Глава 6. СОЦИОЛОГ КАК HOMO SOCIOLOGICUS

Глава 6. СОЦИОЛОГ КАК HOMO SOCIOLOGICUS

Микеланджело придал куполу собора святого Петра самую красивую форму, какая только возможна. Геометр де Лагир, пораженный совершенством этой линии, построил ее эпюру и заключил, что она отличается самой высокой точностью. Кто подсказал эту кривую Микеланджело, который мог выбрать любую другую среди бесконечного множества линий? Да просто повседневный опыт. Именно он, этот опыт, уверенно подсказывает и простому плотнику и блистательному Эйлеру верный угол контрфорса стены, грозящей обвалиться, и он же учит мастера, как придать крылу ветряной мельницы самый выгодный для вращения наклон, и это он помогает человеку ввести в его расчеты такие хитроумные приемы, до каких академической геометрии вовек не дойти.

Д. Дидро. Опыт о живописи

Говоря о социологе, мы не имеем в виду некое личностное содержание ученого. Социолог — всего лишь сущее-посредством-опыта и сущее-в-опыте, т. е. не эмпирический, а «сконструированный» социологией индивид [74]. Научное производство движется своим агентом, но не индивидуальностью, не трансцендентальным субъектом, и этот агент, определяемый внутри социальных отношений и ничего не значащий вне них, исчерпывает все возможности социологического опыта. Научная дисциплина начинается с «очуждения» (Verfremdung) очевидности социолога — она не демонстрируется, а демонтируется, деконструируется. «Очуждение» позволяет установить дистанцию между эмпирической индивидуальностью и агентом социологического производства, увидеть социологу самого себя и своих коллег в новой перспективе; такое «остранение» является средством социологической критики и самокритики.

Социолог не самотождественен, он не пребывает в равновесии, постоянно направлен на какое-то сущее социального мира86, устремлен в будущее, и это различие, отрицание самого себя есть осуществляемая в (социализированном) пространстве-времени практика, а не"…отношение, которое относится к самому себе и в этом к-самому-себе-отношении относится к некоему другому" [75]. Практики социолога суть условие действительности, отличной от него. Его присутствие — не онтологическая константа или человеческая «сущность», предпосланная существованию. У социолога нет «сущности» или изначальной, трансцендентной «природы» — он формируется конкретно-историческим научным производством. То, что придает социологу его характер социолога (в смысле: die Seiendheit des Seienden) не определяется предикативным вопросом "что это?", но заключается в практиках, которые его непосредственно конституируют, полагают вне возможности (ср. [76]).

Социолог — это социологический факт. Отношение научного производства с социологом как его агентом — "несубстанциальная субстанция" социологического опыта. В присутствии социолога происходит «встреча» Я и Другого, вещей-для-меня, вещей-для-него и вещей-для-себя. Присутствие социолога контингентно; оно — возможность быть таковым, каково оно есть, или иным. Оно несамодостаточно и вследствие этого представляет собой непрерывное трансцендирование, преодоление своей границы, выхождение за свои пределы — в бытийствование сущего и интерсубъективность, — проявляющееся в полагании и выражении смыслов. Присутствие социолога отличается и от интеллигибельного сознания, и от наличного бытийствования вещи, поскольку оно онтически является онтологическим, предметно-чувственно выражает условия возможности социального мира. Онтологическая истина может оставаться проблематично неопределенной, нетематической и непредметной, но ее соприсутствие в отношении социолога к сущим социального мира есть условие любого онтического (фактического) социологического познания.

Присутствие социолога — это всегда бытийствование-в-социальном-мире, так что нельзя мыслить его отдельно от социального мира, и расщепление на "присутствие социолога" и "социальный мир" производится только в теории. Онтологическое в присутствии социолога открывается через социальные отношения, «расположено» в них: онтология присутствия социолога — состояние в "социальных отношениях". Присутствие социолога есть бытийствование-в-социальном-мире, а бытийствование-в-социальном-мире — это общающееся бытийствование87, социальное отношение между бытийствованием сущего социального мира и бытийствованиями других сущих социального мира. Отношение бытийствования социолога к бытийствованию другого сущего социального мира является необходимым условием всякого социологического опыта, понимаемого как научное постижение сущего, практическое «овладение» им, его социальное «присвоение».

Социологическое познание направлено на сущее социального мира, которое в социологическом опыте раскрывается как то, чт? оно есть, исходя из него самого. Эта направленность определяется присутствием социолога, как трансцендентальным условием познанного в его связности. Присутствие социолога раскрывается как событие социального мира, в нем со-видится социальная реальность, и становится высказанным оно лишь в отношении к социальному миру — в доксе и социологических практиках. Но социальная реальность была бы имманентна социологу лишь в том случае, если бы он был абсолютным сознанием, не нуждающемся ни в чем конкретном, поскольку ему открыты всеобщие законы, по которым производится/воспроизводится социальный мир. Однако перед абсолютным сознанием, владеющим социальной реальностью как своей необходимой сущностью, не стоит проблема познания.

Присутствие предмета соотносительно синтетическому акту, включающему в себя структуры интенциональности и знания, вследствие чего репрезентативные и когнитивные моменты образуют некое единство88, а само присутствие конституируется в качестве объекта созерцания и объекта знания и представляется социологу как извне, так и изнутри. Полностью связаное с человеческим существованием, присутствие социолога захватывает социологическое познание. Понятие присутствия релевантно, поскольку отнесено в самом себе к созерцанию присутствия социолога. Мы открываем присутствие социолога в присутствии всякого присутствующего потому, что оно предпослано каждому предмету исследования как сущностная структура социологического опыта, соединяющая онтику и онтологию, созерцание и предельные смысловые возможности социологического дискурса.

Практики, которыми социолог непосредственно устанавливается, полагается в действительности, прекращает небытие и начинает быть самим собой, суть отсутствие присутствия социолога. Указанные практики — онтическая реализация присутствия социолога, но они не являются чем-то внешним для отношения присутствия социолога к его бытийствованию: данное "бытийное отношение" составляет содержание бытийствования социолога, т. е. важны не только акты практик, но и их направленность на собственное бытийствование социолога. "Онтически-онтологический характер присутствия социолога" есть пересечение присутствия социолога как предмета практик (= бытийствования социолога) и их актуального осуществления, так что предмет практик и сами практики выступают различением одного и того же — присутствия социолога. Следовательно, практики социолога можно охарактеризовать как практическое бытийствование, содержание которого составляют направленные на него практики, а самого социолога — как практическое сущее. Поэтому социолог не есть наличное сущее социального мира, бытийствование которого для социологии является фактом: его бытийствование для социологии есть, во-первых, проблема89, и, во-вторых, — практики. Человек становится для социологии социологом, когда он существует для нее практически, актуально.

Содержание "бытийственного отношения" социолога к своему бытийствованию (т. е. содержание социологических практик) сущностно связано с научным производством, агентом которого он является: данное содержание социологическое объяснение. Это означает, что социолог постольку присутствует, поскольку объясняет свое присутствие. И обратно: ввиду практического характера своего бытийствования социолог присутствует так, как он себя объясняет.