3. СЛЕДСТВИЯ ЧУВСТВА РАСЫ

Граф Гобино, которого в определённом смысле можно считать отцом современного расизма, никогда не скрывал глубинных причин своего выбора. На написание знаменитого «Опыта о неравенстве человеческих рас» в 1853 году его подвигла реакция всего его существа против «демократической и эгалитарной трясины», в которую всё больше погружались европейские нации.

Такой пафос и должен сопровождать всякую последовательную расовую позицию и, следовательно, проявляться вполне определённым образом в общественно-политических выводах. Разумеется, такие выводы согласуются с принципами фашизма, которые в результате укрепятся и, так сказать, оживут.

Быть расистом фактически означает восстать против масонско-демократического мифа, согласно которому высшей ценностью является «человечество», а все люди по своей сути равны и являются братьями. В действительности же этого мифического «человечества», о котором говорят как о евангелии «бессмертных принципов», или не существует, или же в наших глазах оно мало что значит.

Разъясняя позицию расизма, мы должны сказать, что не отрицаем существование ряда аспектов, общих для большинства людей. Но равным образом существуют и не менее реальные аспекты, связанные с различиями — это очевидно и неоспоримо. При оценке первых и вторых нужно определиться, снова испытать внутренние призвания. Расизм, могли бы мы сказать, определяется в соответствии с классическим духом, неотъемлемой чертой которого было превознесение всего, что имеет форму, лицо, индивидуальность, в противоположность всему бесформенному, общему, недифференцированному. Классический (и, добавим, также и «арийский») идеал — это идеал космоса, то есть чётко индивидуализированной совокупности природы и субстанции, объединённых в единое целое органичным и иерархическим образом. Это не более или менее романтический или пантеистический идеал хаоса. Отсутствие дифференциации всегда ниже того, что имеет форму.

Согласно такой концепции мифическое «человечество» масонско-демократического мифа представляется, с нашей точки зрения, просто общим знаменателем или субстратом, который может представлять для нас интерес только на уровне живых, конкретных и чётко определённых форм, в которых он существует. И эти формы как раз и есть расы, понимаемые как общности людей как по крови и инстинкту, так и по духу. Расист, таким образом, признаёт различия и хочет различий: быть отличным, быть самим собой — это не зло, а добро. Когда же действительно появляется это самое «человечество»? Тогда, когда чётко определённый мир вырождается в мир коллективизма, смешения, хаоса, что является только лишь ужасной и последней стадией процесса разложения и всеобщего социального и духовного уравнивания. Только тогда существующие физические различия начинают считать случайными, несущественными и ничтожными. Вот что скрывается за эгалитарным мифом и за масонско-демократической идеологией.

В противоположность этому, в расовом видении жизни любые различия (даже физические) являются символическими: внутреннее проявляется во внешнем, внешнее является символом, знаком или признаком внутреннего. Таковы основополагающие принципы тотального расизма. С римской и фашистской точки зрения особенно важно подчеркнуть классическое предназначение расизма: стремление к форме, неприятие смешения, возвращение к принципам нашей древней мудрости: «Познай себя» и «Будь самим собой». Верность своей собственной природе, то есть своей крови и своей расе — таков внутренний этический и духовный эквивалент тех идей, которые предоставляют формулировкам научного расизма генетика, биология и учение о наследственности. И таковы чёткие директивы для расового воспитания, которые следуют из этого.