаний о том, как управлять людьми, а искусство необходимо для огромного вдохновения, которое поможет применять законы этой науки.
Что является объектом политики? Управление народами, причем управление, требующее от руководящей верхушки хорошего воспитания. Речь идет о том, чтобы показать людям путь восхождения, который вырвал бы их из оков боли и неведения и поднял к вершинам человеческого предназначения.
Чтобы это управление было законным, нужно, чтобы этим занимался тот, кто умеет и способен это делать, потому что уже доказал, что в состоянии управлять самим собой. Тот, кто не умеет и не может этого делать, является ведомым. В возможности управлять нет никакого преимущества, как нет и бесчестья в том, чтобы тобой управляли, просто каждый находится на своем месте.
Если мы используем параллели, которыми пользовались все великие проповедники, когда-либо приходившие в этот мир, и сравним народы со стадом, то кто кем управляет? Пастырь овцами или овцы пастырем?
* * *
При таком взгляде на вещи политика представляется делом очень простым, но в сетях Майи все усложняется. И политика усложняется до предела.
Во-первых, почти невозможно говорить о народах и уж тем более сравнивать их со стадами, пусть даже в лучшем смысле. Уже нет пастырей, остались только овцы. Но в таком случае которая из овец встанет во главе и будет управлять, если все они более или менее одинаковы и горят одинаковым желанием выделиться?
Во-вторых, само понятие мудрости в управлении исчезает, остается лишь господство мнений, а они так же непостоянны, как ветер, поскольку опираются не на Истину, а на моду, капризы, выгоду и потребности.
Наконец, нет никакой цели, к которой надо вести народы. Вести людей? Зачем? Куда? Потому и нет управления как такового, потому и терпят крах государства – нет ничего, кроме нагромождений человеческих масс, представляющих собой слабый намек на общество.
* * *
Поэтому не будем касаться политики, которая есть и наука, и искусство, а поговорим о том маскараде, который обычно осуществляется под именем политики.
В стаде каждая овца участвует в игре, наряжаясь пастырем, с той или иной степенью успеха, и каждая ждет своей очереди, чтобы блеснуть тем одеянием и теми атрибутами, которые ей не принадлежат. Но что в этом за беда, если пастыря все равно нет?
Как правило, закон этой игры – ложь и притворство: во что бы то ни стало нужно замаскировать правду. И следует отметить, что мы говорим не о какой-то абсолютной Истине, а лишь о той простой и немудреной, что рождается из соответствия между словом и делом… Те, кто участвует в этом маскараде, сознательно идут на обман, но не так, как Майя, которая вводит своих детей в искушение, чтобы продлить их присутствие на Земле и помочь им жить. Их обман связан с опасными манипуляциями, которые ставят под угрозу жизнь других.
Люди играют, чтобы расти, но на самом деле они раздаются вширь. Человек не поднимается вверх, не получает расширения по вертикали, где он мог бы состояться как человек на всех планах своего бытия. Он блуждает по горизонтали, придумывая себе декоративные горки, чтобы имитировать мучительное восхождение.
Нет больше призвания служить, есть лишь коммерческий зуд. Тот, кто наряжается пастырем, делает это не ради помощи ближнему (что он без особого труда мог бы сделать), а лишь стараясь извлечь как можно больше выгоды из своего обмана.
И в довершение других опасностей вся эта игра с переодеванием и ложью лишена идеи; нет других целей, кроме личной выгоды тех, кто называет себя вождями. Майя тоже маскируется и обманывает, это верно, но в ее действиях есть глубокий смысл: она желает вечно продлить существование жизненных форм, и не ради себя самой, а ради Жизни как таковой, ради всех живых существ, ради увековечения Природы.
Эта политическая игра никоим образом не обращена к человеку тонкому, который создан не только из плоти и крови; в этой игре нет ничего для души, ничего, что способствовало бы лучшему ее воспитанию, здесь ничего не делается для будущего, потому что переодетым овцам некогда думать о завтрашнем дне. Сегодня они нарядились пастырями, и сегодня же надо извлечь всю выгоду из этого маскарада.
* * *
Майя – великий политик жизни. Она умеет управлять людьми, знает, как и для чего она это делает и куда их направляет. Майя воспитывает их в игре и обогащает опытом, развлекая.
Но Майя напугана той, другой игрой людей…
Или, возможно, когда наступит последний час для нашей цивилизации, Майя запутает и порвет нити политического руководства, чтобы рухнула вся система, а мы, люди, все еще будем считать, что управляем процессом и контролируем его?
Более 800 000 книг и аудиокниг! 📚
Получи 2 месяца Литрес Подписки в подарок и наслаждайся неограниченным чтением
ПОЛУЧИТЬ ПОДАРОКДанный текст является ознакомительным фрагментом.
Читайте также
XXVII
XXVII Пред нами последняя сцена четвертого действия. Лир просыпается в видит пред собой Корделию. Безумие прошло. Железная натура короля справилась с представшей пред ним страшной задачей. Мир со своими ужасами, Гонерилья и Регана с их оскорблениями, бурная ночь, прошлая
XXVII
XXVII Торжество Антиоха вышло более полным и решительным, чем он мог ожидать. Но вместе с тем события дня обнаружили, что он далек от нравственного завоевания всего человечества. Дерзкое покушение на его жизнь показывало, что остается много людей, его ненавидящих, и что они
Политика на основе договора и политика на основе естественного права (Альтузий, Гроций)
Политика на основе договора и политика на основе естественного права (Альтузий, Гроций) С XVII в. политическая теория начинает отделяться от теологии. Так, немец Иоганн Альтузий (Johannes Althusius, 1557–1638) предложил теорию договора, которая основывается не на религии, а на
XXVII
XXVII Мученик – дед, Иаков; внуки, Иаков и Закер, – исповедники, спасшиеся только чудом из пасти львиной (Домитиана), как мы уже знаем из «Воспоминаний» того же Гегезиппа. Мозоли от работы – на руках у внуков; мозоли от молитвы – на коленях у деда: между тем и этими – вся
XXVII
XXVII Следуя порядку времен в IV Евангелии (не верить ему в этом нет оснований), Господь, в первый год служения Своего, был в Иерусалиме на празднике Пасхи (2, 13), в низане – апреле, уже после, кажется, двух-или трехмесячного пребывания в Галилее: значит, крестился в начале января
XXVII
XXVII Другая тайна всех дохристианских таинств: посвящение – смерть. «Слово и дело сходствуют в таинствах: „умирать“, „кончаться“, значит „посвящаться“, „teleutan-teleusthai“, говорит Плутарх, кажется, об Елевзинском „сошествии в ад“, соответственном крещальному погружению в
XXVII
XXVII «В евангельских притчах мы имеем нечто подобное греческому ваянию, где совершенная прелесть как бы дает себя осязать и любить», – замечает Ренан только отчасти верно:[534] увы, есть и у греческих ваятелей, так же, как и у Гомера, полынь в меду – в сладчайшей любви к жизни
XXVII
XXVII Может быть, все вавилонское знание – только воспоминание о какой-то забытой мудрости, наследие второго человечества от первого.По Геродоту, «великий путь шел от египетских Фив к Столпам Геркулесовым» – к Атлантиде. И от Вавилона – не тот же ли
XXVII
XXVII Недаром звездочеты-халдеи, на своих подоблачных башнях, наблюдали течение звезд: смотрели и увидели, ждали и дождались. «Се, звезда, которую увидели они на востоке, шла перед ними, как, наконец, пришла и остановилась над местом, где был Младенец». Остановилась с нею и вся
XXVII
XXVII По сошествии в ад Небесной матери, мать-земля перестает родить. Растения, животные, люди поражены бесплодием: Сосцы свои от земли отвратила Низаба, Зреющей жатвы богиня. За ночь поля побелели, Едкою солью покрылись; Зелень не всходит, жатва не зреет; Горе людей
XXVII
XXVII Третье лицо Пресвятой Троицы – Лицо Женское.По-гречески , Дыхание, среднего рода, по-латински Spiritus, Дух – мужского рода, по-еврейски Ruach, то мужского, то женского, по-арамейски Ruacha – всегда женского. Иисус Назарянин говорил на языке арамейском: Его язык прикасался к этой
XXVII
XXVII Злака жизни искал Израиль, как Гильгамеш, – нашел и потерял. Ждал Мессии, Мессия пришел, а Израиль Его не узнал. Вот тайна Израиля – тайна Божия.Бог на Синае сказал Моисею: «Лица Моего не можно тебе увидеть, потому что не может человек увидеть лицо Мое и остаться в
XXVII
XXVII Можно ли «измениться физически», этого, кажется, ни Платон, ни Саисский жрец не знают. Но знает Aристотель, что делает, разрушая «Атлантиду», иссушая этот подземный источник всех древних и новых мифов-мистерий. Смехом – ядовитейшим оружием – убивает он ее; смехом же
XXVII
XXVII «Ибо, как во дни перед потопом, ели, пили, женились, выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег; и не думали, пока не пришел потоп и не истребил всех, так будет и пришествие Сына Человеческого» (Мат. 24, 38–39).Если потоп есть конец Атлантиды, то Иисус говорит о
XXVII
XXVII В главном Пасиегском зале, высоко на стене, на самом видном месте, выступают черные и красные точки, полоски, палочки, знак в виде большой буквы Е, две связанные человеческие пятки, – может быть, надпись – запрет непосвященным вступать во святое святых (Breuil, La Pasiega, p.
XXVII
XXVII «Мировая несовместимость влюбления с Евангелием»? Нет, несовместимость влюбления с миром без Евангелия.«Пол» – грубое и плоское, анатомическое слово; но, говоря этим словом, Евангелие не «нуль пола», а полнота его, плерома, такое солнце любви – влюбленности, что люди