Глава XX. ДИАЛЕКТИКА НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО И СОЦИАЛЬНОГО ПРОГРЕССА

Глава XX. ДИАЛЕКТИКА НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО И СОЦИАЛЬНОГО ПРОГРЕССА

Направленность развития общества тесно связана с соотношением научно-технического и социального прогресса, вопрос о единстве которых нашел отражение в материалах XXV съезда КПСС[448]. Особенность этой проблемы в теоретическом плане состоит в том, что, с одной стороны, различаются как бы два уровня прогресса общества — научно-технический и социальный, а с другой — подчеркивается их взаимообусловленность, взаимовлияние. «Все более значительную роль в современном мировом развитии, — отмечает П. Н. Федосеев, играет диалектика научно-технического и социального прогресса»[449]. В определенном смысле вопрос о соотношении научно-технического и социального прогресса представляет собой вопрос о соотношении материальных основ общества с другими его сторонами.

Становление научно-технического прогресса как стороны рассматриваемого соотношения совпадает со становлением науки как непосредственной производительной силы[450]. Превращение науки в необходимую основу производства и порождает научно-технический прогресс как закономерную форму технического прогресса. Превращение науки в непосредственную производительную силу может быть понято также под углом зрения определенной направленности ее развития. Некоторые авторы понимают эту направленность как процесс воплощения духовного в материальном, указывая на процесс перехода научных идей в вещественные факторы производства. Но с таким пониманием «превращения» науки в непосредственную производительную силу согласиться нельзя.

В процессе производства, отмечает А. К. Уледов, «духовное, реализуясь, воплощаясь в деятельности, в отношениях, перестает быть духовным…»[451]. Следует добавить: духовное несомненно также перестает быть духовным, когда воплощается в вещах. В этом смысле К. Маркс писал об овеществленной силе знания[452]. Но овеществленная сила знания — это опосредованное, а не непосредственное знание. Поэтому в качестве непосредственной производительной силы наука выступает лишь как духовное явление, именно как человеческая сущностная сила, сила его интеллекта, или, говоря словами К. Маркса, сила «всеобщего интеллекта».

О какой же направленности превращения науки в непосредственную производительную силу идет речь? На этот вопрос помогает ответить идея К. Маркса, заключенная в 11-м тезисе о Фейербахе, в котором К. Маркс писал: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»[453]. Это значит, что философия в прошлом выполняла объясняющую функцию. Преобразующая функция, которая реализуется в изменении мира, присуща марксистско-ленинской философии, выступающей научной управляющей силой по преобразованию современного мира на социалистических и коммунистических началах. Но переход от объясняющей к преобразующей функции свойствен не только философии, но и науке в целом, в том числе тем ее отраслям, которые обслуживают непосредственно производство, производительные силы. Этот переход и есть процесс превращения науки в непосредственную производительную силу.

Данный процесс характеризуется направленностью движения от фундаментальных к прикладным исследованиям и далее к разработкам. На стадии разработок наука и выполняет в конечном счете функцию непосредственной производительной силы. Например, теория относительности, квантовая механика, возникнув на рубеже XIX–XX вв., вначале лишь объясняли суть многих физических процессов. И только в середине XX в. идеи теории относительности, квантовой механики, воплощенные в прикладных исследованиях и разработках, стали играть преобразующую роль, вызвав к жизни атомные электростанции, квантовые генераторы электромагнитного излучения (лазеры, мазеры) и т. д. Можно сказать, что идея теории относительности и квантовой механики превратились в непосредственную производительную силу к середине XX в.

Направленность процесса превращения науки в непосредственную производительную силу — это направленность развития науки в рамках ее духовного бытия как силы человеческого интеллекта. Другими словами, это такое развитие человеческого интеллекта до стадии определенной зрелости, когда он оказывает практическое преобразующее воздействие на непосредственный производственный процесс. Таким образом, вопрос о превращении науки в непосредственную производительную силу является вопросом о направленности в развитии духовного, когда оно становится определенной стороной материальных производительных сил.

Материализм состоит не в том, чтобы овеществление считать признаком науки как производительной силы. Важно понимать, что сам процесс превращения науки в производительную силу определяется такой материальной основой, как крупная машинная индустрия, которая позволяет систематически применять данные науки к производству[454]. К. Маркс писал: «Принцип машинного производства — разлагать процесс производства на его составные фазы и разрешать возникающие таким образом задачи посредством применения механики, химии и т. д., короче говоря, естественных наук, — повсюду становится определяющим»[455]. Это имеет место в истории общества со времени промышленной революции конца XVIII — начала XIX в., которая привела к становлению крупной машинной индустрии. С этого времени, можно сказать, и начинается в широких масштабах превращение науки в непосредственную производительную силу, т. е. развитие у науки социальной функции непосредственной производительной силы как естественный, объективно обусловленный материальным производством процесс.

Таким образом, превращение науки в непосредственную производительную силу — это не независимый, спонтанный процесс, а процесс, определяемый в конечном счете материальной стороной жизни общества. Функция непосредственной производительной силы науки в рамках производительных сил вторична, обусловлена состоянием материального производства в целом. Что касается «овеществления» данных науки, то оно является материальным показателем. Именно в этом смысле, на наш взгляд, и следует понимать слова К. Маркса: «Развитие основного капитала является показателем того, до какой степени всеобщее общественное знание [Wissen, knowledge] превратилось в непосредственную производительную силу, и отсюда — показателем того, до какой степени условия самого общественного жизненного процесса подчинены контролю всеобщего интеллекта и преобразованы в соответствии с ним…»[456]

Это значит, что развитие основного капитала является показателем развития науки как непосредственной производительной силы, а следовательно, и показателем степени и скорости направленности движения науки от фундаментальных к прикладным знаниям, к разработкам, т. е. показателем силы непосредственного воздействия достижений человеческого знания на производство. Материализм состоит не в том, чтобы не признавать роль науки как духовного фактора в качестве непосредственной производительной силы, а в том, чтобы, признавая данную роль за наукой как духовным явлением, увидеть критерий развития науки в этой роли в материальных факторах производства — в оснащении современного производства средствами труда, созданными по последнему слову науки, или, как иногда говорят, «онаученной» техникой. Например, в условиях научно-технической революции показателем степени превращения современной науки в непосредственную производительную силу является мера развертывания новейших средств труда в производстве (станков с программным управлением, автоматизированных систем управления — АСУ, атомных электростанций — АЭС и т. д.). В свою очередь это развертывание в производстве новейшей техники, что тождественно развертыванию в производстве НТР, является критерием развития производительных сил в условиях социализма.

Превращение науки в непосредственную производительную силу как причина НТР имеет одну особенность. Если превращение науки в непосредственную производительную силу начинается с промышленной революции конца XVIII — начала ХIХ в., то для середины XX в., когда началась НТР, социальная функция науки как производительной силы претерпела качественные изменения. Теперь наука не только обслуживает производство, как это было в XIX в.[457], но и приводит к созданию принципиально новых технологических процессов, новых видов техники и производств (лазеры, АЭС, МГД-генераторы и т. д.). Это значит, что в социальной функции науки как непосредственной производительной силы наступила новая, революционная фаза, т. е. в ее развитии осуществляется определенная направленность — прогресс.

Этот скачок был связан, во-первых, с накоплением нового информационного материала, опирающегося на революцию в теоретическом естествознании (конец XIX — начало XX в.) и на возникновение таких областей знания, как теория относительности, квантовая механика, а позднее кибернетика и т. д., с развитием прикладных разделов этих революционных областей науки, что позволило практически применить их достижения. Во-вторых, он был связан с созданием необходимой материальной базы в виде крупной машинной индустрии и больших материальных и человеческих трудовых ресурсов.

Кроме того, революционный скачок в выполнении наукой функции непосредственной производительной силы совершался в условиях новой социально-исторической обстановки. Она определялась становлением сил социализма, начавшимся с Великой Октябрьской социалистической революции, противоречиями между социализмом и капитализмом, а также глубокими противоречиями в империалистических странах, которые были вовлечены фашистской Германией во вторую мировую войну. Наука в этих условиях становилась не только важным средством решения внутренних задач развития производства и культуры, но и силой, использовавшейся для достижения политических целей, которые возникали в международных отношениях в различных формах и ситуация» войны и мира.

В новых условиях развития науки, производства, социальных отношений в мире революционная фаза превращения науки в непосредственную производительную силу (создание принципиально новых видов техники, технологических процессов и производств) выразилась в том, что возникла и стала развиваться современная научно-техническая революция[458]. Научно-технический прогресс приобрел, таким образом, качественно новую, революционную форму, хотя в значительной степени сохранились и его эволюционные формы.

В связи с тем что НТР не полностью охватила сферу производственной деятельности человека, поскольку остаются виды труда, основанные на применении трехзвенной системы машин, а также сохраняется значительная доля ручного труда, можно говорить лишь о том, что революция в производительных силах еще только развертывается. Как подчеркивает Ю. В. Андропов, «стала ясной экономическая недопустимость дальнейшего сохранения значительной доли ручного, немеханизированного труда, которая только в промышленности достигает 40 процентов»[459].

Таким образом, научно-технический прогресс — это особый этап технического прогресса, опирающегося на превращение науки в непосредственную производительную силу и характеризующегося определенными формами, этапами и темпами развертывания в зависимости от научного прогресса и обусловливающих его социально-экономических процессов.

Научно-технический прогресс является основой непрерывности и преемственности в естественноисторическом процессе перехода от капиталистической к коммунистической общественно-экономической формации. Но естественноисторический процесс характеризуется и качественными скачками, перерывами постепенности, переходами от одной общественно-экономической формации к другой. Такие качественные скачки представляют собой революционную форму социального прогресса, включающего переход от одного типа социального прогресса к другому.

Социальный прогресс[460] охватывает многообразные и ее социальные последствия, процессы общественной жизни, которые непосредственно не включаются в научно-технический прогресс, но изменяются в конечном счете в зависимости от него[461]. Сюда относятся прежде всего изменения в производственных отношениях, социально-классовой структуре общества, сфере политических, национальных, семейно-бытовых отношений, образе жизни человека и т. д.

В современную эпоху вопрос о соотношении научно-технического и социального прогресса приобрел особо важное значение. В частности, научно-технический прогресс и научно-техническая революция стали не только полем экономического соревнования между двумя противоположными социально-экономическими системами — социалистической и капиталистической, но и объектом идеологической борьбы между марксистско-ленинской наукой и буржуазными концепциями о настоящем и будущем человеческого общества.

Научно-технический прогресс и возникновение и развертывание научно-технической революции буржуазные идеологи используют в качестве повода для распространения иллюзий об автоматическом разрешении противоречий капитализма и вступлении его в новую эру «индустриального», «постиндустриального», «технотронного» общества[462] и т. д. При различии в понятиях, которыми обозначается «новая эра» или «новый век», концепции буржуазных авторов совпадают в одном — в них научно-технический прогресс несет определенную социальную нагрузку. Роль социальных, производственных отношений либо не учитывается вовсе, либо их содержание автоматически включается в содержание научно-технического прогресса. Вопрос о принципиальном различии капитализма и социализма снимается, перспектива развития общества к коммунизму подменяется перспективой гибридных «технотронных» или «постиндустриальных» обществ. По существу эти концепции представляют собой разные формы апологетики капитализма, игнорирующие вопрос о революционном переустройстве капиталистического общества на социалистических началах. Защита капитализма, боязнь революционной борьбы пролетариата — таковы классовые корни этих концепций, которые служат интересам современной буржуазии.

Кроме классовых корней различные буржуазные, немарксистские концепции имеют и философские, гносеологические корни. Они связаны с непониманием диалектики соотношения научно-технического и социального прогресса. Это выражается в преувеличении роли научного и технического прогресса, в абсолютизации научно-технических достижений. Проблемы социально-экономического развития сводятся при этом к проблемам научно-технического прогресса или подменяются ими.

В марксизме научно-технический и социальный прогресс рассматриваются в тесном диалектическом единстве. Именно классовый и исторический подходы к анализу противоречий конкретного общества позволяют научно раскрыть действительное соотношение научно-технического и социального прогресса, являющееся одним из центральных моментов диалектики современного общественного развития. Мы рассмотрим лишь некоторые аспекты этой диалектики.

Между научно-техническим и социальным прогрессом существует зависимость, которая выступает в виде своеобразной триады. Она не является прямым аналогом закона отрицания отрицания в общественной жизни, но тем не менее характеризует своеобразную форму направленности научно-технического и социального прогресса в ходе их взаимодействия. Так, буржуазные революции в странах Западной Европы (XVII–XIX вв.) предшествовали промышленной революции конца XVIII — начала XIX в. Последняя открывала возможность для достижения конечной цели буржуазных революций — установления полного господства капиталистических отношений и получения более высоких прибылей буржуазией на основе создания крупной машинной индустрии в ходе развертывания промышленной революции. Таким образом, имела место своеобразная трехзвенная цепь исторических событий, которые выражали определенную последовательность и направленность общественного прогресса: социальная революция — техническая революция XVIII–XIX вв. — соответственно достижение конечной цели революции социальной (в данном случае буржуазной), связанное с перерастанием технической революции в промышленную (включающую переворот не только в технике, но и в системе общественных отношений производства) и тенденцией к получению монополиями максимальных прибылей. Заметим, что цели буржуазной социальной революции исторически ограниченны.

В условиях становления коммунистической формации подобный цикл как бы тоже имеет место, но принимает при этом иную форму. Социалистическая революция предшествует современной научно-технической революции. И вместе с тем прогресс науки и техники, научно-техническая революция выступают средством достижения конечной цели революции социальной — построения коммунистического общества. Реализация этой цели будет связана с современной промышленной революцией в условиях развитого социализма и коммунистического строительства и соответствующим переходом всех общественных отношений в коммунистические.

В отношении современного капитализма можно говорить уже не о достижении некой конечной цели буржуазной революции, а об обострении противоречий капитализма в условиях современной НТР. Это связано с возникновением социально-экологического, энергетического кризисов как проявлений общего кризиса капитализма. Капитализм теряет свои позиции одну за другой. Его развитие характеризуется цепью социальных противоречий в связи с качественно новыми ступенями научно-технического прогресса. Говоря о том, что машинная индустрия определила гигантский прогресс в капиталистическом обществе, В. И. Ленин подчеркивал: «Прогресс этот сопровождается, как и все другие прогрессы капитализма, также и «прогрессом» противоречий, т. е. обострением и расширением их»[463].

Существенной особенностью современного этапа научно-технического и социального прогресса в мире является возникновение глобальных проблем. Капитализм стал одной из решающих причин возникновения ряда глобальных проблем, вставших перед человечеством и оказавшихся препятствием на пути современного этапа социального прогресса. Среди них кроме названных (социально-экологической, энергетической проблем) острейшими являются проблемы войны и мира, голода и болезней населения целых регионов планеты, освоения космоса и Мирового океана[464]. Глобальный характер проблем современности, свидетельствующий об остроте противоречий на пути осуществления социального прогресса, выражает особенность диалектики современной эпохи. Глобальность этих проблем говорит об углубляющемся характере связей в общественной жизни, об общности судеб рода человеческого, несмотря на национальные и социально-экономические различия, существующие между странами и народами. Эта общность судеб осознается и немарксистскими авторами, что нашло отражение в символических названиях их книг: «Земля только одна», «Замыкающийся круг», «Драма океана» и т. д.[465]

Особую остроту представляет проблема сохранения мира, поскольку военно-промышленные комплексы ряда капиталистических стран, получающие огромные прибыли за поставки смертоносного оружия, стремятся и дальше создавать обширный арсенал ядерного, термоядерного, нейтронного, химического, бактериологического и других видов вооружения. Накопление этого арсенала вооружений, грозящего гибелью современной цивилизации, ставит человечество перед необходимостью активной борьбы за мир и разоружение. «Все, кто поднимает сегодня свой голос против безумной гонки вооружений, в защиту мира, — подчеркнул Ю. В. Андропов, — могут быть уверены, что на достижение именно этих целей направлена политика Советского Союза, других социалистических стран»[466].

Решение глобальных проблем наталкивается прежде всего на противоречия, порождаемые капиталистической социально-экономической системой, ее стихийным воздействием на освоение ресурсов планеты, безудержным накоплением разрушительных сил, деформацией человеческих ценностей. Попытки некоторых ученых Запада найти выход в решении глобальных проблем на пути изменения человеческих качеств наталкиваются на объективные препятствия: отрицательные стороны в человеческих качествах и деятельности людей неизбежно воспроизводятся под влиянием капиталистических общественных, и прежде всего производственных, отношений. И в конце концов сам автор идеи изменения «человеческих качеств» А. Печчеи признает: «При нынешней организации общества невозможно осуществить никакой глобальной программы рационального использования ни одного возобновимого или невозобновимого природного ресурса, не говоря уже о сохранении и бережливом отношении к ним»[467].

Необходимость разрешения глобальных проблем современности с неизбежностью требует преобразования мира в глобальном масштабе на социалистических, плановых, коллективистских началах. Наряду с необходимостью преобразования общественных отношений, что составляет важнейшую сторону социального прогресса, глобальные проблемы современности требуют и дальнейших изменений в области научно-технического прогресса.

Важная особенность преобразования производительных сил должна состоять в том, чтобы не только природные процессы превращать в промышленные, но и промышленные все более гармонично подключать к природным. Это можно осуществить на основе использования биофизических и биохимических закономерностей, что позволит поставить производство в новое отношение с окружающей биосферой. Использование указанных закономерностей даст возможность осуществить космизацию производства за счет аккумуляции солнечной энергии на основе принципа фотосинтеза, о чем пишет академик Н. Н. Семенов[468]. Имеется в виду также замена в будущем используемых в современной промышленности органических видов топлива, добываемых в литосфере Земли и невосполнимых в короткие сроки ее медленной эволюции, иными, такими, как водород, который будет служить топливом для двигателей заводов, фабрик, транспорта. Одним словом, должны быть качественно изменены основы энергетики и технологии производства. Все это означает, что речь идет о необходимости и возможности новой НТР[469].

Если промышленная революция XVIII–XIX вв. была связана с тем, что человек, по словам К. Маркса, ставил между собой и предметом труда природный процесс, превращая его в промышленный, а современная НТР усиливает этот процесс, то теперь задача состоит в том, чтобы промышленный процесс все более гармонично подключать к природному. Не исключено, что новая НТР начнется еще до исчерпания возможностей современной НТР. Она приведет к новому типу производства. Поскольку будут использоваться космические источники энергии, то этот тип приобретет космические оттенки и параметры. И если следует говорить о космизации производства, то скорее всего в связи с производством на основе развертывания новой НТР. Вместе с тем под влиянием новой НТР будет складываться новый — экологизированный — технологический способ производства, который позволит разрешить экологические противоречия.

Столь коренное преобразование основ производства и транспорта возможно в полной мере в условиях коммунистических общественных отношений, формирующихся на базе единства научно-технического и социального прогресса, в рамках нового типа цивилизации — коммунистической — на ее зрелом этапе. Подобно тому как развитой социализм характеризуется развертывающейся современной научно-технической революцией, которая в конечном счете приведет к созданию материальных основ коммунистического общества, так и новая НТР станет материальной базой более высокого этапа коммунистической формации. Направленность научно-технического прогресса от одного этапа к другому, более высокому определяет в конечном счете и направленность социального прогресса к его высшим этапам. Но этот естественноисторический путь социального прогресса предполагает целенаправленную борьбу и деятельность трудящихся масс под руководством коммунистических партий.