Из опыта изучения рукописного наследства Маркса и Энгельса  (Реконструкция первой главы «Немецкой идеологии» )

Из опыта изучения рукописного наследства Маркса и Энгельса 

(Реконструкция первой главы «Немецкой идеологии»)

[343] [344]

Немного «философии»

В научном исследовании важны не только его содержание и результат, но и то, как оно было проведено, его методология.

В «Капитале» применительно к процессу труда Маркс писал: «Процесс угасает в продукте»[345]. Это утверждение справедливо и в отношении умственного труда и его продуктов. Процесс исследования угасает в полученном результате. По одним только результатам исследования невозможно установить, как, каким путем, с помощью каких приемов, каким методом оно было осуществлено.

Обычно, когда идет процесс исследования, его методологическая сторона не осознается в такой степени, в какой это может быть сделано после завершения самой работы. Вульгарно говоря, у исследователя, как правило, нет времени для того, чтобы «философствовать» по поводу своей работы, даже если он к этому занятию и склонен.

В 1963 и 1965 гг. было осуществлено новое исследование рукописи «Немецкой идеологии» Маркса и Энгельса[346]. Одним из главных результатов этого явилась новая публикация первой главы «Немецкой идеологии»[347].

Как будет показано, в истории советского марксоведения уже имели место более или менее аналогичные работы. В этом смысле новое исследование «Немецкой идеологии» не является чем-то исключительным. Наоборот, оно должно рассматриваться лишь как один из примеров исследовательской работы в области истории марксизма. Аналогичные работы, и притом гораздо б?льшие по объему и более сложные по характеру, уже были выполнены в прошлом. Подобные работы, безусловно, будут иметь место и в будущем. Новое исследование отличается от всех остальных прежде всего тем, что относится к самому последнему времени.

Вместе с тем, поскольку опыт изучения рукописного наследства Маркса и Энгельса представляет определенный интерес с точки зрения методологии, постольку его значение выходит за пределы собственно истории марксизма.

Попытаемся чисто эмпирически проследить, как развивалось новое исследование «Немецкой идеологии», и осмыслить отдельные моменты методологической стороны этого процесса. Быть может, такое размышление над процессом, который уже угас в своем результате, окажется небесполезным.

Формулировка проблемы

Существует интересная закономерность: первоначальная цель и конечный результат исследования, искомое и найденное, как правило, в большей или меньшей степени не совпадают. Довольно часто находят то, чего даже и не искали. Нечто подобное произошло и при новом исследовании «Немецкой идеологии».

Исходным пунктом был вопрос о степени зрелости «Немецкой идеологии», или, точнее и шире, о месте этого произведения в истории марксизма. Этот вопрос возник еще в 1953 – 1955 гг., в период подготовки к изданию «Немецкой идеологии» в 3-м томе Сочинений Маркса и Энгельса. Он встал с новой силой в 1963 г., когда началась работа над соответствующим разделом биографии Маркса.

Самая первоначальная формулировка проблемы выглядела так. Известно, что Маркс и Энгельс, а вслед за ними и Ленин называли первыми зрелыми произведениями марксизма «Нищету философии» и «Манифест Коммунистической партии»[348]. «Немецкая идеология» непосредственно предшествует этим произведениям. Полностью она была опубликована только в 1932 г. При жизни Маркса и Энгельса о существовании этой рукописи знали лишь немногие. Ленин не мог читать ни всей работы в целом, ни ее важнейшей первой главы. Как в таком случае должны оценивать теперь эту работу мы? Является ли «Немецкая идеология» произведением зрелого марксизма, подобно «Нищете философии» и «Манифесту Коммунистической партии» или нет? В нашей литературе существовали различные точки зрения. Сразу после первой полной публикации «Немецкой идеологии» о ней писали как о первом произведении зрелого марксизма[349]. Впоследствии от этой оценки отказались[350]. Итак, какова степень зрелости «Немецкой идеологии» или, если не формулировать проблему столь упрощенно, каково место «Немецкой идеологии» в истории марксизма?

С постановки этого вопроса и начинается новое исследование. Решать этот вопрос можно было различными способами. Можно было пойти чисто умозрительным путем. Но при таком подходе намечалась тенденция свести некоторую реальную проблему к чисто терминологическому вопросу: что считать зрелым и что незрелым. Более перспективным представлялся другой путь.

Нетрудно заметить, что, как правило, новые научные выводы являются результатом новых данных, которые получает исследователь; что переосмысление известных фактов становится обычно возможным тогда, когда появляются некоторые новые факты. Одним словом, чтобы получить новое обобщение, необходимо собрать новую информацию.

С «Немецкой идеологией» дело обстояло следующим образом. Соответствующие оценки классиков марксизма были различными авторами уже учтены. Содержание самого произведения в общем и целом изучено. Определенные сопоставления с другими произведениями периода формирования марксизма проведены. История «Немецкой идеологии» в общих чертах выяснена. Как показала дальнейшая работа, все эти аспекты изучения можно было использовать, поскольку и они не были еще исчерпаны. Но наибольшие результаты должно было дать изучение того же самого предмета с некоторой новой стороны. Найдя новый аспект исследования, можно было надеяться на более быстрое выявление новых фактов, которые дали бы возможность по-новому осветить и понять исследуемый предмет. И такой новый аспект удалось найти. Поиски его велись в самых разнообразных направлениях. Ведь одна из типичных психологических ошибок исследователя – неправильное определение области поисков, в частности неоправданное и обычно неосознанное ее сужение. Поэтому с самого начала было сознательное стремление максимально расширить поисковую область. Изучалось содержание «Немецкой идеологии» и само по себе, и в сопоставлении с другими произведениями Маркса и Энгельса. Изучалась история написания «Немецкой идеологии» и сама по себе, и в контексте всего периода формирования марксизма. При этом использовались самые разнообразные средства изучения: и рукопись «Немецкой идеологии», и архивные материалы, и та литература, которую используют или подвергают критике Маркс и Энгельс, и обширная литература о «Немецкой идеологии», книги, журналы, газеты, письма – все, что только возможно и что было доступно. Все это напоминало не прицельный огонь, а стрельбу по определенным площадям. Расчет был на то, что в конце концов сработают не только динамические, но и статистические закономерности поиска.

Наконец, действительно с двух различных сторон стал определяться новый подход к исследуемой проблеме.

С одной стороны, анализ содержания «Немецкой идеологии» показывал, что высказывания об одном и том же, но сделанные в различных местах этой обширной рукописи, по своему содержанию не вполне совпадают. Анализ терминологии выявлял определенную «неустойчивость», ее нестабильность, динамику. Сопоставление различных высказываний в «Немецкой идеологии» с аналогичными высказываниями в последующих произведениях Маркса и Энгельса показывало различную степень близости их по содержанию, и притом в зависимости от того, где в «Немецкой идеологии» то или иное высказывание расположено. Все это наводило на мысль о различной степени зрелости различных частей рукописи.

С другой стороны, в ходе подготовки 3-го тома Сочинений Маркса и Энгельса были уточнены наши представления о времени работы Маркса и Энгельса над «Немецкой идеологией». Вырисовывалась такая картина: непосредственно над дошедшей до нас рукописью они работали с осени 1845 г. до лета 1846 г., т.е. полгода или несколько больше; но от первоначального замысла весной 1845 г. до последних дополнений весной 1847 г. прошло не менее двух лет. И это в период формирования марксизма, когда взгляды Маркса и Энгельса развивались столь стремительно, что не только годы, но и месяцы имели значение. Сравните, например, «Святое семейство» (работа над рукописью закончена в ноябре 1844 г., книга вышла в свет в феврале 1845 г.) и «Тезисы о Фейербахе» (написаны, по всей вероятности, в апреле 1845 г.[351]). В первом еще явно чувствуется «культ Фейербаха», в тезисах – полное и окончательное размежевание с Фейербахом. Таким образом, логично было предположить, что динамика становления марксизма не могла не отразиться в рукописи «Немецкой идеологии», в различной степени зрелости ее составных частей.

Так анализ содержания рукописи и изучение истории ее написания с двух различных сторон привели к постановке новой проблемы: проследить развитие идей Маркса и Энгельса в пределах самой «Немецкой идеологии»; рассмотреть ее содержание не в статическом состоянии, а в динамике; образно говоря, представить ее содержание не как однократный срез, а как ряд последовательных срезов истории марксизма, не как мгновенную фотографию, а как серию кадров киноленты, развернуть это содержание во времени, представить его как функцию времени. Эта задача эквивалентна более детальному анализу данного отрезка истории марксизма. Такое рассмотрение периода 1845 – 1846 гг. как бы с более близкого расстояния должно было выявить тот момент, когда в развитии взглядов Маркса и Энгельса произошел определенный качественный скачок, выявить как содержание этого скачка, так и то время, к которому он должен быть отнесен. Если удастся проследить, от чего к чему шло развитие в этот период, и определить решающий момент этого развития, то тем самым будет открыт путь к более глубокому пониманию места «Немецкой идеологии» в истории марксизма.

Выяснение хронологической последовательности

Итак, необходимо проследить динамику содержания «Немецкой идеологии». Но для этого надо знать, в какой последовательности написаны различные составные части рукописи. Значит, возникает еще одна производная задача: выяснить последовательность написания «Немецкой идеологии».

В данном случае подобная задача сама по себе является довольно сложной. Дело в том, что структура «Немецкой идеологии» и характер дошедшей до нас рукописи таковы, что допускают различные гипотезы относительно последовательности ее написания. Поэтому только детальный анализ самой рукописи и ее содержания приводит к однозначному решению указанной задачи.

Напомним основные факты.

В дошедшей до нас рукописи «Немецкой идеологии»[352] общее название всего произведения не сохранилось. В существующих изданиях оно взято из заметки Маркса против К. Грюна[353]. В соответствии с этим источником дошедшая до нас рукопись издается под общим названием: «Немецкая идеология. Критика новейшей немецкой философии в лице ее представителей Фейербаха, Б. Бауэра и М. Штирнера и немецкого социализма в лице его различных пророков». Рукопись состоит из двух томов, хотя номера и названия томов в ней также отсутствуют. Общую структуру «Немецкой идеологии» характеризует уже ее подзаголовок: первый том содержит критику немецкой послегегелевской философии, второй том – критику мелкобуржуазного «истинного социализма».

Первый том состоит из краткого предисловия и трех глав. Первая глава называется: «I. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений». Она направлена против Фейербаха, но посвящена преимущественно положительному изложению точки зрения Маркса и Энгельса; она была задумана как общее введение к последующим критическим очеркам и дает изложение материалистического понимания истории как непосредственной философской основы теории научного коммунизма. Работа над этой главой не была завершена. Все последующие главы «Немецкой идеологии» носят преимущественно полемический характер. Вторая и третья главы первого тома называются соответственно: «II. Святой Бруно» и «III. Святой Макс». Они посвящены критике идеалистической философии младогегельянцев Б. Бауэра и М. Штирнера и объединены введением под названием «Лейпцигский собор» и заключением «Закрытие Лейпцигского собора». В основу композиции третьей главы положен своеобразный полемический прием. В этой главе Маркс и Энгельс подробно разбирают и критикуют книгу М. Штирнера «Единственный и его собственность» и его статью «Рецензенты Штирнера». В своей книге Штирнер часто прерывает последовательность изложения «эпизодическими вставками», которые не имеют прямого отношения к делу. Высмеивая эту манеру, Маркс и Энгельс начинают главу о Штирнере сообщением о его статье, а затем для уяснения смысла статьи следует грандиозный «эпизод» на три сотни страниц, посвященный критике книги Штирнера, после чего Маркс и Энгельс снова возвращаются к рассмотрению его статьи.

Второй том состоит из небольшого введения под названием «Истинный социализм» и пяти глав, из которых вторая и третья в дошедшей до нас рукописи не сохранились. Первая глава посвящена критике философии «истинного социализма», четвертая глава – критике его историографии, пятая глава – критике его религии. В качестве заключительной главы второго тома «Немецкой идеологии» была написана весной 1847 г. работа Энгельса «Истинные социалисты».

Таким образом, уже структура «Немецкой идеологии», задуманной и написанной как серия отдельных критических очерков о различных представителях младогегельянства и «истинного социализма», как ряд очерков, объединенных общим введением, допускает различную последовательность написания отдельных глав. Возможность того, что главы «Немецкой идеологии» могли быть написаны не в том порядке, в котором они следуют теперь одна за другой, согласно авторской нумерации, не исключается и фактами предыстории «Немецкой идеологии».

Самый отдаленный по времени, самый первоначальный и еще неопределенный замысел подобного произведения был высказан Марксом и Энгельсом в сентябре 1844 г. в заключительных словах предисловия к их первому совместному труду – «Святому семейству»: «Мы предпосылаем… предлагаемую полемическую работу нашим самостоятельным произведениям, в которых мы изложим… наши положительные взгляды и вместе с тем нашу положительную точку зрения по отношению к новейшим философским и социальным доктринам»[354]. В зародыше здесь уже намечены два тома будущей «Немецкой идеологии»: положительная критика новейших философских (первый том) и социальных (второй том) доктрин.

В ноябре 1844 г. появилась книга Штирнера «Единственный и его собственность». В переписке между собой Маркс и Энгельс обсуждают ее содержание и приходят к единому мнению. Уже в декабре 1844 г. Маркс собирался написать статью против Штирнера.

В апреле 1845 г. Энгельс приезжает к Марксу в Брюссель. Маркс излагает ему материалистическое понимание истории в почти сложившемся виде, и они решают сообща всесторонне разработать новое мировоззрение в форме критики немецкой послегегелевской философии. Это уже замысел будущей «Немецкой идеологии». Маркс набрасывает в своей записной книжке 11 тезисов о Фейербахе как заметки, подлежащие дальнейшей разработке в будущем труде.

Летом 1845 г. во втором томе трехмесячного журнала «Wigand’s Vierteljahrsschrift» появляется статья Л. Фейербаха, в которой он провозглашает себя «коммунистом». Осенью в третьем томе журнала появляются статьи Б. Бауэра и М. Штирнера, содержащие нападки на Маркса и Энгельса. После возвращения из совместной поездки в Англию и после ознакомления с третьим томом этого журнала Маркс и Энгельс приступают к написанию «Немецкой идеологии».

Такова в двух словах предыстория. Как видим, Маркс и Энгельс могли начать работу над «Немецкой идеологией» с вводной главы против Фейербаха, но ничто не мешало начать ее, например, с критики книги Штирнера. Следовательно, выяснение предыстории «Немецкой идеологии» само по себе еще не дает ключа к тому, чтобы раскрыть последовательность ее написания. Остается только один путь – исследование рукописи, текста «Немецкой идеологии». Однако решение задачи таким путем наталкивается на другую трудность, связанную уже с характером самой рукописи: она представляет собой не единый черновой или беловой вариант, а ряд последовательных наслоений текста. Одни его части дошли до нас в своем первоначальном виде, другие были переписаны; практически по всему тексту идет довольно значительная правка, местами правится не только первоначальный текст, но и уже наслоившаяся на него правка. Все это, разумеется, осложняет анализ рукописи: затрудняет, например, датирование текста по тем историческим фактам, которые в нем упоминаются, затрудняет использование системы внутренних ссылок (в одних местах текста на другие места, на предшествующий текст или на последующий) для определения того порядка, в котором писалась вся рукопись в целом.

Можно попытаться определить время написания отдельных глав по тем историческим (в том числе литературным) фактам, которые упоминаются в тексте. Но этот метод имеет тот недостаток, что обычно позволяет определить только нижнюю границу того отрезка времени, в который был написан данный текст, т.е. определить, после чего он был написан. Определить же верхнюю границу, т.е. до чего был он написан, можно не по тому, чт? в тексте упоминается, а только по тому, чт? в нем не упоминается, а это либо бывает невозможно, либо приводит к чисто гипотетическому результату. Если известно только время, после которого написана та или иная часть текста, то определить последовательность написания всего текста, конечно, нельзя. Метод датировки по упоминаемым фактам может дать необходимый результат только в сочетании с каким-либо другим методом. Например, если бы по письмам Маркса и Энгельса или иным путем удалось установить время, до которого уже была написана та или другая глава, тогда в сочетании с анализом упоминаемых в тексте фактов можно было бы решить стоящую перед нами задачу. К сожалению, таким путем датировать более или менее точно написание отдельных глав не удается. Более того, в силу самого характера «Немецкой идеологии» как произведения теоретического число фактов текущей истории, упоминаемых в тексте, крайне невелико. Поэтому определить последовательность написания «Немецкой идеологии» можно было главным образом не путем анализа ее содержания, а путем анализа самой рукописи.

Но такая работа уже была проделана более 30 лет назад, и, насколько позволяет этот метод, последовательность написания рукописи была в сущности установлена. Заслуга эта принадлежит выдающемуся марксоведу, специалисту по публикации рукописного наследства Маркса и Энгельса П.Л. Веллеру[355]. Результат его труда воплощен в первом полном издании «Немецкой идеологии»: Marx – Engels Gesamtausgabe, Abt. I, Bd. 5. Berlin, 1932 (далее – MEGA). Следовательно, каждый, изучающий рукопись «Немецкой идеологии», мог и должен был опираться на эту уже проделанную работу. Но при использовании работы Веллера возникает специфическая трудность.

До сих пор мы утверждали, что для того, чтобы проследить развитие содержания «Немецкой идеологии», было необходимо выяснить последовательность написания рукописи. В общей форме такая формулировка задачи является правильной. Но она еще недостаточно конкретна. Теперь настало время уточнить формулировку проблемы.

Дело в том, что с точки зрения теоретического содержания значение различных частей «Немецкой идеологии» далеко не равноценно. Главное здесь – разработка материалистического понимания истории, а его положительное изложение сконцентрировано в первой главе. Из остальных, полемических глав наибольшее значение имеет глава о Штирнере; она доминирует и по объему, составляя две трети всей рукописи, это основа всего произведения. Поэтому, чтобы проследить развитие в «Немецкой идеологии» материалистического понимания истории и связанных с ним основных положений теории научного коммунизма, необходимо выяснить главным образом последовательность написания составных частей первой и третьей глав первого тома «Немецкой идеологии».

Но, к сожалению, в подготовленной Веллером публикации 1932 г. первая глава «Немецкой идеологии» напечатана не в той последовательности, в которой были написаны ее составные части. Правда, в описании рукописи Веллер дал читателю ключ к пониманию того, как, в какой последовательности была написана сама рукопись, а в опубликованном тексте главы указаны страницы рукописи. Однако воспользоваться этим ключом, не имея перед глазами самой рукописи, было чрезвычайно трудно.

Вот почему при новом исследовании рукописи «Немецкой идеологии» пришлось заново, опираясь на сделанное Веллером и имея перед глазами фотокопию рукописи, проанализировать всю рукопись страница за страницей, прежде чем удалось полностью уяснить себе ту действительную последовательность, в которой она была написана Марксом и Энгельсом.

Общий результат, который в сущности был получен еще Веллером, а теперь был вновь подтвержден, сводится в основном к следующему.

Сначала – это произошло после появления третьего тома журнала «Wigand’s Vierteljahrsschrifts» за 1845 г., Маркс и Энгельс начали писать критическую работу, направленную одновременно против Л. Фейербаха, Б. Бауэра и М. Штирнера. Затем они изменили свой замысел и решили посвятить критике Бауэра и Штирнера специальные главы, предпослав им общее введение, направленное против Фейербаха. В соответствии с этим новым планом они вычеркнули из первоначальной рукописи все места, относящиеся к критике Бауэра и Штирнера, и перенесли их соответственно во вторую и третью главы первого тома «Немецкой идеологии». Так сложилась хронологически первая часть, первоначальное ядро главы о Фейербахе (29 пронумерованных Марксом страниц). В новой публикации первой главы «Немецкой идеологии» эта часть рукописи фигурирует как вторая часть главы.

Затем была написана вторая и начата третья глава первого тома. В ходе критики книги Штирнера «Единственный и его собственность» Маркс и Энгельс делали более или менее обширные теоретические отступления, в которых они в положительной форме развивали свое материалистическое понимание истории. Два таких отступления они изъяли из главы о Штирнере и перенесли в главу о Фейербахе. Первое из них (6 стр.) было написано в связи с критикой идеалистической концепции Штирнера о господстве духа в истории. Этот текст изъят из того места главы о Штирнере, которому в 3-м томе (К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2) соответствует стр. 163. Второе теоретическое отступление (37 стр.) было написано в связи с критикой взглядов Штирнера на буржуазное общество, конкуренцию, на соотношение частной собственности, государства и права. Этот текст, изъятый из главы о Штирнере, был заменен там новым текстом, который в 3-м томе начинается на стр. 350. Так из двух частей текста, первоначально входивших в состав третьей главы первого тома, возникли хронологически вторая и третья части главы о Фейербахе. В новой публикации первой главы «Немецкой идеологии» эти две части рукописи фигурируют соответственно как третья и четвертая части главы.

Эти три хронологически первые части рукописи главы о Фейербахе Маркс последовательно пропагинировал (стр. 1 – 72), объединив их в одну черновую рукопись всей первой главы. После этого Маркс и Энгельс начали перерабатывать черновой вариант первой главы и сделали две попытки написать начало главы начисто. Так возникли два варианта беловика. Хронологически четвертая часть данной главы – это первый вариант беловика (5 стр.), хронологически пятая часть – это второй, основной и последний, вариант беловика (16 стр.). Начала первого и второго вариантов почти совпадают, поэтому соответствующая часть первого беловика в рукописи перечеркнута. В новой публикации первой главы «Немецкой идеологии» эти два беловика объединены и фигурируют как первая часть главы.

Если схематически резюмировать сказанное, то последовательность написания основных частей первой и третьей глав первого тома «Немецкой идеологии», а именно эти две главы и интересуют нас здесь в первую очередь, выглядит следующим образом:

1) Первоначальное ядро первой главы, стр. 1 – 29 черновой рукописи (в новой публикации – вторая часть главы).

2) Начало третьей главы (т. 3, стр. 103 – 163).

3) Хронологически вторая часть первой главы, стр. 30 – 35 черновой рукописи (новая публикация – третья часть главы).

4) Продолжение третьей главы (т. 3, стр. 163 – 350).

5) Хронологически третья часть первой главы, стр. 36 – 72 черновой рукописи (новая публикация – четвертая часть главы).

6) Окончание третьей главы (т. 3, стр. 350 – 452).

7) Хронологически четвертая часть первой главы – первый вариант беловика, 5 стр. рукописи (новая публикация – первая часть главы, вводный параграф и § 2).

8) Хронологически пятая часть первой главы – второй, основной вариант беловика, листы 1 – 5 рукописи (новая публикация – первая часть главы, вводный параграф и §§ 1, 3 и 4).

Таким образом, с хронологической точки зрения, рукописи этих двух глав распадаются соответственно на пять частей и на три части, которые в процессе написания перемежались. Если символически обозначить главы римскими цифрами, а их хронологические части – латинскими буквами, то последовательность написания этих двух глав можно наглядно представить в виде ряда:

Ia, IIIa, Ib, IIIb, Ic, IIIc, Id, Ie.

Последовательность расположения составных частей важнейшей, первой, главы имеет в новой публикации такой вид:

Ide, Ia, Ib, Ic.

Следовательно, в первой из четырех частей этой главы совмещены хронологически четвертая и пятая части рукописи, а далее последовательность написания текста и его расположение в публикации совпадают. Хронологическая структура третьей главы имеет простои вид:

IIIa, IIIb, IIIc.

Или, иначе, если первую схемку представить в виде последовательности цифр:

1 2 3 4 5 6 7 8,

тогда две другие примут такой вид:

(7 8) 1 3 5 и 2 4 6.

Эти элементарные схемки наглядно демонстрируют сложный характер последовательности, в которой были написаны две наиболее важные главы «Немецкой идеологии».

Таким образом, выяснив общую последовательность, в которой была написана главная часть рукописи «Немецкой идеологии», мы тем самым получили ключ к исследованию содержания «Немецкой идеологии» не в виде наличной суммы высказываний, а в его развитии. Теперь в анализе теоретического содержания «Немецкой идеологии» появилась возможность применить элементарное правило диалектики: исследовать предмет в его движении, исследовать развитие предмета.

До этого пункта новое исследование рукописи «Немецкой идеологии» еще не дало ничего принципиально нового, до сих пор оно было в сущности освоением того уровня, которого уже достигла наука. Основные результаты в этом направлении были получены уже Веллером. Новое исследование отличалось исходным пунктом, подходом к проблеме и своей целью, но по реальным результатам оно еще почти не вышло за пределы того, что уже было достигнуто в прошлом.

Можно сказать, что до тех пор, пока исследование ограничивалось преимущественно внешним анализом рукописи или же, наоборот, изучением только ее содержания, получить существенно новые результаты было практически почти невозможно. Ведь как сама рукопись, так и содержание «Немецкой идеологии» каждые в отдельности в большей или меньшей степени уже были изучены.

До указанного момента новое исследование было лишь так сказать расширенным воспроизведением уже достигнутого уровня. Но теперь начинается та стадия исследования, которая выявляет его специфическую особенность – сочетание анализа содержания рукописи с анализом ее формы – и которая приводит к существенно новым результатам. Главными из них явились три: 1) уточнение датировки рукописи; 2) более глубокое определение специфики «Немецкой идеологии»; 3) обоснование необходимости, а затем и осуществление новой публикации ее первой главы[356].

Первый результат: уточнение датировки

С 1932 г., когда появилось подготовленное Веллером первое полное издание «Немецкой идеологии», стало общепризнанным, что Маркс и Энгельс начали писать ее в сентябре 1845 г., т.е. после возвращения из поездки в Англию и после ознакомления с только что появившимся третьим томом журнала «Wigand’s Vierteljahrsschrift» со статьями Б. Бауэра и М. Штирнера. Эта концепция безраздельно господствовала в марксоведческой литературе более 30 лет. В ней почти все правильно, за исключением самой датировки начала работы Маркса и Энгельса над рукописью. Как теперь окончательно стало ясно, в основе этой концепции лежит совершенно правильная идея: определить начало работы над «Немецкой идеологией» по времени выхода в свет третьего тома журнала «Wigand’s Vierteljahrsschrift», так как Маркс и Энгельс начали писать «Немецкую идеологию» после выхода в свет данного журнала. Этот факт был установлен в сущности еще Веллером и стал совершенно очевиден после того, как вслед за Веллером была вновь проанализирована рукопись «Немецкой идеологии».

В тексте «Немецкой идеологии» многократно упоминаются и цитируются статьи Бауэра и Штирнера из третьего тома «Wigand’s Vierteljahrsschrift», но ведь, вообще-то говоря, это еще не является доказательством того, что данный текст был написан только после появления третьего тома журнала. Вспомним некоторые из основных фактов, относящихся к предыстории «Немецкой идеологии» и к особенностям этого произведения. Замысел его возник еще весной 1845 г. Основным объектом критики в нем является книга Штирнера, которая вышла еще в ноябре 1844 г. Далее, на первый взгляд кажется, что в первой главе подвергается критике только статья Фейербаха из второго тома «Wigand’s Vierteljahrsschrift»: во всяком случае, в тексте главы имеется непосредственная ссылка только на этот том журнала. К тому же в 1956 г. были впервые опубликованы воспоминания Женни Маркс «Беглый очерк беспокойной жизни», где она прямо пишет, что летом 1845 г. Маркс и Энгельс работали над «Немецкой идеологией»[357]. Все подобного рода факты позволяли предположить, что работа над рукописью «Немецкой идеологии» могла начаться еще до осени 1845 г., а упоминания статей из третьего тома «Wigand’s Vierteljahrsschrift» могли явиться позднейшим добавлением к первоначальному тексту. Однако такое абстрактное предположение могло бы стать истинным лишь в том случае, если бы оно было подкреплено результатами анализа самой рукописи. А этот анализ ясно и недвусмысленно показывает, что вся рукопись «Немецкой идеологии» без исключения, начиная с ее первой страницы, была написана после появления третьего тома «Wigand’s Vierteljahrsschrift». Ведь статьи Бауэра и Штирнера из этого журнала упоминаются и цитируются на первой и следующих страницах дошедшей до нас рукописи первой главы.

После этого оставалось лишь проверить правильность прежнего представления о том, что этот журнал вышел в свет в начале сентября 1845 г. Такая датировка основывалась, по-видимому, на чисто умозрительных соображениях: по идее, журнал должен был выходить раз в три месяца. Однако, как потом выяснилось, тома этого журнала (четыре в год) выходили крайне неравномерно.

Итак, надо было найти сведения о выходе третьего тома «Wigand’s Vierteljahrsschrift». Поиски велись в трех направлениях. Во-первых, изучались десятки опубликованных и неопубликованных писем этого периода, принадлежащих людям, так или иначе связанным с Марксом и Энгельсом. Этот поиск не дал результатов. (Такого исхода можно было ожидать, поскольку большинство этих писем находилось в поле зрения уже в то время, когда над рукописью «Немецкой идеологии» работал Веллер.) Во-вторых, выискивались сообщения, объявления и рецензии в газетах и журналах о выходе различных изданий. Поиск в этом направлении увенчался частичным успехом: в аугсбургской газете «Allgemeine Zeitung» за 9 ноября 1845 г. удалось обнаружить объявление о выходе в свет третьего тома «Wigand’s Vierteljahrsschrift». Наконец, в-третьих, просматривались специальные библиографические издания. Здесь поиски завершились окончательным успехом: были найдены наиболее точные сведения о времени появления журнала. В издании «B?rsenblatt f?r den Deutschen Buchhandel», 12. Jahrgang, Leipzig, 1845 (экземпляр имеется в Библиотеке им. В.И. Ленина), в № 92 от 21 октября 1845 г. на стр. 1107 среди книг, поступивших 16 – 18 октября, указан и «Wigand’s Vierteljahrsschrift», Bd. III. Следует также добавить, что в библиотеке Института марксизма-ленинизма был найден экземпляр журнала с пометкой: «Появился 30 октября 1845 г.» (надпись сделана карандашом готическим шрифтом).

Полученные факты необходимо было проанализировать, в частности сопоставить данный случай с другими, уже хорошо изученными.

Так как и журнал Виганда, и «B?rsenblatt» издавались в Лейпциге, то интервалом между выходом журнала из печати и его регистрацией в справочнике практически можно пренебречь. Следовательно, можно утверждать, что третий том «Wigand’s Vierteljahrsschrift» вышел в свет в Лейпциге между 16 и 18 октября 1845 г. Между выходом этого тома в свет, с одной стороны, и появлением его на книжном рынке, а также тем моментом, когда он мог попасть в руки Маркса и Энгельса – с другой, должно было пройти и, по-видимому, прошло определенное время. Учитывая все известные нам обстоятельства, можно считать, что журнал появился на книжном рынке около 1 ноября и мог оказаться в Брюсселе в руках Маркса и Энгельса приблизительно в начале ноября 1845 г.

Таким образом, точное определение времени появления третьего тома журнала «Wigand’s Vierteljahrsschrift» приводит к пересмотру традиционной концепции о начале работы Маркса и Энгельса над рукописью «Немецкой идеологии». Теперь имеются все основания полагать, что Маркс и Энгельс начали писать «Немецкую идеологию» не в сентябре, а в ноябре 1845 г.[358] В период формирования марксизма, когда развитие шло так стремительно, что месяцы имели значение, такое уточнение на два месяца уже само по себе существенно. Но уточнение это влечет за собой целый ряд совершенно конкретных следствий. Вот несколько примеров.

Раньше представляли себе дело так. Маркс и Энгельс решили написать «Немецкую идеологию» весной 1845 г., но до возвращения из поездки в Англию у них для этого не было времени. После возвращения их в Брюссель оно появилось, к тому же поводом для начала работы послужил третий том «Wigand’s Vierteljahrsschrift».

Теперь дело представляется иначе. В течение двух месяцев после возвращения из Англии Маркс и Энгельс не приступали к написанию «Немецкой идеологии». Значит, все это время они занимались чем-то другим, и иной смысл приобретают факты их биографии, относящиеся к сентябрю и октябрю 1845 г. Причиной, побудившей их приступить к написанию «Немецкой идеологии», было не появление у них свободного времени, а выход в свет журнала «Wigand’s Vierteljahrsschrift» со статьями Бауэра и Штирнера. В статье Бауэра, в частности, предпринималась попытка ответить на ту критику, которой Маркс и Энгельс подвергли его в «Святом семействе».

В связи с этим можно внести уточнения и в датировку важнейшей, первой главы «Немецкой идеологии». Можно доказать, что по меньшей мере черновая часть этой главы (а возможно, и вся глава) была написана между ноябрем 1845 г. и апрелем 1846 г. Действительно, начало работы над рукописью всей «Немецкой идеологии» – это начало работы над черновой рукописью ее первой главы. Верхнюю границу этого периода, окончание работы над черновой рукописью первой главы, тоже можно определить. Напомним, что эта черновая рукопись состоит из трех частей: первоначального ядра и двух частей, перенесенных сюда из третьей главы. По характеру пагинации видно, что Маркс и Энгельс решили перенести первый кусок из третьей главы после того, как было написано продолжение третьей главы, а второй кусок – до того, как был написан дальнейший текст (окончание) третьей главы. Можно предположить, что оба решения – о переносе того и другого куска – были приняты одновременно, тогда, когда Маркс и Энгельс кончили писать второй кусок. Вместо этого второго куска они написали новый текст и затем продолжали писать третью главу. А то место третьей главы, из которого был изъят первый кусок, было набело переписано рукой И. Вейдемейера. Вейдемейер находился в Брюсселе в марте и апреле 1846 г. Первое письмо, которое он прислал в Брюссель после возвращения в Германию, датировано 30 апреля[359]. Следовательно, к этому времени черновая рукопись первой главы уже была написана. Из этого следует важный вывод: первая всесторонняя разработка материалистического понимания истории была осуществлена в конце 1845 – начале 1846 г.

Еще один пример. Теперь ясно, что упомянутое выше свидетельство Ж. Маркс относительно работы Маркса и Энгельса над «Немецкой идеологией» уже летом 1845 г. – свидетельство в ее воспоминаниях, написанных 20 лет спустя, – является ошибкой памяти. Правда, как обычно бывает в подобных случаях, Ж. Маркс сообщает некоторый мнимый факт, в котором совмещены два действительных факта. Маркс и Энгельс действительно работали вместе летом 1845 г., но не над «Немецкой идеологией», а над литературой по политической экономии. Они действительно работали вместе над «Немецкой идеологией», но не летом, а начиная с осени 1845 г. Следовательно, в деталях воспоминания Ж. Маркс являются не вполне достоверными.

Приведенные примеры дают некоторое представление о тех следствиях, которые могут быть извлечены из новой датировки начала работы Маркса и Энгельса над рукописью «Немецкой идеологии». Однако главной целью исследования было проследить развитие теории. Для этого необходимо было соотнести теоретическое содержание «Немецкой идеологии» со временем. Причем достаточно было выяснить не «что – когда», а «что – после чего» было написано; проще говоря, достаточно было установить не то, когда были написаны отдельные части, а то, в какой последовательности они были написаны.

Второй результат: определение специфики

Следующим результатом было выяснение того специфически нового, что отличает «Немецкую идеологию» от всех предшествующих произведений Маркса и Энгельса.

То, что здесь Маркс и Энгельс изложили материалистическое понимание истории более или менее цельно и систематически, стало уже чем-то само собой разумеющимся, чем-то самоочевидным. Но что нового, помимо этой разносторонности изложения, было сделано Марксом и Энгельсом в «Немецкой идеологии», какими новыми теоретическими положениями отличается она от всех предшествующих произведений Маркса и Энгельса? И почему возможно стало это целостное изложение исторического материализма? На первый вопрос различные авторы отвечают по-разному. На второй они обычно ответа не дают. И можно прямо сказать, что дать правильный ответ на эти вопросы, не зная последовательности работы Маркса и Энгельса над «Немецкой идеологией», было практически почти невозможно. Вот почему обычные представления сводятся в основном к тому, что в этом произведении собраны отдельные положения материалистического понимания истории, сформулированные уже в предшествующих произведениях Маркса и Энгельса, и к ним добавлены некоторые новые, – отличие, по существу, чисто количественное.

Одна из распространенных ошибок в оценке произведений Маркса и Энгельса (и не только их произведений) состоит в следующем: те или иные яркие высказывания, встречающиеся в данном произведении, рассматриваются как специфически новые мысли, впервые именно в нем и появившиеся. При этом не учитываются различия между первым появлением мысли и ее первым высказыванием, изложением, между первым изложением мысли и ее классической формулировкой.

Если, не впадая в такую ошибку, сопоставить содержание «Немецкой идеологии» с содержанием предшествующих произведений Маркса и Энгельса, тогда можно выделить то новое, что появляется впервые именно в «Немецкой идеологии». Это и было сделано в ходе нового исследования еще до того, как была выяснена последовательность написания рукописи. Результат сопоставления получился такой. Очень многое, что на первый взгляд кажется специфически новым в «Немецкой идеологии», фактически уже имелось в предшествующих произведениях. Многое из того, что действительно появляется только в «Немецкой идеологии», оказывается либо не самым существенным, либо производным от других, более глубоких положений. И только в одном, но зато кардинальном, пункте появляется принципиально новое: понятие производственных отношений и формулировка диалектики производительных сил и производственных отношений. Ничего подобного до «Немецкой идеологии» не было. В предшествующих работах можно обнаружить лишь некоторые подходы к этому открытию.

Но то, что представляется теперь как совершенно ясный и однозначный результат сопоставления «Немецкой идеологии» с другими произведениями Маркса и Энгельса, то в реальном исследовании не сразу стало чем-то самоочевидным. Поначалу этот результат сопоставления выступил лишь в виде гипотезы, которая еще подлежала проверке. Одним из способов проверки был логический анализ функциональных связей между различными элементами материалистического понимания истории, которые появляются в «Немецкой идеологии». Уже этот анализ показывал, что определяющим среди достижений «Немецкой идеологии» является выяснение диалектики производительных сил и производственных отношений. Однако решающим способом проверки гипотезы стал анализ изменения историко-материалистической концепции в пределах самой рукописи.

После того как удалось расположить отдельные части рукописи в той последовательности, как они были написаны, стало совершенно очевидно, что перед нами не статика, а динамика идей, что различные части рукописи имеют различную, последовательно возрастающую степень зрелости, что ясность понимания и изложения рассматриваемых здесь законов развития общества все время возрастает. И при этом решающим, переломным моментом, где как бы воочию можно наблюдать качественный скачок в развитии материалистического понимания истории, является то место в первой главе (стр. 52, а также 61 черновой рукописи)[360], где формулируется диалектика производительных сил и производственных отношений. После данной части рукописи изложение материалистического понимания истории поднимается на новый, более высокий уровень.

Затем следовало проверить, не противоречит ли тенденция развития, обнаруженная в пределах «Немецкой идеологии», общей тенденции развития, свойственной всему периоду формирования марксизма, укладывается ли данная частная тенденция в объемлющую ее более общую тенденцию.

Здесь следует оговориться. Может показаться странным, что исследователь сначала путем микроанализа пытается обнаружить тенденцию развития в пределах одного произведения, где она едва заметна, а затем переходит к рассмотрению целого периода, где та же тенденция должна действовать в значительно б?льших масштабах, где общее направление развития теории обнаружить значительно легче и где это развитие уже достаточно изучено. Если бы дело обстояло действительно так, то это было бы поистине странно. На самом же деле сначала исследование шло, конечно, от макроструктуры к микроструктуре. Прежде чем началось новое исследование «Немецкой идеологии», уже была ясна общая картина формирования марксизма, уже с самого начала было ясно, от чего к чему шло общее развитие теории, что было и чего еще не было в работах Маркса и Энгельса до «Немецкой идеологии» и что нового появилось в последующих произведениях; следовательно, общая тенденция развития, проходящая через весь период, а значит – так можно было умозаключить – и через рукопись «Немецкой идеологии», была выяснена заранее. Но в науке переход от общего к частному – это задача несколько более сложная, чем построение элементарного силлогизма или решение тривиального уравнения. Даже после того, как путем сравнения «Немецкой идеологии» с предшествующими работами Маркса и Энгельса было выделено то новое, что появляется в ней впервые, предстояло еще проделать решающую часть работы: проследить, так сказать, во времени развитие содержания «Немецкой идеологии». И только эта последняя фаза исследования могла дать окончательную уверенность в том, что специфически новое в этом произведении теперь выявлено и схвачено. Если до выяснения динамики содержания «Немецкой идеологии» мы исходили из общей картины формирования марксизма, чтобы определить направление поисков, то после исследования рукописи и ее содержания мы вновь обращаемся к периоду формирования марксизма, чтобы еще одним способом проверить полученный результат и, быть может, внести некоторые коррективы в общепринятую интерпретацию этого периода.

Итак, сопоставление полученного результата с общей картиной формирования и развития марксизма показывает, что этот результат вполне вписывается в общую схему. В то же время он несколько модифицирует, уточняет общепринятую схему формирования марксизма и приводит к более глубокому пониманию всего процесса становления и развития теории Маркса.

В свете полученного результата некоторые из основных моментов истории марксизма представляются следующим образом.

Главный итог теоретической деятельности Маркса можно кратко определить так: создание научного коммунизма. Но, как неоднократно указывал Энгельс, превращение социализма из утопии в науку стало возможным только благодаря двум великим открытиям Маркса[361]. Первое из них – материалистическое понимание истории, второе – теория прибавочной стоимости. Материалистическое понимание истории – это непосредственная философская основа теории научного коммунизма. Теория прибавочной стоимости – ядро политической экономии Маркса. Значит, если взять шире, то тезис Энгельса можно переформулировать так: марксистская философия и марксистская политическая экономия суть теоретические предпосылки и основы теории научного коммунизма.