1. МАСКИРОВКА КАК СПОСОБ ДЕЙСТВИЯ

1. МАСКИРОВКА КАК СПОСОБ ДЕЙСТВИЯ

Себялюбие, как уже говорилось, сила, направленная на себя. Это сосредоточивание бытия вокруг своего Я. Это вселенское отрицание для утверждения себя. С другой стороны, об этом тоже уже говорилось, себялюбие — это основа всякого антихристова духа, а также самый главный и самый сущностный знак проявления антихриста. Это путь дьявола в историю человечества. Однако в свете этих утверждений возникает один важный вопрос; если себялюбие является самым значительным утверждением себя вплоть до отрицания всего бытия — Бога и мира, — каким образом случается, что носители этого умонастроения все же идут на службу зверя, то есть начинают быть не сами для себя, но для другого? Ведь в антихристах всех времен очень силен дух жертвенности и отваги. Самоотреченность, присущую антихристовым деятелям, отрицать трудно. Иногда их самопожертвование, как отмечалось выше, намного больше, нежели самопожертвование сторонников Христа. Иногда они готовы даже на смерть ради своего дела. Но если это так, то в чем же тогда их себялюбие? В чем заключается эта направленнось их существования на себя? Разве не кажется, что и антихристы ведомы любовью, следовательно, силой, направленной на другого? Этот вопрос весьма серьезен. Однако его исследование как раз и поможет нам понять удивительный образ действия дьявола в истории; образ действия, в котором не только нет противопоставления себялюбию ни антихристова самоотречения, ни антихристовой жертвенности и отваги, но все это с себялюбием сущностно увязано и проистекает из того же себялюбия. Деятельность дьявола и его сторонников основывается только на себялюбии. И в этом как раз и кроется великая тайна беззакония.

Посылая апостолов в мир, Христос велел им говорить и действовать именем Его самого или именем Его небесного Отца. Апостолы были посланниками Христа в подлинном смысле этого слова. Они были Им призваны и посланы. «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас» (Иоанн, 15, 16) — сказал Иисус на последней Вечере. Поэтому провозглашение Евангелия, руководство людьми и посвящение должны были осуществляться не именем апостолов, но именем Христа. Сам Христос должен действовать через апостолов, и это Его действие должно отчетливо провозглашаться и осознаваться. «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Матф., 28, 19), ибо преображающую благодать крещения низвести в человеческую природу может только имя Святой Троицы. Христос также ясно указал, что «проповедану быть во имя Его покаяния и прощению грехов во всех народах» (Лука, 24, 47). А те, кто примет Его учение и удостоится милости Его, «именем Моим будут изгонять бесов, будут говорить новыми языками; ... возложат руки на больных, и они будут здоровы» (Марк, 16, 17—18).

Апостолы хорошо поняли свою миссию и потому провозглашали не собственную мудрость, но то, что им возвестил Дух Святой; они творили чудеса именем воскресшего Иисуса; правили и судили по Евангельскому уставу. Высшая божественная действительность, явленная в личности Иисуса Христа, витала над ними как высшая мера всякой апостольской деятельности. Поэтому св. Павел и упрекнул членов общины Коринфа в недостаточном понимании своей миссии и в спорах между собой. «Я разумею то, что у вас говорят: «я Павлов»; «я Аполлосов»; «я Кифин» «а я Христов» (I Кор., 1, 12). В свете этих споров св. Павел подчеркивает: «Кто Павел? Кто Аполлос? Они только служители, чрез которых вы уверовали, и притом по скольку каждому дал Господь. Я насадил, Аполлос поливал, но взрастил Бог; Посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог взращающий. Насаждающий же и поливающий суть одно; но каждый получит свою награду по своему труду. Ибо мы соработники у Бога» (I КорЛз, 5—9). Истинный автор апостольских деяний есть сам Христос. Он учит. Он правит и Он посвящает. Церковь не независима от Христа. Она не есть самостоятельная действительность, но есть сам Христос, раскрывающийся во времени и пространстве. Поэтому ее члены живут, действуют и умирают во имя Христа. Эта главная апостольская миссия распространяется во всей Церкви и становится одним из ее сущностных свойств. Возвещать в Церкви можно только во имя Христа и провозглашать можно только Его, умершего и воскресшего.

Совершенно другое происходит в обществе зверя. Правда, дьявол тоже посылает в мир своих ревнителей, укрепляя их, как мы видели, своим духом. Но служители дьявола всегда действуют не во имя своего учителя, но во имя свое собственное. Соловьев рассказывает, что дьявол, явившийся в ту роковую ночь его антихристу, говорил: «Я люблю тебя и ничего от тебя не требую. Ты и так прекрасен, велик, могуч. Делай твое дело во имя твое, не мое. У меня нет зависти к тебе. Я люблю тебя. Мне ничего не нужно от тебя. Тот, кого ты считал богом, требовал от своего сына послушания, и послушания беспредельного — до крестной смерти, и он не помог ему на кресте. Я ничего от тебя не требую, и я помогу тебе». В этих словах как раз и высказано совершенно противоположное отношение к посланничеству, противоречащее Христу — любой Его миссии. Апостолы Христа — это помощники Бога. Между тем дьявол становится помощником своих посланников. Апостолы Христа действуют во имя своего Учителя. Посланники дьявола действуют во имя свое собственное. Христос стоит над своими апостолами как высшая мера их слов и деяний, как высшая  реальность. Дьявол прячется за человеческой действительностью и самого человека делает единственной мерой его существования и деятельности.

Поэтому Соловьев сознательно замечает, что его антихрист, увидев пронизывающие глаза дьявола и услышав его голос, не мог понять, звучал ли этот голос в нем самом или извне. Он не мог ощутить, что он действительно стоит перед другой действительностью, отличной от него самого. Дьявол слился с его бытием, проник в его природу, спрятался в нем, потому и послал его идти и действовать во имя свое собственное. Но разве мы не чувствуем глубокого противоречия, которое кроется в этой демонической миссии? Кто же этот посланник, делающий дело во имя свое? Если он посланник, апостол, священнослужитель, тогда он должен действовать не во имя свое, но во имя того, кто его посылает, призывает, посвящает. Но если он действует во имя свое собственное, он не является посланником. Быть посланником и все же действовать во имя свое означает совмещать, согласовывать две несовместимые, одна другую опровергающие вещи. Но дьявол их совмещает. Он посылает своих посланников в мир, укрепляет их, вдыхая в них свой дух; он возрождает их в силе и все-таки не позволяет им действовать во имя его самого, накладывая на них обязательство действовать во имя свое собственное. Антихристы — это посланники дьявола, действующие во имя самих себя. Но почему так происходит? Почему дьявол не переносит собственного имени, произнесенного вслух? Почему он прячется за образом человека?

Ответ на этот вопрос кроется в той огромной пропасти, которая лежит между человеческой природой и дьявольскими целями. Дьявол — отрицатель по существу. Он никого не любит, но всех ненавидит. Он ничего не созидает, но все разрушает. Он ничего не порождает, но убивает всякую жизнь. Он не говорит правды, но везде и всегда всем лжет. Цель деятельности дьявола — небытие, которое проявляется в виде ненависти, разрушения, убийства и лжи. В этом сущность и смысл дьявольского существования. Дьявол «бывает» для того, чтобы вернуть в небытие все, что Господь призвал из небытия своим сотворяющим словом. Поэтому дьявол противник не только Бога: он противник и самого бытия. Онвраг существования. Между тем для человека это сущностно отрицательное свойство чуждо. Правда, человек тоже может стать демоническим и начать все отрицать, но это он делает только тогда, когда он получает дьявольское укрепление, о котором нам рассказывает Соловьев. Сам по себе, по своей истинной природе человек есть образ Бога Творца. Поэтому он склонен любить и пытается преодолеть возникающую в нем ненависть. Он пытается создавать собственные творения и даже уберечь природу от распада. Он пытается познать истину и сделать ее путеводной звездой своей жизни. Цель человеческой деятельности — бытие, проявляющееся в любви, творчестве, заботе и истине. Разрушение, убийство, ложь и ненависть переживаются человеком как нечто чужое, более того, как нечто нечеловеческое. Столкнувшись с ними, он содрогается всем своим существом.

Потому совершенно понятно, почему человек не может перенести отрицания в его чистом и открытом виде, ведь отрицание есть небытие. Не будучи в состоянии перенести небытие и боясь его всем своим существом, человек тем самым боится всего того, что это небытие перед ним раскрывает или проявляет. Поэтому человек всегда переживает дьявола как нечто ужасное. Обыкновенное сознание может рисовать его в отвратительных и навязчивых образах, оно может изображать его и как вредоносную силу природы, но во всех этих образах кроется глубокий отрицающий характер этого отступника, пугающий человека и заставляющий его отгораживаться от носителя небытия. Человек боится дьявола потому, что тот распространяет небытие; боязнь дьявола в своей сущности есть боязнь небытия. Человек никогда не может быть отмечен знаком дьявола непосредственно. Как носитель и распространитель небытия, дьявол не находит пути к душе человека. Желая приблизиться к человеку и сделать его своим посланником, дьявол вынужден избрать для себя определенную форму бытия, прикрыться ею и ею же пробудить в человеке созидательные силы и только таким способом поставить его себе на службу.

Именно себялюбие и есть для него такой путь. Будучи отвращением от бытия, оно тем самым является и отрицанием этого бытия, следовательно, вступлением в небытие. Но, будучи обращением к человеческому Я, оно сохраняет форму бытия и таким образом путем обмана скрывает от глаз человека разверзающееся небытие. Именно это свойство себялюбия удовлетворяет дьявола. Своей небытийной сущностью оно соответствует дьявольской цели — все превратить в небытие. Бытийной своей формой оно удовлетворяет желание дьявола — не предстать чистым отрицателем, но показаться утверждающим, творящим, любящим. Поэтому дьявол и выбирает себялюбие для расширения своей деятельности как в отдельном человеке, так и во всей истории. Он опирается на себялюбивого человека, укрепляет его на пути, направленном на себя, перерождает его в силе, дабы он не уставал на этом пути; он приказывает ему все делать во имя самого себя, ибо всякое дело во имя другого сбило бы человека с пути себялюбия. Человеческое себялюбие становится прикрытием и тайным убежищем дьявола. Оно, словно густая вуаль, скрывает этого вселенского отрицателя от людских глаз, скрывает холод его небытия и таким образом делает его приемлемым для человека. Человек идет на службу дьяволу во имя службы для себя. Полностью сосредоточивая все только на себе, все принося в жертву только себе, повсюду действуя только во имя себя самого, себялюбец тем самым уже делает то, чего хочет дьявол, именно: уничтожает бытие, лжет и ненавидит. Такова связь между посланничеством дьявола, которым он метит своих сторонников, и его велением действовать во имя самого себя.

Это укрывание дьявола под образом и именем человека имеет еще и другой, значительно более глубокий смысл. Скрыть себя для того, чтобы можно было приблизиться к человеку и отвратить его от бытия через его себялюбие — это только одна задача дьявола, скажем — антропологическая, ориентированная только на человека. Однако наряду с этой задачей дьявол своим укрывательством осуществляет еще и другую задачу, скажем — теологическую, которая нацелена уже на самого Христа. В повести Соловьева эта задача обозначена очень отчетливо. Посылая антихриста в мир, дьявол замечает, что он ничего не требует от своего посланника. И тут же добавляет, что Бог потребовал от своего Сына полного послушания, вплоть до смерти на кресте, но даже на кресте Бог Иисусу не помог, хотя и слышал Его умоляющий возглас: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Матф., 27, 46). Между тем дьявол обещает помощь своему посланнику. «Ради тебя самого, ради твоего собственного достоинства и превосходства и ради моей чистой, бескорыстной любви к тебе — я помогу тебе».

Разве в этих словах мы не слышим насмешки над Жертвой Христа? По мнению дьявола, Христос был оставлен своим Отцом потому, что Бог есть корыстная любовь. Он требует преклонения перед собой, требует жертвы вплоть до крестной смерти. Более того, Он даже в смерти не помогает. Он правит миром не сердцем, но разумом, и его решения неумолимы. Он — «не отец вселенной, а ... царь», как некогда говорил А. Мицкевич[31] (А. Мицкевич. Собрание сочинений. т.3, стр. 166, М., 1952.). Между тем дьявол обещает окружить своего посланника «бескорыстной любовью». Он обещает помочь ему не ради спасения мира, как Бог Христу, но ради самого посылаемого, ради его достоинства. Он ничего не будет требовать от своего мессии. Наоборот, он сам устранится, укроется, а его помазанник будет действовать во имя свое собственное. Вне сомнения, мы чувствуем, что во всем этом кроется насмешка над миссией Христа. Но дьявол ею пользуется в полной мере, ибо он — simius Dei — обезьяна Бога. Дьявол — враг Бога не только потому, что он разрушает труды Бога, но и потому, что он их высмеивает. Христос как объект его насмешек стоит здесь первым. Потому и укрывание дьявола под образом человека не может не носить этого издевательского смысла, хотя сам Соловьев это не акцентирует. Он только рассказывает об усилиях дьявола сделать антихриста отрицателем Христа. Однако, проникая глубже в передаваемое Соловьевым желание дьявола действовать именем человека, мы без труда начинаем улавливать этот издевательский смысл.

Ключ для раскрытия этого смысла кроется в переданном Достоевским кошмаре Ивана Карамазова, во время которого он разговаривает с чертом. Иван, один из персонажей романа «Братья Карамазовы», находясь в бреду, замечает сидящего против него на кушетке джентльмена и вступает с ним в долгую беседу. Вне сомнения, Иван чувствует, что этот джентльмен не кто другой, как он сам — его второе, болезненное Я, высказывающее его собственные мысли, «но только самые низкие и самые глупые». В характер речи этого джентльмена Достоевский вкладывает так много дьявольской психологии, что вряд ли бы сам дьявол говорил по-другому. Среди других поразительно коварных и лживых вещей этот созданный воображением Ивана черт говорит: «Я беден, но не скажу, что очень честен, но... обыкновенно в обществе принято за аксиому, что я падший ангел. Ей-богу, не могу представить, каким образом я мог быть когда-нибудь ангелом. Если и был когда, то так давно, что не грешно и забыть. Теперь я дорожу лишь репутацией порядочного человека и живу как придется, стараясь быть приятным. Я людей люблю искренно — о, меня во многом оклеветали! Здесь, когда временами я к вам переселяюсь, моя жизнь протекает вроде чего-то как бы и в самом деле, и это мне более всего нравится. Ведь я и сам, как и ты же, страдаю от фантастического, а потому и люблю ваш земной реализм. Тут у вас все очерчено, тут формула, тут геометрия, а у нас все какие-то неопределенные уравнения! Я здесь хожу и мечтаю. Я люблю мечтать. И к тому же на земле я становлюсь суеверным — не смейся, пожалуйста: мне именно это-то и нравится, что я становлюсь суеверным. Я здесь все ваши привычки принимаю: я и в баню торговую полюбил ходить, можешь ты это представить, и люблю с купцами и попами париться. Моя мечта — это воплотиться, но чтоб уж окончательно, безвозвратно, в какую-нибудь толстую, семипудовую купчиху. И всему поверить, во что она верит. Мой идеал — войти в церковь и поставить свечку от чистого сердца, ей-богу, так. Тогда предел моим страданиям. Вот тоже лечиться у вас полюбил: весной оспа пошла, я пошел и в воспитательном доме себе оспу привил — если бы ты знал, как я был в тот день доволен: на братьев славян десять рублей пожертвовал». Когда черт упоминает о том, что в прошлом году у него был ревматизм, Иван с издевкой спрашивает его: «У черта ревматизм?» На что джентльмен отвечает: «Почему же и нет, если я иногда воплощаюсь. Воплощаюсь, так и принимаю последствия».

Во всей этой долгой болтовне черта скрывается та же мысль, которая звучит в словах ночной фигуры Соловьева: «Делай твое дело во имя  твое, не мое». Дьявол хочет воплотиться в буржуазном, полном себялюбия природном начале человека и, таким образом, высмеять воплощение Христа. Христос принял на себя природу и судьбу человека, дьявол тоже пытается это сделать, то есть он пытается подделаться под Христа. Но для этого он избирает не трагическую сущность человеческой природы, в которой кроется израненный образ Господа, но смешную внешнюю строну этой сущности — суеверия и жажду хорошей жизни. Семипудовая купчиха — символ дьявольского воплощения. Дьявол так же, как и Христос, принимает на себя судьбу человека, однако не во всей ее значимости, пусть даже и греховной, но как-то несерьезно, в каких-то смешных формах — боязнь оспы, ревматизма, воспаления левой ноздри и т. д. Он так же, как и Христос, хочет идти в церковь, однако не для того, чтобы учить истинам спасения, но чтобы войти в церковь и поставить свечку перед иконой, то есть исполнить самый незначительный, внешний обряд.

Вся эта маскировка дьявола под образ человеческий состоит в подражании Христу. Маскировка используется во всем. И делается это для того, чтобы высмеять и унизить воплощение Христа. В этом кроется тот более глубокий, теологический смысл дьявольской маскировки, о котором уже упоминалось. Дьявол маскируется не только для того, чтобы приблизиться к человеку, но и для того, чтобы его воплощение стало бы способом унижения Христа. Земной реализм нравится ему именно тем, что здесь он находит способ фальсификации Вечного Логоса, Который стал истинным человеком и вынес все страдания человеческой жизни. Христос тоже любил земную действительность и даже умер за нее. Он тоже был реалистом. Но умер Он не для того, чтобы эту действительность увековечить в ее фактичности, но чтобы высвободить из этой фактичности, преобразить ее и очистить. Между тем дьявол хочет в этом реализме «воплотиться, но чтоб уж окончательно, безвозвратно». Он хочет постоянно быть в нем, постоянно утверждать его таким, каков он есть, и таким образом издеваться (и весом купчихи, и ее суеверной верой) над Искуплением Христа.

Кажется, что именно эта маскировка имеется в виду, когда в Откровении идет речь о «другом звере, выходящем из земли» (0ткр., 13, 11). Первый зверь, выходящий из моря (13, 1), получил смертельный удар. Скорее всего, этот удар был ему нанесен смертью Христа и Его воскресением. Но для излечения смертельной раны первого зверя поднялся из самой земли второй зверь. Он «творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми» (0ткр., 13, 13). Этими знамениями он «заставляет всю землю и живущих на ней поклониться первому зверю» (13, 12). И здесь Откровение словно призывает нас задуматься о сущности второго зверя: «Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя» (13, 18); и тут же указывает — «ибо это число человеческое» (там же). Иначе говоря, имя второго зверя не что другое, как имя человеческое. Это означает, что второй зверь действует в истории не своим именем, но — человеческим. Он, оказывается, взял «число человеческое», его знак и его имя. Он воплощается в делах человека и в человеческой природе. Поэтому Откровение и говорит, что этот зверь вышел из земли, следовательно, из всей здешней земной жизни. Как Христос через свою Церковь распространяется в истории, распространяя свое Воплощение во времени и пространстве, так и антихрист, символом которого является второй зверь, пытается воплотиться во всех формах человеческого бытия и таким способом подделаться под Христа и Его высмеять. Таким образом, не напрасно Откровение указывает на то, что этот второй зверь, этот дьявол, принявший облик человека, «имел два рога, подобные агнчим»(13, 11) Христос есть истинный человек со всеми присущими человеку свойствами, исключая грех. Точно таким же пытается стать и антихрист. История становится полем воплощения не только для Христа, но и для антихриста. Христос наказал людям и дальше продолжать свой спасительный подвиг, вдохновляя их и незримо руководя ими через Дух Святой. Точно так же ведет себя и дьявол, скрываясь под «числом человеческим»: за делами человека, за его желаниями, мыслями — за всем его бытием. Число человеческое в Откровении есть символ разнообразной маскировки дьявола, его воплощения в земной жизни.

Так и шагает антихрист по истории человечества, влекомый этим числом. Антихристовы силы действительно получили бы смертельный удар, если бы они не прикрывались названиями человеческих ценностей. Антихрист крайне редко, только в особенные периоды истории вступает в открытую борьбу с Христом. И только в этой открытой борьбе он получает смертельные раны. Поэтому для того, чтобы он смог залечить эти раны и вновь приблизиться к людям и их обольстить, он принимает «число человеческое» и под его прикрытием начинает уже замаскированную борьбу с Агнцем; борьбу, которая скрыта под прогрессом культуры, свободой мысли, ценностью личности, безопасностью государства и всяческими другими названиями. Он ведет себя так, словно нападает не на Христа, но на преступников, верующих в Христа; так, словно нападая, он защищает жизненные ценности, против которых ополчились сторонники Христа.

Вне сомнения, нельзя отрицать того, что сторонники Христа тоже совершают преступления. И они, как и все другие, только путники на этой земле, поэтому им постоянно угрожает опасность совершить преступление и против Бога, и против ближнего, и против культуры и свободы. Однако характерно то, что антихрист, прикрываясь названиями жизненных ценностей, обычно нападает не столько на самих провинившихся христиан, сколько на их религиозные ценности: науку, иерархию, таинства, нападает так, словно эти ценности и есть источники преступлений. Борьба антихриста никогда не имеет очистительного характера: она — чистая борьба на уничтожение. Она направлена не на очищение Христианства, но на его уничтожение. И в этом, возможно, кроется самый верный знак как отличить замыслы антихриста от стремлений всех тех, кто иногда, может, даже и с излишним рвением пытается очистить Христовы виноградники от засохших веток и опутывающих их вьюнков. Нож Святого Духа тоже бывает острым. Но он никогда не направлен в самое сердце. Между тем антихрист прежде всего целится в само сердце. Он не хочет очищать виноградники Христа, он хочет их вырубить. Преступления, совершаемые христианами, дают ему возможность начать борьбу и в то же время они являются прекрасной маскировкой для того, чтобы скрыть уничтожающий характер этой борьбы. Будучи готовым подделать и высмеять Воплощение Христа, антихрист укрывается под всеми человеческими формами, какие только предлагает ему история. Земля становится постоянной родиной второго зверя.