Введение

Введение

Когда-то говорили, что немцы в XIX веке думали о том, что французы уже сделали в конце XVIII века. В целом это правильно. Конечно, французская революция не была бездумной, а немецкая философия целиком созерцательно-спекулятивной, но все же якобинцы в основном перестраивали мир, а немецкие философы его объясняли, и между тем и другим – несомненная и довольно явная историческая связь. Можно ли сказать сейчас по аналогии: философия во второй половине XX века размышляет о том, что наука уже сделала в первой половине столетия? Пожалуй, такая аналогия теперь не получится.

Современная философия не может ограничиться обобщением уже достигнутого специальными науками, особенно тогда, когда речь идет о перспективах развития как этих наук, так и философии. Ей приходится думать и о том, что физики сделают в XXI веке, и вместе с тем о том, какие философские проблемы для будущего ставит наука уже сейчас.

В сущности, эти вопросы в значительной мере совпадают. То, что происходит в науке, представляет собой соединение открытий с возникновением новых вопросов, адресованных будущему, в том числе, по-видимому, и будущему веку, до которого уже совсем недалеко.

Прогнозы в области научной мысли (в том числе и в философии) опираются на необратимость познания и его непрерывность, на зависимость будущего развития от современных импульсов, на существование сквозных, исторически инвариантных проблем, которые каждая эпоха получает от прошлого и переадресовывает будущему, внося свой вклад в их решение.

Существуют силы, воздействующие на эволюцию философских идей, – своеобразное «силовое поле», в котором движется философская мысль. Оно образуется теми импульсами, которые исходят от особенностей социального бытия людей, развития их культуры и науки. Среди основных импульсов, влияющих на развитие философии, нами будут рассмотрены те, которые порождаются наукой, и прежде всего такими современными ее областями, как теория относительности, квантовая механика, релятивистская космология, в той форме, какую они приняли во второй половине нашего столетия. В свою очередь и характер этих импульсов нельзя определить без учета «поля», создаваемого развитием самой философии, ее влиянием на пути научных исследований. Констатация такой взаимосвязи – основа теоретических принципов того, что иногда называют наукой о будущем, футурологией. Подобные принципы служат естественным введением в характеристику тех философских проблем, связанных с развитием научного знания, которые перейдут из второй половины нашего века в следующий век.

Познание мира всегда было основой (и вместе с тем результатом) его преобразования. Однако никогда еще наука, а вместе с нею и философия не воздействовали на развитие общества так явно и непосредственно, как сейчас. «В большом значении науки убеждать никого не приходится, – отмечал Л. И. Брежнев в докладе на XXVI съезде КПСС. – Партия коммунистов исходит из того, что строительство нового общества без науки просто немыслимо»[1]. Уже сегодня общество и его основа – производительные силы непосредственно зависят, в частности, от развития таких фундаментальных научных областей, как теория относительности или квантовая механика.

Но в наше время поиски новых физических представлений о мире должны исходить из принципов, которые позволяли бы физике космоса и микромира удовлетворять критерию внутреннего совершенства (как известно, А. Эйнштейн пользовался им при конструировании теории относительности).

Напомним об этом критерии. В автобиографических заметках 1949 года[2] Эйнштейн говорил, что физическая теория должна обладать внешним оправданием, т. е. соответствовать эмпирическим данным, и, кроме того, внутренним совершенством. Последнее состоит в выведении данной теории из максимально общих принципов, в возможно более полном устранении допущений и гипотез, введенных специально для объяснения некоторого факта. Именно в этом основное различие между объяснением парадоксального факта – одинаковой скорости света в системах, которые движутся одна по отношению к другой, – в теории Лоренца и в теории относительности Эйнштейна. Лоренц объяснил этот факт специальной гипотезой о продольном сокращении движущихся тел, компенсирующем различия в скорости света. Такая гипотеза не обладала внутренним совершенством. Она не противоречила экспериментам, но не опиралась на общие принципы соотношения пространства и времени. Именно на них опиралась теория Эйнштейна. Тем самым физика приблизилась к общему, философскому учению о бытии и познании.

Кстати, известно, что немецкий физико-химик В. Нернст считал теорию относительности не физической, а философской теорией. Каким бы «доатомным» ни казался такой взгляд, он отражает действительное и совсем иное, чем в натурфилософии, сближение науки и философии. Слившиеся в современной науке критерии внутреннего совершенства и внешнего оправдания (эмпирической проверки) соединяют фундаментальную науку, с одной стороны, с философией, с другой – с производством.

Действительно, выведение физических концепций из все более общих принципов бытия, т. е. рост их внутреннего совершенства, подводит физику, да и всю современную науку, вплотную к философским проблемам. В свою очередь, производство, во все большей степени опирающееся на атомную энергетику и квантовую электронику, дает мощный поток эмпирических данных для развития основ современной науки. Такое соединение науки, во-первых, с философией, а во-вторых, с промышленностью реализуется особенно сильно и явно в прогнозах. При этом роль наиболее общих и радикальных преобразований картины мира и еще более общих преобразований гносеологических принципов обнаруживается, как правило, не прямо и не непосредственно. Очевидно, что действенность прогноза зависит от его точности, от научно обоснованных методов прогнозирования. Поэтому так актуальна разработка теоретических основ научного и научно-технического прогнозирования. Для такого прогнозирования и, соответственно, планирования фундаментальных исследований столь же актуальна философия, позволяющая определить меру внутреннего совершенства развивающихся представлений о мироздании.

По– видимому, в предстоящие десятилетия все разделы философии будут характеризоваться растущим прогностическим потенциалом, растущей реализацией своих результатов как в общих, так и в специальных прогнозах.

Представление о будущем философии исходит из ряда определившихся апорий, не решенных еще научной мыслью задач. На рубеже XIX и XX веков немецкий математик Д. Гильберт сформулировал ряд задач, решение которых, по его мнению, будет делом математики нового, XX столетия. Подобные задачи могут быть осознаны и в других областях науки. При этом философия может выступить как программа поисков и решений таких задач, и особенно активно в периоды больших поворотов, когда новая научная система открывает длительную перспективу исследований и последовательного решения новых проблем.

Эта книга ни в коей мере не претендует на то, чтобы рассказать о философии, какой она будет в XXI веке. Подобных претензий, за редкими и несущественными исключениями, нет ни в каких прогнозах.

Прогноз, вообще говоря, может рассматриваться как некое подобие касательной, характеризующей направление кривой в данной точке. Касательная не совпадает с действительным движением, с продолжением кривой, но характеризует направление этого движения, и если кривая изображает некоторый процесс, то касательная показывает ситуацию в данный момент. Определяя современную ситуацию в науке, мы можем определить влияние такой ситуации на перспективы научных исследований.

Прогнозы, охватывающие 80 – 90-е годы, указывают на дальнейшее развитие современных физических идей и их влияние на другие области науки. Более того, начиная с 50-х годов возрастает роль этих идей в области применения науки, что нашло свое отражение, например, в понятии атомно-космиче-ской эры.

Каковы же в связи с этим перспективы развития философии? Конечно, исчерпывающий ответ на этот вопрос предполагает учет всей совокупности экономических, социальных и идейных тенденций, которым принадлежит будущее. Здесь же прогноз ограничен частной производной – зависимостью философии от прогресса фуда ментальных знаний. Но и эта зависимость достаточно сложна: она включает воздействие самой философии на пути и темпы развития фундаментальных исследований. Именно в таком обратном воздействии в значительной мере состоит основание для тезиса о важной роли философии в развитии других областей жизни общества.

Ныне философская разработка новых научных проблем становится необходимым условием их решения, существенно воздействующим на производство и на всю общественную надстройку. Современные фундаментальные исследования – это непосредственная производительная сила, а их философское осмысление – непосредственное условие и неотъемлемая составная часть фундаментальных исследований. Сегодня уже, таким образом, нельзя игнорировать «силовое поле», создаваемое самим движением философской мысли.

В 1908 году в книге «Материализм и эмпириокритицизм» в заключительном абзаце главы «Новейшая революция в естествознании и философский идеализм» В. И. Ленин поставил вопрос о том, что порождает в философии коренная ломка представлений о природе материи. Ответ состоит в определенном философском прогнозе: новая физика ведет к диалектическому материализму[3]. С тех пор прошло почти столетие, и теперь вопрос о том, каково влияние новейшей физики на развитие философии, относится к прогнозам, охватывающим не только конец нашего столетия, но и начало следующего, а под новой физикой (остающейся, как и в 1908 году, основой революции в естествознании в целом) следует понимать не только открытия 90-х – 900-х годов, но и теорию относительности, квантовую механику, релятивистскую космологию – содержание этих дисциплин и их перспективы, осознанные сейчас, в конце нашего столетия.

Ответ на поставленный вопрос совпадает с ленинским ответом: сейчас, как и в начале XX века, новая физика «рожает диалектический материализм», и ныне через зигзаги и повороты идет указанный необратимый процесс.

За истекшие годы воздействие философского обобщения данных науки на ее развитие и применение значительно усилилось. Решение основных проблем бытия, разработка общих представлений о пространстве, времени, движении, веществе и жизни, то, что дает непосредственный импульс фундаментальным исследованиям, а вместе с ними всем «этажам» науки и ее применениям, теперь неотделимо от решения основных проблем познания, гносеологических вопросов, этических и эстетических проблем. Поэтому взаимодействие философии и науки не ограничивается отдельными вопросами. Во взаимодействии с наукой философия выступает как целое, во всем многообразии своей проблематики; как целое она выступает и в своем воздействии на то «силовое поле», в котором движется философская мысль.

Выше говорилось о неотделимости познания мира от его преобразования. Эта связь делает познание динамичным, движущимся, включающим время, как бы четырехмерным. Последний эпитет вовсе не произвольный перенос понятия из релятивистской картины мира. В истории мысли, познания мы тоже видим аналог пространства – совокупность идей, моделей, понятий, констатации в данный момент – и движение во времени – эволюцию этих идей, моделей, понятий и констатаций при переходе от раньше к позже. Когда в познание входит время, мы оказываемся перед его основной апорией: прошлое уже не существует, будущее еще не существует, настоящее – нулевая по длительности грань между тем и другим. В чем же реальность исторического процесса эволюции познания? Как решается при этом проблема бытия, когда речь идет о его исторической эволюции, о времени и об отображении движущегося во времени бытия?

Процесс развития познания и связывает в настоящем прошлое и будущее, включая их в настоящее. Он осуществляет своего рода инвазию, проникновение прошлого в настоящее, раньше – в теперь. Логика этого процесса – квинтэссенция воздействий «внешнего поля», внешнего оправдания, всего, что в прошлом воздействовало на познание, квинтэссенция преобразования природы, развития материальных условий жизни общества, производительных сил, социальной борьбы, эмпирических корней науки. И воздействие теперь на эту квинтэссенцию меняет ее: современное «внешнее поле» модифицирует саму логику движения познания. Последнее уходит не только в прошлое, но и в будущее, оно включает гипотезы, дополняет ретроспекцию прогнозом, который выступает и как самопознание науки, осознание ее задач и путей развития.