Моё тело, моя боль

Вопрос: Пока мы тут сидим, где-то ещё в мире убивают людей. Что ты можешь сказать по этому поводу? Это же неправильно.

Карл: Для кого это неправильно?

В.: Для меня. И уж гарантированно для людей, которых убивают!

К.: Ты это гарантируешь?

В.: Нет, это просто принцип жизни! Мы же здесь затем, чтобы жить, а не затем, чтобы быть убитыми!

К.: Убивает сама жизнь. Будь то в форме другого человека, или придорожного дерева, или функции в теле — это всегда жизнь, жизнь убивает. Однако всё, что при этом умирает, является идеей. Суть остаётся. То, что реально существует, остаётся. Только то, что нереально, исчезает. Остаётся Сознание. Сознание, которое играет придорожное дерево или другого человека, преступника или жертву, или что бы там ни было ещё.

В.: Я, однако, предпочитаю умереть естественной смертью.

К.: У тебя нет страха перед смертью, тебе бы просто хотелось не присутствовать, когда она придёт. Не существует естественной смерти. Поскольку ничто не умирает. То, что является твоей Сутью, — это единственное, что живёт. И оно бессмертно. Оно никогда не рождалось и не имеет формы, которая могла бы умереть. По крайней мере то, что ты называешь жизнью, никогда не жило.

В.: И сейчас не живёт? Я сижу здесь в качестве трупа?

К.: Нам бы надо с этим разобраться. Давай посмотрим, откуда появляется идея о том, что это твоё тело. Из какой идеи произросло представление, что есть кто-то, кто говорит: «Это моё тело». Младенец ещё не может этого сказать и не воспринимает это так. Он не думает об этом. Но примерно на третьем году жизни это начинается. Родители неустанно повторяли: «Ты Карлуша, да-да, маленький Карлуша — это ты!» До этого Карлуша и понятия не имел, что существует. Когда он начал говорить, сначала он сказал: «Карлуша хочет пить», «Карлуша сходил на горшок», «Карлуша очень милый». От третьего лица. Идентификация «я» с телом ещё не была реальностью. Но затем он наконец говорит: «это я», «это моя рука, моя нога», и начинает чувствовать себя за это ответственным.

В.: Раз идентификация с телом — это ошибка, и раз её вдолбили в голову, значит, я так же могу от неё избавиться?

К.: Вопрос в том: кто должен избавиться от этого?

В.: Ну я, наверное? Больше некому.

К.: А кто этот «я»?

В.: Тот, кто ощущает тело. Если кто-то причиняет мне физическую боль, то это больно. Причём мне.

К.: Тогда у тебя феномен боли.

В.: Если тебе угодно так выразиться. Мне же просто больно. И мне это не нравится.

К.: Хорошо, сознание получило информацию о боли. И оно реагирует на неё. В этом нет ничего неправильного. Без представления о том, что это «твоя» реакция и что это «твоя» боль, это просто всего лишь игра энергий.

В.: Игрой я бы это не назвал. Я абсолютно уверен, что это моя боль!

К.: И единственное, что может вытащить тебя из этой дилеммы, это познание, что то?, что ты есть, находится до этого представления о владении телом.

В.: Хорошо, я хочу найти выход из дилеммы. Как мне это познать?

К.: Просто увидев: ты — это то, что познаёт, а не нечто, что может быть познано. Всё, что ты можешь познать, является объектом. Этим ты не можешь быть. Как и тем, кто по утрам выпрыгивает из постели или просыпается в качестве «я»–идеи в теле, — им ты не можешь быть. Потому как он тоже объект восприятия, он тоже есть нечто, что ты можешь познать. Но ты есть не то, что познаваемо, а то, что познаёт.

В.: Да, да, но именно это я не могу познать!

К.: Это познание, восприятие, которым ты являешься, просто есть. И в этом восприятии возникает некто, кто задаёт вопрос. Но он сам лишь объект. Он не может познать то, чем являешься ты. Да и не должен. Восприятие, которым ты являешься, просто было всегда. Восприятие, в котором всё это возникает, это твоя Реальность. Восприятие, чистое и ясное в самом себе. Которое есть то, что называют Оком Бога.

В.: Звучит хорошо. Но я что-то не могу понять. Всё, что я вижу как живое, на самом деле вообще не живёт?

К.: Это появляется в восприятии. То есть, оно зависит от восприятия. Оно зависит от познающего. То есть, оно не имеет независимого существования. «Оно появляется» — это только кажущееся явление.

В.: Поэтому оно менее реально?

К.: Реально восприятие. Реальна Осознанность. То, что в этом появляется, — лишь видимость. Хорошая погода, плохая погода, возлюбленный и враг, жертва и преступник, эйфория и одиночество, банкротство и лотерейный выигрыш, рукопожатие и рукоприкладство, мир и война.

В.: При плохой погоде я промокаю. Если взять безобиднейший пример.

К.: Пока ты думаешь, что ты рождённое, заключённое в тело существо, одинокое существо в мире, отделённое от других, которые могут причинить тебе боль, — до тех пор ты находишься в состоянии войны с миром. До тех пор ты находишься в состоянии войны даже с самим собой. До тех пор ты всё время опасаешься, что с тобой может что-то случиться. И из страха, что с тобой может что-то случиться, ты хочешь создать себе ощущение безопасности и преимущества. Тогда ты лучше навредишь другому. Тогда, в случае крайней необходимости, ты убьёшь кого-нибудь. Ты действуешь из страха. Из страха, что есть противник, — враждебный окружающий мир.

В.: Как мне познать, что я не есть заключённое в тело одинокое существо?

К.: Направив осознавание на осознавание. Не на то, что бродит в виде феноменов перед твоим внешним или внутренним зрением. Не на то, что возникает в твоём восприятии. А на само восприятие.

В.: Хорошо. Тогда я тебя больше не буду слушать, поскольку ты ведь тоже только явление в моём восприятии.

К.: Ты меня так и так не слушаешь. Ты в любом случае слушаешь себя самого.

В.: И десять евро за вход я точно так же даю самому себе.

К.: Верно! И это становится ещё более ясным, когда ты даёшь двадцать или пятьдесят евро. Попробуй. Возвышай себя потихоньку до просветления.

В.: Но оно же наступит, когда я стану совсем пустым.

К.: Но только, пожалуйста, не становись совсем пустым здесь и сейчас. Серьёзно: ты не есть тело, которое даёт или забирает, и не разум, который находит это удручающим или возлагает на это надежды. Всё это ты воспринимаешь. Но само восприятие существовало всегда, до того, как возникло что-либо воспринимаемое. И только это восприятие, или назови его неусыпностью или осознанностью, есть то, что есть ты. До того, как утром тело просыпается и «я» заявляет о себе и констатирует: я есть это и должен то, — до того эта осознанность уже существует. И знаменитый вопрос «Кто я?» как раз направлен на то, что существует до того. До воспринимаемого. До «я». Так далеко он направлен. На эту тайну Бытия, которая непостижима. Но это есть ты. И возникает ли в этой дали естественная или искусственная смерть, не затрагивает то, что ты есть.

В.: Ты сказал: «До того, как утром тело просыпается, и до того, как „я“ заявляет о себе…» — то есть это означает, что между просыпанием и «я»–сознанием зияет своего рода брешь, в которой истина присутствует в совершенно чистом виде.

К.: Только в одной бреши?

В.: Нет, истина, конечно, всегда здесь, но тогда, наверное, её наиболее легко распознать.

К.: Но не тебе. В лучшем случае твоему будильнику. «Эго же чистая истина!» — думает он, когда видит тебя спящим. «Это просветление!» — незадолго до того, как ты проснёшься. Но затем ему нужно прозвенеть, тело вздрагивает и — бах! — просветление исчезло. Вместо него — ты.

В.: Каждый день одно и то же разочарование.

К.: Но только для твоего будильника и для твоей жены. То, что ты есть, это не затрагивает.