Глава II. Тиггер

Глава II. Тиггер

Пух неожиданно проснулся среди ночи и прислушался. Затем он встал с кровати, зажег свечу и затопал через всю комнату посмотреть, не пытается ли Кто-бы-то-ни-было залезть в его медовый буфет; но никто не пытался, поэтому он зашлепал назад, погасил свечу и лег в постель. Тогда он опять услышал шум.

«Это ты, что ли, Поросенок?», спросил Пух.

Но это был не он.

«Входи, Кристофер Робин».

Но это был не Кристофер Робин.

«Ты мне завтра расскажешь, И-Ё»[37] сонно сказал Пух.

Но шум не прекращался.

«Worraworraworraworraworraaworra», говорил Кто-бы-то-ни-был, и тогда Пух окончательно понял, что заснуть ему не удастся.

«Что это может быть?», думал он. «Много шумов в Лесу, но это другой шум. Это не рычанье, не мурлыканье. Это не лай и не тот звук, который вы издаете, прежде-чем-сочинить-кусочек-поэзии, это особого рода звук, издаваемый странным животным! И он издает его у меня под дверью. Итак, я должен встать и попросить его, чтобы он этого не делал».

Он встал с кровати и открыл парадную дверь.

«Хэлло!», сказал Пух на тот случай, если там кто-то был за дверью.

«Хэлло», говорит Кто-бы-то-ни-был.

«О!», говорит Пух. «Хэлло!»

«Хэлло!»

«О! Так вы тут!», говорит Пух. «Хэлло!»

«Хэлло!», сказало Странное Животное, недоумевая, сколько же это может продолжаться.

Пух как раз хотел сказать в четвертый раз «Хэлло!», но подумал, что лучше он этого делать не будет.

«Вы кто?», спросил он вместо этого.

«Я», сказал голос.

«О», говорит Пух. «Ладно, входи»[58].

Итак, Кто-бы-он-ни-был вошел, и при свете свечи они с Пухом разглядывали друг друга.

«Я Пух», сказал Пух.

«Я Тиггер», сказал Тиггер.

«О!», сказал Пух, ибо он никогда не видел животных, подобных этому.

«Кристофер Робин знает насчет тебя?»[59]

«Конечно, знает», сказал Тиггер.

«Ладно», говорит Пух, «сейчас середина ночи, а это подходящее время для того, чтобы лечь спать. Завтра поутру мы будем завтракать, мед есть. Тиггерам нравится мед?»

«Им все нравится», весело говорит Тиггер.

«Тогда, если им нравится ложиться спать на полу[60], то я лягу обратно в кровать», говорит Пух, «а утром мы займемся делами». И он лег в кровать и крепко заснул.

Когда он утром проснулся, первое, что он увидел, был Тиггер, сидящий напротив зеркала.

«Хэлло!», сказал Пух.

«Хэлло!», сказал Тиггер. «Я обнаружил еще одного, в точности как я. Я думал, я у них один такой».

Пух встал с кровати и начал объяснять, что такое зеркало. Как только он дошел до самого интересного места, Тиггер говорит: «Извини меня, я тебя прерву на минутку, там что-то взобралось на твой стол». И с криком «Worraworraworraworraworra» он бросился на скатерть, стащил ее на пол, завернулся в нее три раза, перекатился с одного конца комнаты на другой и после ужасной борьбы вынул голову на свет божий и весело говорит: «Правда, я победил?»

«Это моя скатерть», сказал Пух, разворачивая Тиггера.

«Да? Мне бы такое и в голову не пришло».

«Ее стелют на стол и кладут на нее вещи».

«Тогда почему она пыталась меня поддеть, когда я не смотрел?»

«Не думаю, чтобы она пыталась», говорит Пух.

«Нет, она пыталась», сказал Тиггер, «просто я ее опередил».

Пух постелил скатерть обратно на стол, поставил на нее большую банку с медом, и они сели завтракать. Как только они сели, Тиггер набрал полный рот меду… и посмотрел на потолок одним глазом, и издал языком исследующий звук, – что-это-там-такое-дали-звук. И затем он сказал весьма решительным тоном:

«Тиггерам не нравится мед».

«О!», сказал Пух, пытаясь придать этому звукоизвлечению оттенок Печали и Сожаления. «Я думал, им все нравится».

«Все, кроме меду», отрезал Тиггер.

Пуху это было скорее приятно, и тогда он говорит, что поскольку он свой завтрак закончил, то он возьмет Тиггера в гости к Поросенку и Тиггер сможет попробовать немного желудей.

«Спасибо, Пух», говорит Тиггер, «потому что желуди – это действительно то, что Тиггерам нравится больше всего».

Итак, после завтрака они пошли повидать Поросенка, и Пух, пока они шли, по дороге объяснил, что Поросенок – это Очень Маленькое Животное, которого испугают внезапные наскоки, и попросил Тиггера не быть таким Прытким хотя бы поначалу. А Тиггер, который всю дорогу прятался в деревьях и напрыгивал оттуда на Пухову тень, когда она не смотрела, сказал, что Тиггеры бывают Прыткими только до завтрака, а как только они поедят чуть-чуть желудей, то они сразу становятся Уравновешенными и Утонченными. Итак, мало-помалу они пришли и вскоре уже звонили в дверь дома Поросенка.

«Хэлло, Пух», сказал Поросенок.

«Хэлло, Поросенок. Это Тиггер».

«О! Серьезно?», говорит Поросенок и отодвигается к другому концу стола. «Я думал, что Тиггеры бывают меньше, чем этот».

«Еще не такие большие бывают», сказал Тиггер.

«Им нравятся желуди», сказал Пух. «Вот потому-то мы и пришли. Потому что бедный Тиггер еще не завтракал».

Поросенок подвинул Тиггеру вазу с желудями и сказал «Угощайтесь», а потом придвинулся потеснее к Пуху и, почувствовав себя немного храбрее, говорит: «Значит, вы Тиггер? Понятно-понятно» – вполне беззаботным голосом. Но Тиггер на это ничего не сказал, потому что его рот был полон желудями…

После продолжительного чавканья он говорит:

«И ые у а т о у ей».

А когда Пух и Поросенок сказали «Что?», он сказал «А о ть а ая!» и вышел на минутку.

Вернувшись, он твердо сказал:

«Тиггерам не нравятся желуди».

«Но ты говорил, что им все нравится, кроме меду», говорит Пух.

«Кроме меду и желудей», объяснил Тиггер.

Услышав это, Пух сказал: «О, понимаю», а Поросенок, который был скорее доволен, что Тиггерам не нравятся желуди, говорит: «А как насчет чертополоха?»

«Чертополох», говорит Тиггер, «это то, что нравится Тиггерам больше всего».

«Тогда пошли к И-Ё», говорит Пух.

Итак, они все втроем пошли к И-Ё, и, после того как они шли, и шли, и шли, они наконец пришли в ту часть леса, где жил И-Ё.

«Хэлло, И-Ё!», сказал Пух. «Это Тиггер».

«Что это?», говорит И-Ё.

«Вот это», объяснили одновременно Пух и Поросенок, а Тиггер улыбнулся самым наиприятнейшим образом и ничего не сказал.

«Что вы, сказали, это было?», спросил И-Ё.

«Тиггер».

«А!», сказал И-Ё.

«Он только что пришел», объяснил Пух.

«А!», снова говорит И-Ё.

Он долго думал, а потом сказал: «И когда же он уйдет?»

Пух объяснил И-Ё, что Тиггер – большой друг Кристофера Робина и что он останется жить в Лесу, а Поросенок объяснил Тиггеру, что он не должен обращать внимания на то, что сказал И-Ё, потому что он всегда мрачный, и И-Ё объяснил Поросенку, что, напротив, он чувствует себя этим утром особенно бодро, а Тиггер объяснял всем, кто хотел его слушать, что он еще не завтракал.

«Я понял, в чем тут дело», сказал Пух. «Тиггеры всегда едят чертополох. Вот поэтому мы и пришли к тебе, И-Ё».

«Не бери в голову, Пух».

«Да нет, И-Ё, я не имел в виду, что мы не хотели тебя видеть».

«Понятно-понятно. Но ваш новый цветной приятель действительно хочет завтракать. Как, ты сказал, его зовут?»

«Тиггер».

«Ну вот, Тиггер, пойдем сюда». И-Ё повел его по дороге, ведущей к зарослям чертополоха, и махнул на них копытом.

«Этот маленький участок я оставил себе на день рожденья», сказал он, «но в конце концов, что дни рожденья? Приходят сегодня и уходят завтра. Угощайся, Тиггер».

Тиггер поблагодарил и несколько тревожно посмотрел на Пуха.

«Это в самом деле чертополох?», шепнул он.

«Да», говорит Пух.

«Тот самый, что нравится Тиггерам больше всего?»

«Совершенно верно», сказал Пух.

«Понимаю», говорит Тиггер.

Итак, он набил себе полную пасть и громко захрустел.

«Оу!», сказал Тиггер.

Он сел и сунул лапу в рот.

«В чем дело?», спросил Пух.

«Горит!», пробормотал Тиггер.

«Твой друг», говорит И-Ё, «похоже, проглотил пчелу».

Друг Пуха перестал мотать головой, пытаясь избавиться от колючек, и объяснил, что Тиггерам не нравится чертополох.

«Зачем тогда было уродовать такой прекрасный куст?», спросил И-Ё.

«Но ты сказал», начал Пух, «что Тиггерам нравится все, за исключением меда и зжолудей».

«И чертополоха», говорит Тиггер, бегая кругами с высунутым языком.

Пух посмотрел на него с грустью.

«Что будем делать?», спросил он Поросенка.

Поросенок знал ответ на этот вопрос и сразу сказал, – пойти сказать Кристоферу Робину.

«Вы найдете его у Канги», говорит И-Ё. Он подошел поближе к Пуху и сказал громким шепотом:

«Не мог бы ты попросить своего друга перенести эти упражнения в другое место? У меня вскоре ланч, и я не хотел бы, чтобы его затоптали, прежде чем я начну есть. Пустяковое дело, прихоть, но все мы имеем свои маленькие слабости».

Пух торжественно кивнул и позвал Тиггера.

«Пошли, зайдем к Канге. Она наверняка много чего найдет тебе позавтракать».

Тиггер завершил последний круг и подошел к Пуху и Поросенку.

«Горит!», объяснил он, широко и дружелюбно улыбаясь. «Пошли». И он умчался вперед.

Пух и Поросенок медленно поплелись за ним. Пока они шли, Поросенок ничего не говорил, потому что ни о чем не мог думать, а Пух ничего не говорил, потому что придумывал стихотворение. И когда он придумал его, он начал так:

С бедным малюткой Тиггером что нам прикажете делать? Если так дальше пойдет, никогда он не вырастет больше. Мед не по вкусу ему, зжолудей – и тех не желает. Дали чертополох и от него отказался. Много колючек, шипов, а это ему не по нраву. Все, что Другие Животные смачно жуют и глотают, Глотке его не под стать подыхает, бедняк, с голодухи!

«Да он и так большой», сказал Поросенок. «На самом деле он не очень большой».

«Ладно, но кажется большим». Услышав это, Пух погрузился в размышления и затем промурлыкал следующее:

Сколько ж в нем весу всего, сколько фунтов, шиллингов, унций? Больно уж Прыток всегда, потому-то и кажется больше[61].

«Вот и все стихотворение», сказал он. «Тебе нравится, Поросенок?»

«Все, за исключением шиллингов», сказал Поросенок. «Я не думаю, что им здесь место».

«Им захотелось встать после фунтов», объяснил Пух. «Ладно, я им и разрешил. Лучший способ сочинять стихи – это давать вещам волю».

«Ну, не знаю», сказал Поросенок.

Тиггер топотал впереди, все время крутясь в разные стороны и крича: «Туда идем?» – и вот наконец они дошли до Канги и обнаружили там Кристофера Робина. Тиггер бросился к нему.

«О, вот ты где, Тиггер?», сказал Кристофер Робин. «Я знал, что ты где-то здесь».

«Я искал в Лесу вещи», говорит Тиггер. «Я нашел пух и поросенка, и и-ё, но не нашел завтрака».

Пух и Поросенок подошли и обняли Кристофера Робина и объяснили все происшедшее.

«А ты не знаешь, что нравится Тиггерам?», спросил Пух.

«Я думаю, что, если бы я хорошенько подумал, я бы вспомнил», говорит Кристофер Робин, «но я думал, Тиггер знает».

«А я и знаю», говорит Тиггер. «Все на свете за исключением меда, желудей и – как эти горячие штуковины называются?»

«Чертополох».

«Да, и за исключением чертополоха».

«О, ну ладно. Канга тебе может что-нибудь дать на завтрак».

Итак, они подошли к Канге, и, когда Ру сказал «Хэлло, Пух» и «Хэлло, Поросенок» по одному разу и «Хэлло, Тиггер!» два раза, потому что он его никогда раньше не видел и это звучало забавно, они сказали Канге, чего они хотят, и Канга сказала очень ласково: «Ладно, загляни в мой буфет, Тиггер, дорогуша, и найди то, что тебе нравится». Потому что она сразу поняла, что, каким бы большим Тиггером не казался, он так же нуждается в ласке, как и Ру.

«Можно мне тоже заглянуть?», говорит Пух, который начал себя чувствовать по-одиннадцатичасовому. Он обнаружил маленькую консервную банку со сгущенным молоком, и что-то, казалось, говорило ему, что это Тиггерам не нравится; итак, он унес ее в уголок сам по себе и уединился там с ней так, чтобы его никто не отрывал от дела.

Но чем больше Тиггер совал нос в одно и запускал лапу в другое, тем больше обнаруживалось вещей, которые Тиггерам не нравятся.

И когда он перепробовал в буфете все и обнаружил, что ничего из этого есть не может, он и говорит Канге: «Ладно, что теперь?»

Но Канга и Кристофер Робин, и Поросенок все вместе окружили Ру, наблюдая, как он принимает Солодовый Экстракт, а Ру говорил: «А может не надо?», а Канга говорила: «Ру, дорогуша, помнишь, ты обещал?»

«Что это такое?», прошептал Тиггер Поросенку.

«Укрепляющее!», сказал Поросенок. «Он его ненавидит».

Итак, Тиггер подошел поближе, наклонился из-за спинки стула над Ру и вдруг высунул язык и жадно заглотал Укрепляющее. Канга, неожиданно подпрыгнув от удивления, схватила ложку, которая уже почти исчезла в пасти Тиггера, и благополучно выдернула ее обратно. Но Солодовый Экстракт пропал.

«Тиггер, дорогуша!», сказала Канга.

«Он съел мое лекарство, он съел мое лекарство, он съел мое лекарство!», пел счастливый Ру, полагая, что это первоклассная шутка.

Тогда Тиггер взглянул на потолок, закрыл глаза и облизал языком челюсти на тот случай, если он что-нибудь пропустил. И умиротворенная улыбка растеклась по всей его роже, когда он сказал: «Итак, вот что нравится Тиггерам!»

Что вполне объясняет тот факт, что после этого он всегда жил у Канги и принимал Солодовый Экстракт на завтрак, обед и чай. А иногда, когда Канга полагала, что ему нужно что-то еще более укрепляющее, она давала ему ложку другую бэби-румикса.

«Но я думаю», говорил Поросенок Пуху в таких случаях, «что он и так достаточно укреплен».