2. Диалектика перехода от эмпирии к теории

2. Диалектика перехода от эмпирии к теории

Диалектика перехода от эмпирии к теории является составной частью исследований развития и функционирования научного познания, и особенно соотношения его эмпирического и теоретического уровней. Преимущественное использование в философском анализе познания историко-научных, гносеологических, методологических, логических и психологических средств определяет его специфическую направленность.

Так, историко-научный подход ориентирован на исследование исторических форм взаимосвязи и динамики переходов от эмпирии к теории, воздействия на этот процесс социальных и психологических факторов. Гносеологический анализ процесса и результатов перехода от эмпирии к теории осуществляется через раскрытие взаимодействий объекта и субъекта. Методология научного познания предполагает изучение статуса эмпирических и теоретических компонентов познания, их взаимопереходов путем уяснения методов, способов и операций их формирования и функционирования.

В рамках логики научного исследования проблема перехода решается посредством установления логических связей между эмпирическим и теоретическим уровнями готового знания, анализа соотношения индукции и дедукции, поисков адекватных логических средств формирования новых понятий, способов построения теории и т. п. В системе понятий психологии научного творчества изучение процесса перехода связано с поисками психологических закономерностей получения нового знания.

Диалектико-материалистическое положение о необходимости всестороннего анализа явлений позволяет рассматривать указанные подходы как взаимодополняющие. В теории познания обобщаются достижения этих подходов, предстающих в ней в «снятом виде».

С точки зрения принципа единства исторического и логического нами будет затронута только гносеологическая сторона этого перехода. Такая постановка вопроса связана с требованием сначала брать самый типичный, наиболее свободный от всяких посторонних, усложняющих влияний и обстоятельств случай и уже затем от его решения восходить далее, принимая одно за другим во внимание эти посторонние и усложняющие обстоятельства[178].

В основе диалектико-материалистического понимания перехода от эмпирии к теории лежит признание основополагающего значения для познания общественно-исторической практики, в ходе которой раскрывается активно-преобразующая роль субъекта по отношению к объекту. Объект, по замечанию К.Маркса, всегда дан субъекту в форме практики с присущим ей социально-историческим своеобразием и конкретной логической структурой используемых познавательных средств. Гносеологический аспект рассмотрения процессов формирования научного звания есть, следовательно, вместе с тем и аспект генетический. С этой точки зрения знание выступает лишь как момент в общем процессе познания, а не как самостоятельный, определенным образом фиксированный результат.

Для диалектики, подчеркивал В.И.Ленин, нет готового и неизменного знания. Для нее важно выяснить, «каким образом неполное, неточное знание становится более полным и более точным»[179]. Поэтому диалектика концентрирует внимание на различии конкретно-исторических уровней в развитии познания. Каждый уровень рассматривается как отражение определенного состояния развивающейся действительности, изменения которой порождают необходимость появления нового знания.

Обращение к историко-генетическому аспекту перехода от эмпирии к теории позволяет выявить специфику и внутреннюю определенность отдельных связей этого перехода, роль эмпирических факторов в становлении теории, особенности их противоречивого воздействия на теоретическое знание.

Изучение взаимодействия объекта и субъекта познания в рамках структурно-функционального анализа перехода от эмпирии к теории связано с выработкой обобщенного представления о наиболее важных операциях и средствах перехода, логическое воспроизведение которого раскрывает общую природу эмпирических оснований теории. По сути дела логико-гносеологическая схема перехода от эмпирии к теории отражает его конкретно-исторические закономерности, несмотря на то что в ней отвлекаются от других, несущественных генетических особенностей перехода.

Снимая дуализм опыта и теории, марксизм рассматривает отношения эмпирического и теоретического знания как диалектически противоречивый процесс, опосредованный многими факторами и связями, среди которых переходу от эмпирии к теории принадлежит особое место. Истоки перехода находятся в эмпирическом познании, а завершение — в построении теоретического знания. Идя от эмпирий к теории, мы поднимаемся от одного уровня объяснения эмпирических фактов теоретическими средствами к другому, более высокому. При этом мы как бы уже находимся за пределами эмпирии, но еще не вступили в пределы теории. На этом этапе формулируются предположения о возможных свойствах и отношениях действительности, установить которые можно только на уровне эмпирии, высказываются соображения по поводу определенных моментов будущей теории — ее принципов, аксиом, теорем и т. п.

Объективную картину перехода от эмпирии к теории в общем виде можно представить следующим образом. Эмпирическое познание объективной реальности с помощью предметно-орудийных, экспериментально-измерительных и языковых средств, фиксирующих свойства и отношения ее фрагментов, развивается в постоянной корреляции формируемых на этой основе зданий с теоретическими знаниями о действительности. При этом зачастую оказывается возможным теоретически осмыслить вновь открываемые эмпирические факты в системе сложившихся понятий. Возникающая вследствие этого ситуация порождает противоречия между новыми фактами и старыми теориями. Необходимость их разрешения требует выработки соответствующих теоретических представлений, на основе которых можно было бы объяснить эти факты.

Основной формой проявления противоречия между эмпирическим и теоретическим знанием выступает научная проблема, а важнейшей формой выработки теории служит гипотеза, которая строится на основе учета и эмпирии и теории, и по мере ее развития оказывает решающее воздействие на уяснение новых фактов. Именно в динамической взаимосвязи процессов разработки гипотезы и обнаружения неизвестных, не укладывающихся в нее фактов происходит разрешение проблемы и утверждение новых теоретических представлений.

Переход от эмпирии к теории есть диалектический скачок, который может быть описан в категориях диалектики и представлен как восхождение от явления к сущности, от сущности первого порядка к сущности второго порядка и т. д., от абстрактных отношений к их конкретному синтезу в теории и т. д.

Проблемная, или поисковая, ситуация может состоять либо в том, что появились новые факты, необъяснимые старой теорией, либо в теории обнаружены существенные пробелы или парадоксы, не ликвидируемые известными средствами, либо теория оказывается неспособной решать проблемы, выдвигаемые практикой. Проблемные ситуации подобного типа сложились, например, в конце XIX в. в результате обнаружения явлений радиоактивности, установления парадоксальности следствий, вытекающих из теории эфира, выяснения невозможности с помощью старой электродинамики и оптики удовлетворить практическую потребность в изыскании средств и методов повышения светимости ламп накаливания. Обычно проблемная ситуация предполагает наличие трех компонентов: 1) искомую цель (новые теоретические принципы или теории); 2) совокупность исходных эмпирических и теоретических знаний (старые факты и теории); 3) систему материальных (экспериментальных) и идеальных (гипотетических, языковых, логических, математических и т. п.) действий и операций, выступающих способом разрешения ситуации. Каждый из компонентов ситуации получает понятийное выражение в соответствующих высказываниях: 1) о том, что требуется найти или доказать; 2) об исходных знаниях; 3) о способе разрешения ситуации.

Объективной основой возникновения проблемной ситуации является реальное противоречие между бесконечной неисчерпаемостью свойств и отношений объектов внешнего мира и исторически конечной совокупностью познавательно-практических средств их воспроизведения в знании; конкретным уровнем технической, научной и культурной оснащенности субъекта и его психическим складом. То есть проблемная ситуация выступает специфической формой выражения противоречий между эмпирией и теорией и имеет объективные основания. Это наиболее часто встречающийся вид проблемных ситуаций, но в научном познании могут возникать и другие ситуации (разновидности первого), особенности которых зависят от того, с чем они связаны: с экспериментальным открытием новых явлений, с получением новых теоретических результатов (формул, уравнений и т. п.) или с появлением новых эмпирических и теоретических методов и средств познания.

Описанный нами широко распространенный вид проблемной ситуации наиболее полно отражает диалектические закономерности перехода от эмпирии к теории в развитии научного познания. Именно в процессе разрешения подобных ситуаций происходят революционные преобразования в науке, «ломка» старых представлений и выход на новые «рубежи» научной деятельности, что служит главной отличительной чертой рассматриваемого типа проблемных ситуаций. Из истории физики хорошо известны проблемные ситуации, разрешившиеся открытием гелиоцентрических принципов, принципов тяготения, сохранения энергии, относительности и т. п. и в результате построением на их основе новых теоретических систем понятий.

Другой отличительной чертой проблемных ситуаций данного типа является их общефилософское значение и мировоззренческая острота дискуссий, которые «разгораются» вокруг них, например кризисная ситуация в физике, анализ которой дал В.И.Ленин. Диалектико-материалистический анализ подобных ситуаций в истории науки позволяет не только осуществить собственно гносеологическую реконструкцию перехода от эмпирии к теории, но и определить ее ценность в мировоззренческом отношении.

Ф.Энгельс писал: «Наблюдение открывает какой-нибудь новый факт, делающий невозможным прежний способ объяснения фактов, относящихся к той же самой группе. С этого момента возникает потребность в новых способах объяснения, опирающаяся сперва только на ограниченное количество фактов и наблюдений»[180]. Противоречивая природа открытых наблюдением фактов обусловливает своеобразную тенденцию, проявляющуюся в восхождении от эмпирии к теории. В факте отражается бытие предмета во всем богатстве его свойств и проявлений, но формулируется факт с помощью абстрактных понятий, в которых аккумулированы накопленные человечеством знания. В назревающей проблемной ситуации прежде всего всесторонне рассматриваются вновь открытые научные факты, они уточняются, соотносятся как с накопленным эмпирическим материалом наблюдений и экспериментов, так и с имеющимися теоретическими представлениями о данном предмете исследования.

Значение новых фактов для старой теории различно. Чем важнее факт, тем к большим изменениям в теории он приводит. Обычно ученые предпринимают немалые усилия, чтобы сохранить объяснительную силу теории, для чего в нее вводятся всевозможные допущения, оговорки, производятся модификации теории вплоть до признания нового факта как своего рода исключения, негативно подтверждающего теорию. Но такие теоретические операции возможны лишь до тех пор, пока степень обобщения эмпирического знания не достигает предела, за которым старая теория утрачивает свою объяснительную силу. Как свидетельствует история познания, все это требует огромной и длительной работы научного мышления. Достаточно вспомнить переход от геоцентрической системы понятий к гелиоцентрическим принципам, связанный с накоплением астрономических сведений и их последующей коррекцией. Или, например, изучение простого факта свободного падения тел и его сравнение с накопленным в астрономии материалом, приведшие поначалу к формулировке принципов галилеевской, а в дальнейшем ньютоновской механики.

По мере складывания проблемной ситуации процесс переработки эмпирического материала становится все более необратимым и претерпевает качественные преобразования. Сначала противоречия между новыми фактами и старыми теориями непосредственны и неразвиты. Но и в таком виде они оказывают стимулирующее воздействие на прогресс теоретического знания, их обнаружение и разрешение сопровождаются модификацией теории.

На этом этапе эмпирический и теоретический компоненты знания еще не противопоставляются друг другу, кризисная острота проблемной ситуации еще не обнаруживается. В этот период отыскиваются новые и совершенствуются старые методы и средства получения знания, а следовательно, и способы разрешения назревающей проблемной ситуации. Так, с одной стороны, создание и распространение новых математических методов в механике XVII в. стало возможным лишь благодаря обобщению тысячелетиями накапливавшихся результатов систематических наблюдений в астрономии. С другой стороны, точные измерения количества и качества тепловых явлений (их энергии и температуры) были осуществлены с помощью известных математических методов, до применения которых в учение о теплоте не могло быть внесено ничего нового.

Проблемная ситуация окончательно вызревает тогда, когда противоречия между эмпирией и теорией оказываются принципиально неразрешимыми. В этих условиях субъект познания вынужден искать выход из создавшегося кризисного положения, и, удовлетворяя запросы науки, вырабатывать новую научную теорию. Развитое противоречие между новым эмпирическим и старым теоретическим знанием является основой для появления целого ряда гипотез, с помощью которых предполагается решить проблемную ситуацию. Стремясь получить необходимые сведения для подтверждения гипотез (обоснований, проверки их и т. п.), субъект сталкивается с недостаточностью имеющихся в его распоряжении знаний, вследствие чего возникает неопределенность проблемной ситуаций. Это обстоятельство в свою очередь побуждает к выбору из всех предложенных гипотез именно той, которая наиболее правдоподобна и в то же время адекватна искомой цели. В обосновании выбора гипотезы и заключается постановка научной проблемы.

Каждая гипотеза, выступая в качестве теоретической альтернативы, может выполнять функцию средства достижения искомой цели. Для уточнения ее соответствия объективной реальности (а не просто ее правдоподобия) необходимо соотнести ее как с новыми фактами, так и со старой теорией, а также с фундаментальными общенаучными, социальными и философскими предпосылками. Отказ субъекта от старой теории еще не означает его перехода на позиции новых теоретических взглядов. Напротив, с возрастанием числа альтернативных гипотез неопределенность ситуации увеличивается. С диалектико-материалистической точки зрения правильный выбор между ними тесно связан с обнаружением взаимоисключающих условий внутри самой проблемной ситуации, а значит, и взаимополагающих путей достижения цели. Например, К.Маркс, анализируя проблемную ситуацию в связи с объяснением природы капитала, так описал взаимоисключающие условия постановки проблемы: капитал «должен возникнуть в обращении и в то же время не в обращении»[181]. Выбранная К.Марксом теоретическая альтернатива была противопоставлена старым экономическим теориям, с помощью которых не удавалось адекватно объяснить новые факты, появившиеся в буржуазном обществе той эпохи. Искомая цель была достигнута К.Марксом не только благодаря сопоставлению выдвинутой им гипотезы с новыми фактами, а также с предлагавшимися буржуазными экономистами способами объяснения этих фактов, но и на основе обращения к открытым им самим философским предпосылкам материалистического понимания истории.

Таким образом, диалектика перехода от эмпирии к теории, выраженная в форме проблемной ситуации, отражает достаточно сложные и многообразные процессы развития научного знания. Теоретические системы понятий предстают в качестве конкретно-синтетических образований, в которых отображено единство многообразных форм эмпирического знания. Эти системы вступают друг с другом в отношения крайнего противоречия, разрешение которого может сопровождаться разными исходами: отрицанием старой теории новой (механики Аристотеля — механикой Галилея — Ньютона); принципиальным углублением одной теории за счет другой (классической статистики за счет квантово-механической статистики); разрешением противоречий на основе принципа соответствия (дополнительности) (квантовая механика) и т. п.

Появление множества (минимум двух) теоретических альтернатив в проблемной ситуации показывает неоднозначный характер детерминации теории эмпирией. Выработка теоретических альтернатив (гипотез) приводит к расслоению эмпирических знаний по их эвристическому значению для выработки теории.

Как уже отмечалось, основной формой выработки новой теории является гипотеза. Не касаясь общих вопросов диалектико-материалистической теории гипотезы[182], уточним ее роль в противоречивом процессе перехода от эмпирии к теории. В первом приближении гипотеза может быть определена как теоретическое предположение, догадка или предсказание, которые либо основываются на имеющихся теориях, либо подсказываются вновь открытыми фактами. В форме гипотез формулируются предположения о причинах явлений, постулируется существование объектов, их свойств и отношений (главным образом благодаря анализу соответствующих математических описаний). Применение при переходе от эмпирии к теории таких средств, как наглядность, моделирование, аналогия и т. п., в любом случае предполагает некоторый гипотетический момент.

Диалектический характер формирования гипотезы объясняется тем, что она обусловлена, с одной стороны, имеющимся теоретическим знанием, а с другой — вновь открытыми эмпирическими фактами. Это находит свое выражение в таких важных моментах гипотезы, как ее проблемный строй (противоречия известного и искомого знания); индуктивно-дедуктивные средства ее логического развертывания; вероятностная форма организации знания, в которой потенциально содержится научная теория; противоречивая в своей основе тенденция к экстраполяции старого знания на новые предметы исследования; описательно-объяснительные свойства гипотезы; сочетание эмпирически данного и теоретически необходимого и т. д.

Противоречивая природа гипотезы обусловливает двойственный характер выполняемых ею функции при переходе от эмпирии к теории. Она выступает как отображение и объекта, и структуры экспериментально-практических процедур. Эти функции гипотезы обусловливают процесс ее построения, непосредственно связывая его с формированием новых идеальных образов объекта и форм его описания.

Разрешение противоречия между новыми фактами и старой теорией приводит к тому, что факты истолковываются в свете новой теории, а гипотеза, перерастающая в новую теорию, приобретает все более прочный фундамент из таких фактов. С помощью гипотезы разрешаются противоречия, возникающие внутри теории или между различными теориями, относящимися к одной и той же предметной области. Гипотеза выполняет функцию выбора между различными вариантами теоретического решения проблемы, появляющимися в ходе развития эмпирических и теоретических компонентов знания. При этом выбор осуществляется исходя из совокупного прошлого опыта, научной картины мира, философских принципов и методологических требований. Переход от эмпирии к теории есть перерыв в непрерывности развития знания на его эмпирической ступени, диалектический скачок.

Скачок как переход к новому качественному состоянию знания характеризуется прежде всего тем, что в его рамках формируется новая качественная определенность. Мы видели, что проблема перехода от эмпирического к теоретическому сводится к выбору либо некоторого конечного набора принципов из множества возможных, которые и становятся основой теории, ее ядром, либо одной из множества моделей или гипотез, на основе которых можно построить соответствующую теорию. При этом важно подчеркнуть, что как процесс формирования исходных принципов, так и процесс построения гипотезы или модели идут в направлении от качества к количеству. Например, закон всемирного тяготения как один из принципов ньютоновской механики вначале формулировался лишь качественно, он определял, от чего зависит сила взаимного притяжения. Только позднее удалось показать, что эта сила не просто зависит от массы, но и пропорциональна квадрату расстояния между ними. Прошло еще немало времени, прежде чем было получено достаточно точное значение гравитационной постоянной.

Вначале построение гипотезы также имеет качественный характер. Так, атомисты древности, заложившие качественную основу молекулярно-кинетической теории, привели ряд аргументов, качественно объяснявших наблюдаемые явления с позиций атомистической теории. Однако лишь в XIX в. была построена молекулярно-кинетическая теория газов, которая позволила, опираясь на уточненные представления об атомах и молекулах, количественно объяснить газовые законы.

Снятие неопределенности при переходе от эмпирического уровня научного познания к теоретическому основано на качественном анализе, оно придает особое значение использованию философии как общей методологии. При этом эвристическая роль философских идей обнаруживается в двух главных аспектах. Во-первых, философия как мировоззрение разрабатывает обобщенное научное представление о мире, опираясь на теоретические выводы других наук, и обладает громадным запасом уже открытых ее средствами закономерных качественных связей.

Последовательно развивая и обобщая накопленный материал, формируя новое философское знание, философия как бы опережает развитие частнонаучного познания своей эпохи. Этот опережающий характер философского познания по отношению к развитию научного знания в целом является закономерным и прослеживается на протяжении всей истории философии. Можно утверждать, что идеи всех научных открытий, которые стали кульминационными пунктами в истории научного познания и сыграли революционную роль в его развитии, были первоначально сформулированы в рамках философского познания, а их философское обоснование зачастую бывало более глубоким, чем частнонаучное, формулировавшееся в более позднее время.

Ф.Энгельс в связи с этим указывал, что древние понимали атомизм гораздо глубже, чем естествоиспытатели середины XIX в.[183]

Второй аспект эвристической роли философии связан с тем, что она, изучая наиболее общие законы объективной реальности, в то же время исследует их неразрывную связь с законами познающего мышления. Знание о такого рода закономерностях позволяло в прошлом в рамках философии на основе накапливавшихся эмпирических фактов формулировать закономерности, создавать гипотезы, которые впоследствии становились основой развития частнонаучного знания. Очевидно, что, когда речь идет о поисках исходных принципов конкретной теории, нельзя сводить задачу познания только к тому, чтобы правильно применить в процессе исследования философскую методологию. Причина эффективности последней заключается в том, что она в снятом виде содержит громадное количество аналогий, руководствуясь которыми ученый осуществляет поиск качественно новых идей. Сам по себе философский анализ не может вывести за пределы качественной характеристики изучаемой области. Между тем только благодаря количественной определенности закономерности, открываемые частнонаучным знанием, имеют практическое значение. Естественно поэтому возникает необходимость определить рамки, в которых предварительный качественный анализ является необходимым.

История науки знает примеры, когда открытие новых закономерностей, построение новых теорий начинались непосредственно с установления некоторых количественных соотношений. Особенно много подобного рода фактов появилось в последние годы в связи с процессом математизации различных отраслей современной науки. При этом построение научной теории, поиск ее исходных принципов состоят в том, что берут какие-то исходные математические уравнения и путем анализа и интерпретации их ищут решение поставленной проблемы.

Ситуация в принципе не нова, математизация лишь придала ей специфическую форму. Еще К.Маркс в «Капитале» показал, что попытка начинать непосредственно с количественного анализа изучаемых явлений противоречит логике научного познания и порождает многочисленные теоретические трудности, значительно усложняя процесс познания. Качественный анализ, предшествующий количественному, значительно упрощает последний. Кроме того, качественный анализ позволяет вскрыть такие соотношения, которые весьма трудно вскрыть только в рамках количественного подхода.

Таким образом, тот вклад в познание, который делает философия, является не только полезным, но и необходимым для науки. Философия не ограничивается при анализе проблемы поиском общей постановки вопроса, выбором исходной гипотезы или принципа. Она формулирует и ряд методологических требований, непосредственно относящихся к способу решения проблемы, что значительно облегчает выбор правильного направления исследования и оценку уже полученных результатов[184].

В.И.Ленин справедливо считал, что и в этом отношении «Капитал» содержит важную методологическую информацию[185]. Известно, что вопрос об исходном пункте построения научной теории обсуждался в различных философских системах. Старый материализм, настаивая на том, что теоретическое знание имеет опытное происхождение, ограничивался лишь тем, что подчеркивал связь теории с опытом. Верное в своей основе, это положение, однако, явно недостаточно в методологическом отношении. В то же время рационализм, пытаясь построить общую концепцию, используя опыт построения математических теорий, абсолютизировал роль непосредственно очевидных идей в качестве исходного пункта теории, явно упуская при этом важные аспекты развития практики научного познания. Даже в математических теориях исходные принципы далеко не очевидны; Еще Евклид вынужден был признавать, что из двенадцати исходных положений геометрии лишь пять можно признать как самоочевидные.

В современной науке нельзя указать ни одной теории, исходные принципы которой можно было бы считать абсолютно самоочевидными- Чём более богатой является теория и чем глубже отображаемый ею уровень организации материи, тем менее очевидными являются ее исходные постулаты. В современной физике даже стал популярен прямо противоположный принцип: в качестве исходных брать не только не очевидные, но, напротив, самые неожиданные идеи (крылатой стала знаменитая фраза Н.Бора о том, что вопрос заключается именно в том, достаточно ли «сумасшедшей» является идея, претендующая на роль фундаментального принципа теории). Методологическая слабость такого подхода заключается в том, что он не ориентирует исследователя в определенном направлении и даже может дезориентировать его, поскольку очевидность и простота вовсе не противопоказаны для исходных принципов научных теорий, противопоказана лишь их абсолютизация.

В свое время Гегель высказал весьма интересную мысль относительно решения такого рода проблем. Показав несостоятельность концепции, которая в основу познания, в частности построения научной теории, кладет «непосредственно очевидное», он сделал следующий вывод: в построении теории начинать надо с абсолютно несодержательного, с «чистого бытия», которое, как он полагал, тождественно небытию. Конечно, в такой идеалистической форме гегелевский вывод совершенно неприменим к отысканию исходного пункта научной теории. Однако при материалистическом его истолковании в нем можно вычленить рациональное методологическое содержание.

В «Философских тетрадях» В.И.Ленин, сопоставляя гегелевский подход с методом «Капитала» К.Маркса[186], пришел к чрезвычайно важным выводам о том, что, во-первых, начинать построение научной теории нужно не с «чистого бытия», как считал Гегель, а с предельно простого отношения в данной области исследования; во-вторых, это простое исходное отношение должно обладать наибольшей общностью[187] и, в-третьих, исходный принцип (отношение) должен быть выражением тождества противоположностей, характерных для объекта познания.

Все эти три момента в методологическом плане непосредственно вытекают из принципа отражения, примененного к анализу построения научной теории. Законы развития, действующие в объективном мире и в отражающем его мышлении, тождественны по содержанию и различаются лишь по форме. Поэтому, если развитие материальных объектов начинается с относительно простого отношения, то и исходным пунктом построения теории должно быть наиболее простое отношение данной области исследования. При этом, конечно, следует оговориться, что сам по себе признак простоты как основа для выделения исходного пункта построения научной теории не может считаться самодостаточным критерием. Здесь не менее важно учесть и то обстоятельство, что в процессе развития это простое — исходное отношение, порождающее все другие многообразные типы отношений, — неизменно остается их аспектом, сохраняется в них, т. е. обладает свойством всеобщности для данной области явлений.

Анализ истории построения научных теорий показывает, что все истинные теории отвечают указанным требованиям. Так, принципы, положенные в основу классической механики, предельно просты, и в то же время именно они обладают предельной общностью, обнаруживаясь в любом механическом взаимодействии. То же можно сказать и об экономической теории. Отношения стоимости, будучи наиболее простыми, в то же время являются универсальными в системе экономических отношений капитализма.

Гораздо менее исследован вопрос о роли принципа тождества противоположностей при построении научной теории. Процесс развития в объективной реальности всегда имеет своим источником внутреннее противоречие. Следовательно, и теория, отражающая соответствующий процесс, также должна иметь в качестве исходного пункта то или иное противоречие. Характеризуя метод К.Маркса, примененный в «Капитале», В.И.Ленин подчеркивал, что, выделив простое и универсальное отношение, мы должны затем не только выявить в нем противоположности, но и показать их тождество[188]. Установление тождества противоположностей — важный фактор в определении того, что данная совокупность простых и универсальных отношений является исходным пунктом научной теории. Например, К.Маркс начал анализ стоимости именно с выделения противоположностей и установления их тождества. Создание классической механики, с которой ведет свое начало современная физика, также показательно в этом отношении. Объектом изучения в механике является механическое движение, в котором она фиксирует тождество основных противоположностей — движения и покоя. Тождество этих противоположностей было сформулировано в двух важнейших принципах механики: в законе инерции и в принципе относительности Галилея. Согласно закону инерции, тело, находящееся в равномерном и прямолинейном движении, тождественно покоящемуся телу в том отношении, что оно сохраняет это состояние до тех пор, пока на него не окажет воздействие внешняя сила. Согласно принципу относительности Галилея, система, движущаяся равномерно и прямолинейно, тождественна покоящейся системе, так как в обеих действуют одни и те же законы.

В механике был сформулирован принцип, выражающий тождество противоположностей, а именно: действие равно противодействию.

Таким образом, простота, всеобщность и наличие тождества противоположностей — это три важнейших признака, позволяющих правильно ориентироваться в поиске исходных принципов научной теории. Дальнейшая конкретизация философской методологии в этой области заключается в диалектическом понимании общего, лежащего в основании теории. Это не может быть абстрактно-всеобщее отношение. Общее неотделимо от единичного, отдельного. Поэтому реально развиваются не общие свойства, а вещи, обладающие этими свойствами. Из этого следует, что общее, которое должно служить исходным пунктом научной теории, необходимо брать в единстве с отдельным, единичным. К.Маркс отмечал, что предельная общность, если она берется в отрыве от единичного, не может быть исходным пунктом построения научной теории. Момент единичности в универсальных отношениях проявляется в том, что общее берется в форме единичной модели. Так, К.Маркс начинает не с понятия капиталистического отношения вообще, что формально было бы предельно общей абстракцией, а с понятия товара. На первый взгляд кажется, что отношения товаров — это лишь частный случай капиталистических отношений и, следовательно, эти отношения обладают меньшей общностью, чем понятие капиталистического отношения вообще. Однако в действительности исторически именно товарные отношения привели к развитию всей совокупности капиталистических отношений, поэтому, отправляясь от них в теоретическом анализе, можно последовательно изучить все остальные отношения буржуазного общества. Попытка же выделить общее, присущее всем капиталистическим отношениям, неизбежно ведет к образований столь бедной абстракции, что, опираясь на нее, нельзя прийти ни к каким конкретным результатам. Таким образом, конкретность общего, т. е. единство общего и единичного, можно рассматривать как четвертый признак, характеризующий совокупность исходных принципов теории[189].

Всякая научная теория отражает развитие какого-либо определенного объекта реального мира, предстающего в теории в качестве конкретного предмета исследования. С методологической точки зрения важно уточнить, при каких условиях тот или иной реальный объект может стать предметом познания и соответственно научной теории. Прежде всего следует подчеркнуть, что в реальной действительности мы можем выделить лишь такой объект (фрагмент и т. д.), который обладает относительной самостоятельностью, т. е. представляет собой определенную целостность, хотя и являющуюся результатом более широкого процесса развития. Следовательно, предметом научной теории может стать только достаточно развитая система реальных отношений. На это обратили внимание еще К.Маркс и Ф.Энгельс, которые в «Манифесте Коммунистической партии» подчеркивали, что для появления материалистического понимания истории был необходим достаточно высокий уровень развития капиталистических отношений[190].

Перечисленные свойства — простота, универсальность, тождество противоположностей, единство общего и особенного — выступают в качестве следствий процесса развития, но для обнаружения фундаментального значения соответствующих отношений исследуемого объекта необходимо иметь дело с его развитой формой. Такое требование имеет первостепенное значение при исследовании относительно быстро развивающихся процессов, например при изучении общественных явлений. Но и в тех случаях, когда изменения происходят очень медленно, указанные положения также должны учитываться, правда в более сложной и опосредованной форме.

Совокупность рассмотренных принципов образует общую теорию перехода от эмпирического к теоретическому уровню научного познания.