XVII

XVII

За обедом мы только и делали, что разговаривали. Витрина с телевизорам – это совпадение, или нас всегда окружают ответы, которые мы просто не замечаем? Хоть мы и были голодны, но о еде постоянно забывали.

– Это не совпадение, – сказал я. – Если призадуматься, то все вокруг может нам подсказать ответ.

– Так уж и все?

– А ты попробуй, спроси меня, – предложил я. – Назови, что угодно… Я покажу тебе, чему эта вещь пытается нас научить. – Даже для меня самого это прозвучало довольно смело.

Она посмотрела на морской пейзаж, висящий на противоположной стене.

– Океан.

– В океане много капелек воды, – начал я, особо не задумываясь, эта мысль отчетливо возникла в моей голове, словно передо мной плавал кристалл, сделанный Аткиным. Горячих и очень холодных, прозрачных и мутных, летящих в воздухе и сдавленных толщей воды. Капельки постоянно изменяются, то испаряются, то снова конденсируются. И каждая капля– это единое целое с океаном. Без океана эти капли эти капли не могут существовать. А без этих капель не могло бы быть океана. Но все они слиты воедино, их даже каплями не назовешь – ведь между ними нет границ. На капли океан делят люди.

– Здорово получилось! – Воскликнула она.

Я посмотрел на скатерть с изображением Лос-Анджелеса.

– Улицы и автострады.

Она закрыла глаза.

– Улицы и автострады соединяют между собой разные места, но всякий водитель сам решает, куда ему поехать, – медленно сказала она. – Он может поехать в прекрасный парк или публичный дом, в университет или в бар, может по дороге умчаться за горизонт, кататься без цели туда-сюда, а может припарковать машину и вообще никуда не ехать.

Лесли со всех сторон рассматривала идею, вставшую перед ее внутренним взором, и это ее забавляло.

– Он может подобрать для себя подходящий климат и отправиться на Аляску или в Рио-де-Жанейро, вести машину осторожно или безрассудно, может выбрать для себя спортивную модель, малолитражку… Или грузовик, беречь свою машину или махнуть на нее рукой. Он может ехать наугад, куда глаза глядят, а может все очень точно распланировать. Но все дороги, по которым он решит прокатиться, уже были проложены до него и никуда не денутся после того, как он скроется за горизонтом. Все возможные маршруты уже существуют, и водителя нельзя от них отделить. Он сам решает, куда ему сегодня отправиться.

– Отлично сказано!

– Интересно, мы этому только что научились, – задумчиво пробормотала она, – или всегда это знали, но никогда этим не пользовались? – Прежде чем я успел ответить, она решила меня снова испытать. – Арифметика.

Как выяснилось, лучше всего такие сравнения у нас получались с всякими системами, интересными делами и профессиями. Программирование, съемки фильмов, коммерция, теннис, любовь к полетам, садоводство, искусство, педагогика… За каждым из призваний лежала метафора жизни, открывающая тайну строения вселенной.

– Лесли, тебе не кажется… А мы, мы остались такими же, как и прежде?

– Не думаю, – ответила она. – Если бы мы не изменились после всего того, что случилось, мы бы… Но ты имел в виду что-то другое?

Может, мы стали действительно другими, – тихо сказал я, – посмотри на людей вокруг.

Она принялась рассматривать посетителей ресторана.

– Может быть, он начнет исчезать, но…

– …Мы здесь знаем всех, – подсказал я.

За соседним столиком сидела вьетнамка, благодарная доброй жесткой ненавистной Америке, полная гордости за своих дочек, лучших учениц в колледже. Мы ее понимали и гордились вместе с ней, гордились тем, что она сумела осуществить свои мечты.

А напротив четверо юнцов хохотали и хлопали друг друга по широким спинам. Они не замечали никого, кроме себя, но мечтали, чтобы на них обратили внимание, хотя сами об этом и не догадывались. Переходный возраст так болезненно тянется, что мы сами его еще не забыли, и понять этих ребят нам было очень легко.

За столиком в углу тихонько переговаривалась парочка опрятно одетых старичков. Им было что вспомнить в жизни, как приятно нам было разделить их радость, что она прошла не напрасно, и подумать о будущем, известном им одним.

– Очень странное чувство, – сказал я.

– У меня тоже, – подтвердила Лесли. – А раньше такого не было?

Во время медитации, подумал я, чувствовалось какое-то космическое единство. Но я впервые ощутил себя единым целым с окружающими меня людьми, сидя сейчас в ресторане.

– Нет, никогда.

В моей памяти ожили смутные воспоминания далекого прошлого, и, несмотря на все видимые различия между бесчисленным множеством людей, приходивших на землю за эти годы, я ощутил, что связан с каждым из них тоненькой невидимой ниточкой.

Единственная жизнь, говорила Пай. С этим трудно спорить, подумал я, да и не к чему, когда почувствуешь это сам.

Единственная. Незнакомцы исчезли. Это ведь те самые ребята, которыми мы были в юности, и те самые умудренные опытом старики, которыми мы станем? Сосредоточив на человеке любопытство своего сердца, мы перебрасываем к нему мостик через пропасть, разделяющую нас, и испытываем безмолвную радость от того, что мы – творцы неисчислимых жизней, полных приключений и жажды новых знаний.

Единственная. Все жители этого города тоже мы? Дебютанты и звезды Голливуда, торговцы наркотиками и полицейские, адвокаты и террористы и музыканты?

Новое понимание единства не покинуло нас, когда мы продолжили разговор. Это не секундное ощущение, а осознание истинной реальности. То, что мы видим, – это и есть наше сознание, и когда оно поднимается на новый уровень, все вокруг меняется! Мы – живые зеркала, в которых отражается каждый из живущих в этом мире.

– Я думаю, мы изменились больше, чем начинаем осознавать, – сказала Лесли. – У меня такое чувство, что мы сидим в поезде, который мчится по рельсам со множеством стрелок. Они все время переключаются, и поезд постоянно меняет путь. Куда мы едем, где мы закончим наше путешествие?

Уже стемнело. Мы чувствовали себя, словно влюбленные, встретившиеся в раю, – мы были такими же, как всегда, но взглянули на себя в прошлом и узнали, что может случиться в жизнях, поджидающих нас.

И вот мы вышли из ресторана. Обнявшись, шагнули в ночной город. По улицам неслись автомобили, мальчишка на скейте крутил вокруг нас пируэты; источая блаженство, приближалась молодая парочка; мы все шли навстречу бесконечному выбору, поджидавшему нас в эту минуту, в эту ночь, в эту жизнь.