ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Он знал, что он сын аптекаря. И никогда этого не забывал. Он всегда помнил, что у него ровно шесть орденов Ленина. И он награждён ими. Но само имя этого человека, ордена которого он с важным видом, иногда, цеплял на свои мундиры, человека, изменившего эпоху его страны России и лицо всего мира, было ему отвратительно. Он намеривался и интересно, и вкусно жить, хотя по молодости, с кем не бывает, уступил увещеваниям царской охранки и своим вольнодумием расчитывался с этим отвратительным учреждением, не задумываясь, отправляет на каторгу и в ссылку своих товарищей по революционной работе в Киеве, преуспевая в учёбе на юридическом факультете Университета Святого Владимира, а после окончания всех этих ужасных процессов над револиционерами, снова вернулся преуспевать в родной университет и в 1913 году был даже оставлен в нём для подготовки к профессорскому званию и, хотя его потом вычистили за неблагонадежность, но он худо — бедно преподавал историю, русский и латинский языки в Бакинской гимназии и тем кормился. Нельзя же без этого. Кормился и меньшивиковал, т. е. числил себя меньшевиком в партии РСДРП, а для охранки это была своего рода печать и прикрытие, ну как для Азефа партия эсеров — бомбистов, хотя по профессии инженера — электрика, но получавшего и от охранки, и от экспроприации имущества эксплуататоров, делиться — то они не хотели, вот в чём вопрос!. Его же приработок был более скромен, поскольку экспроприации социал — демократов нельзя было сравнить с доходами социал революционеров. Но и риск был поменьше. Без кутузки, тоже, конечно, не обходилось. А люди попадались интересные, как, например, Сосо Джугашвили, не шибко образованный семинарист — поэт, но уже революционный авторитет среди бакинских рабочих, прозванный Коба в честь героического грузинского разбойника, поскольку вместе с Камо признавал методы рискованной экспроприации, иногда, например, во время Чегемского дела, участвуя в них сам, а иногда руководил такими делами, умудряясь провертывать их, даже отсиживаясь в кутузках охранного отделения и имея приватные беседы с ужасным ротмистром Лавровым, куратором их поведения в партии РСДРП, хотя Коба был большевик, а он, Андрей Януарьевич, прозванный уже тогда, среди своих Ягуаровичем, — меньшевик. Но большевик и меньшевик сидели в Баку в одной кутузке, делили, как говорится хлеб — соль, строили планы будущего и отчитывались перед ротмистром Лавровым. И, в тоже самое время, Коба отдавал распоряжения через Камо об отправке за границу в Швейцарию к Ленину каких ни на есть денег заимствованных у местных грузинских банков. Такие фокусы стали вполне возможны после того, как в свою бытность охранка перестала брезговать с легкой руки императрицы Александры Федоровны убийствами политических деятелей, как то премьера Петра Аркадьевича Столыпина руками Богрова — и сдэка, и сотрудника охранного отделения. Щепетильному учителю русского языка и латыни уже тогда было не по себе, что он унизительно отсиживается в охранном отделении, а Ленин, такой же присяжный поверенный, как и он, устраивает разные там конференции за границей, т. е. ведет руководящий интеллектуальный образ жизни, хотя и скромный, но обстоятельный. И не бедствует, Одним словом, встречи с Кобой ему на долго запомнились.

После Бакинских разборок, его выпустили, а Кобу выпускать было никак нельзя. Могли появиться серьёзные претензии к нему со стороны его соратников, а потому Кобу просто сослали в Сибирь, посулив надежду устроить ему побег в скором времени из тех мест, куда Макар телят не гонял. А выпущенный из — под ареста присяжный поверенный потрудился с успехом по своей прямой специальности в Москве у Малянтовича вместе с Керенским, но сразу после февральской революции по указу Керенского сменил служебный мундир на полувоенный френч председателя 1-й Якиманской районной управы и начальника милиции Замоскворецкого района., а Малянтович становится министром юстиции. Именно на этом посту Ягуарович по своей должности, а ни как — то иначе, подписал приказ по району об аресте этого самого Ленина (Ульянова) и его подвывалы Зиновьева, и распубликовал его за своей подписью. Не судьба. Не удалось поймать ни того, ни другого, а то бы расстрелял за милу душу, поскольку ему всегда были противны писучие ораторы — краснобаи, более талантливые в риторике слова, чем он сам. Обстоятельства менялись. Шёл незабываемый 18-год. Жрать было нечего. Иностранцы и дипломаты с комфортом в ресторанах поедали собак с живодёрни, как лакомство. По Москве буйствовали разные отвратительные типы вроде Локкарта, Рейли со своими заговорами, да Бориса Савинкова в Ярославле… А тут ещё, походя, решили посчитаться с Лениным, который становится фигурой мирового Масштаба. Кто там стрелял в него на заводе Мамонтова, того сам чёрт не разберет, но ясно одно, что за всё про всё к этому делу решил приложить руку, и никто иной, как сам член РСДРП, ещё в бытность свою во время революции 1905 г. в Москве, дирижировавший вместе с Троцким всеми событиями, — Илья Лазаревич Гельфанд, известный под именем Парвуса, получивший на дело революции в России 1000000 рублей золотом через барона Бронсдорф — Ронсау от морского Генерального штаба Германии, организовав выезд из Швейцарии всех революционеров во главе с Лениным, Зиновьевым, Радеком, Бухариным через Германию в Россию в сопровождении Фрица Платтена, и основав в нейтральной Дании и банк, и прикрытие в форме "Института исследования последствий войны 1914–1918 гг.". Это была гениальная идея. И Яша Ганецкий, и Моисей Урицкий, и Красин, и Вацлав Воровский принимали в этом деле активное участие, поскольку, "Ильич им это разрешил", а сам "Ильич" будто бы об этом не ведал, не знал, а деньги полагал, взять надо, коли они не пахнут. А когда пришлось часть этого немецкого золота возвращать во время Брестского мира с Германией, то те же самые деньги, но, конечно же, не все, забирал обратно никто иной, как сам граф Бронсдорф — Ронсау… А теперь, стреляя в Ленина, Парвус, хоть как — то решил с ним поквитаться. Было, конечно, за что… не ожидал толстяк Парвус, холивший уже теперь свои телеса, не помещаясь даже на двух стульях, на собственном острове, в замке, — ведь и ему что — то перепало от всех этих денежных событий… А он, Андрей Януарьевич Вышинский, опять проиграл, хотя по уму, образованности и сообразительности все эти люди ему в подметки не годились… Но он смирился. Его переиграли. Революционные должности он не мог занять. Но в судьбоносном 19 году он хотя бы стал зав. отделом учёта и начальником управления распределения Наркомата продовольствия РСФСР. В 1923 г. он понял, дальше или пропадет, или надо становиться членом РКП(б). Перед ним стояла непробиваемая стена нового государства с его новыми, хотя еще и не оформленными юридически основами. И тот, кто должен пережить сегодня, как он, обязан быть особенно благодарен судьбе и эту свою благодарность должен воплотить в слове, придав туману новой власти такую монументальную теоретическую основу, которая на тёмном горизонте нарождающихся событий преобразований, могла вознестись не сотнями скульптур новых правителей, но, по крайней мере, одним единственным и неповторимом в своем роде. И тогда ему пришла мысль о Кобе, который явился перед ним в лице И.В. Сталина, а тот дал ему рекомендацию в РКП (б) 1920 г. А после смерти вождя Ленина, после смерти Парвуса в один и тот же год, страна нуждается в партийной молодёжи тов. Сталина, которой не видны заслуги старых партийцев, но зато видны их недостатки. И эти недостатки он должен раскрыть перед молодыми.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Часть первая

Из книги Вне насилия автора Джидду Кришнамурти

Часть первая


Часть первая

Из книги История моих бедствий автора Абеляр Пьер

Часть первая Человеческие чувства часто сильнее возбуждаются или смягчаются примерами, чем словами. Поэтому после утешения в личной беседе, я решил написать тебе, отсутствующему, утешительное послание с изложением пережитых мною бедствий, чтобы, сравнивая с моими, ты


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Из книги Рабочий. Господство и гештальт автора Юнгер Эрнст

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЭПОХА ТРЕТЬЕГО СОСЛОВИЯ КАК ЭПОХА МНИМОГО ГОСПОДСТВА 1 Господство третьего сословия так и не смогло затронуть в Германии то внутреннее ядро, которое определяет богатство, власть и полноту жизни. Оглядываясь на более чем столетний период немецкой истории,


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Из книги История севарамбов автора Верас Дени

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Еще с детства пристрастием моим были путешествия. Эта врожденная склонность с годами все увеличивалась; я чувствовал, как с каждым днем во мне росло желание повидать другие страны. С невероятным увлечением читал я книги о путешествиях, о чужеземных странах,


Первая часть

Из книги Два образа веры. Сборник работ автора Бубер Мартин

Первая часть


Часть первая[7]

Из книги Избранные произведения автора Вебер Макс

Часть первая[7]


Часть первая

Из книги Урок автора Богат Евгений

Часть первая Через много-много лет, сидя под конвоем перед старым деревянным барьером, который отделял троих и от зала суда, и от естественной человеческой жизни, Кириллов вспомнит этот осенний день, когда ему с особой силой и, пожалуй, с недетской безнадежностью


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Из книги История безумия в Классическую эпоху автора Фуко Мишель

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


Часть первая

Из книги Американские просветители. Избранные произведения в двух томах. Том 2 автора Джефферсон Томас

Часть первая МОИМ СОГРАЖДАНАМ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ АМЕРИКИЯ вручаю нижеследующее сочинение Вашему покровительству. Оно содержит мое суждение о религии. Вы отдадите мне должное, вспомнив, что я всегда упорно отстаивал право каждого человека на свое собственное мнение,


Часть I Киевская Русь: первая государственность и первая катастрофа

Из книги История России: конец или новое начало? автора Ахиезер Александр Самойлович

Часть I Киевская Русь: первая государственность и первая катастрофа Отсчитывая историю России с Киевской Руси, мы отдаем себе полный отчет в том, что после обретения государственной самостоятельности Украиной и Белоруссией никаких оснований претендовать на монопольную


ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

Из книги Несчастное сознание в философии Гегеля автора Валь Жан

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ


Часть первая

Из книги Сочинения [сборник] автора Бердяев Николай

Часть первая


Часть первая

Из книги В поисках «Американской мечты» — Избранные эссе автора Лаперуз Стивен

Часть первая Выражение «Американская мечта», как своего рода неопределенно-возвышенный призыв к светскому идеалу человеческой жизни и успеха, используется сегодня во всем мире, в том числе и в постсоветской России. Как Статуя Свободы или знаменитые слова из


Часть первая

Из книги автора

Часть первая Забытый СюжетВо всем культурном мире известно шекспировское изречение «Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры» [96], которое, однако, не поясняет, играют ли они свои роли сознательно и целенаправленно, или же мировая «пьеса» «играет ими», а они в