ГЛАВА 9 СТРАНСТВИЕ

ГЛАВА 9

СТРАНСТВИЕ

…И я уйду. А птица будет петь

как пела,

и будет сад, и дерево в саду,

и мой колодец белый.

На склоне дня, прозрачен и спокоен,

замрет закат, и вспомнят про меня

колокола окрестных колоколен.

С годами будет улица иной;

кого любил я, тех уже не станет,

и в сад мой за беленою стеной,

тоскуя, только тень моя заглянет…

И я уйду; один — без никого,

без вечеров, без утренней капели

и белого колодца моего…

А птицы будут петь и петь, как пели.

Хуан Рамон Хименес

Нет ничего удивительного в том, что я постоянно обращаюсь к символике «странствия». Во многих мистических культурах духовная жизнь человека именуется «путем», «тропой» (что в общем-то тоже разновидность странствия); сравнение со «странствием» встречается реже. Когда мистическая традиция говорит о своей дисциплине «путь», она подчеркивает направленное движение к цели, подразумевает вполне определенную дорогу, на которой путник встречает известные, нанесенные на карту препятствия, перевалы, оазисы, где можно остановиться и отдохнуть, различные указатели и проч.

Из всех мистиков, наверное, даосы лучше всех понимали, что если ты "идешь по пути", то не увидишь ничего нового — все это уже пройдено до тебя, все известно, записано, и даже конечная цель пути предопределена, подобно тому, как предопределена вершина горы для альпиниста, совершающего восхождение.

Странствие, напротив, подразумевает неопределенность — это движение, о котором ничего нельзя сказать заранее, все равно что идешь туда, куда дует ветер: через час он подует в другую сторону, и ты последуешь за ним. Более того, странствие не имеет цели; оно по определению бесконечно, потому что бесцельное блуждание никогда не приведет вас в точку, на которой написано "Финиш".

Та культура мышления, к которой европейцев приучила аристотелева логика, включает в себя «путь» как одно из близких и разумных понятий. Поэтому европейская мистика — всегда вполне определенная дисциплина, благодаря которой сознание может пройти маршрут, ведущий из точки А в точку Б. Для европейца беспорядочные скитания по духовным ландшафтам не имеют смысла — идти в никуда, просто скитаться по бесконечным просторам есть занятие праздное и неэффективное. Для даоса все наоборот: путь из одной точки в другую — просто вынужденное перемещение, своего рода командировка, поручение, исполняемое для того, чтобы в Поднебесной был порядок. Иными словами, путь — это воплощение Закона, т. е. не-свободы, долг, приписываемый человеку конфуцианством — идеологией государственности. И странствие — антитеза всякому пути, свободное, непредсказуемое движение психики среди просторов Мира, безразличного к долгу, порядку или закону. Поэтому даос — всегда странник, даже когда сидит в своей хижине и смотрит через окошко на далекие горные хребты. На берегу реки он может просто удить рыбу, а может и течь вместе с рекой — кто знает, куда она впадает, быть может, в океан, и тогда любое течение станет его прибежищем до той поры, пока не поменяется ветер и не понесет его совсем в другую сторону. Каждый миг он дома; что бы он ни созерцал — его приют. Но только сейчас, пока ветер не позовет дальше, в другие места с другими реками, лесами, горными вершинами. Его дом — везде, и потому — нигде. В этом заключена причина его свободы.

На духовных просторах люди, очевидно, делятся на "тех, кто уходит" и "тех, кто остается". Можно остаться не только у привычного семейного очага, можно остаться и в буддистском монастыре, и в Ашраме великого йога. В данном случае место ничего не значит; свободное странствие происходит внутри, в той бесконечности, откуда растет наше сознание. Дон Хуан назвал бы странствие разновидностью "не-делания".

Сторонники целеустремленности и планомерности — этакие "духовные педанты" — спросят возмущенно: неужели бессмысленное блуждание, никуда не ведущее, ни к чему не приближающее, заключает в себе хоть какую-нибудь «духовность»? И неужели тот кропотливый труд, что вложен в каждый шаг ясно очерченного пути, подтвержденного десятками поколений моей традиции, пропадает впустую, как у белки, которая, наверное, тоже воображает свою тропинку, а на самом деле скачет по все той же лесенке и крутит одно и то же колесо иллюзий и заблуждений?

Нет. Жестоко и несправедливо заявлять об этом столь категорично. Просто вы скованы своей тропинкой, своей дорогой, а потому невольно повторяете пройденное до вас. Ваша цель может быть прекрасна и благородна, но любовь к Цели приучает вас не замечать красоты, разбросанной вокруг. Вы ведь не сойдете с тропы, даже заметив на горизонте прекрасные высоты. Ортодоксальная Йога в этом отношении дает весьма типичный совет: "Если на Пути вы повстречаете море цветов неописуемой красоты, сорвите один, насладитесь его красотой и запахом и идите дальше, словно ничего не случилось". Странствующий даос, заметив такое море красоты, непременно свернул бы и досыта насладился всем, чем одарила его Земля во время странствий. Возможно, он потерял бы кучу времени; возможно, уже через минуту увлекся причудливой игрой облаков на переменчивых небесах и пошел бы за ними — кто знает! И самое главное: кто из них прав?

Так мы приближаемся к коренному вопросу — вопросу о смысле затеянного путешествия. Я полагаю, что единственно достойная цель — это постижение, т. е. осознанное восприятие себя и мира. Если для этого мне придется часами созерцать игру теней от колеблющихся веток или из последних сил грести на лодке против течения — я буду это делать с осознанием и благодарностью за то, что мне дано это осознавать. Предельная трансформация и самореализация, в данном случае — это такое состояние, когда тебе дано воспринимать и осознавать каждой частицей твоего существа; когда тебе дана свобода беспрепятственно перемещаться во вселенной осознания, и тогда ты будешь абсолютно уверен, что путь твой не имеет конца, — следовательно, ты вечен и уже не ограничен, как прежде.

Я не верю в слияние субъекта и объекта, поскольку в таком слиянии исчезает движение, т. е. Жизнь. Неподвижная Жизнь возможна, на мой взгляд, только в голове философа; в Реальности неподвижная формация "субъект + объект" — Смерть для субъекта и Расширение для объекта, нарастание безличной психоэнергетической волны, захлестывающей безжизненную вселенную: осознание, обращенное на себя, исчерпывается собою же в единый миг, поскольку и пространство, и время сматываются в нерасчленимый клубок, т. е. становятся чистым нагуалем. "Истинная пара" прекращает свое существование — тоналя больше нет, значит, некому свидетельствовать ни рост, ни убывание универсальной энергии, красоту или уродство случайно оформившихся структур. Здесь смысла нет, как не было его до возникновения рефлексирующего сознания.

Человек с ужасом и содроганием закрывает лицо, не желая глядеть в Великую и Беспредельную Пустоту, открывающуюся перед ним, если вдруг, в порыве честного мужества, он не сорвет с себя научные, религиозные, мифологические одежды — сорвет, желая просто быть; быть, как это делает дерево или косяки рыб в океане, как странствующие стада на африканских просторах, как трава, волнующаяся под их копытами. Вот это самое простое быть — для человека страшнее, чем адовы пытки, ибо что в этом бытии, кроме безмыслия и одиночества, кроме изобилия снаружи и пустоты внутри?

В разделе, посвященном безупречности, я расскажу, почему просто быть — не так уж страшно. Достаточно выбросить наши мнимые «богатства», и тогда каждый блеск и каждая тень, каждый шорох и дуновение ветра, которые сейчас где-то далеко и блекло живут, мешая вам читать, — все станет вашим, вся полнота и изменчивость внешнего мира вернется к вам, чтобы наполнить пустые часы вашей жизни. Вам станет легко, потому что всякий, признавший мир снаружи, его изобилие, его непрестанное движение, не найдет внутри себя достаточно веской причины, чтобы страдать.

Дисциплина дона Хуана подобна идеальному растворителю: она растворяет фильтры и стены, всю многослойную скорлупу, построенную из идей — частных и утомительных. И если Теренс Маккенна говорит, что наше спасение — в уме, то он прав, ибо только ум может признать собственную несостоятельность и уйти в сторону, когда воспринимающий субъект по собственной воле готов познакомиться с Реальностью.

Быть "неведомым человеком" (или, как говорил дон Хуан, "безупречным воином") — все равно что быть "человеком дао". Это очень просто и невероятно сложно. Если вы научились отключать внутренний диалог, то в эти минуты вы и есть неведомый человек, потому что вам чужды те побуждающие импульсы (мотивы), которые заставляют поступать так или иначе. Своим существованием вы как бы отрицаете ценность бихевиоризма как психологической науки. Человеческое поведение, которое однозначно и предопределено по бихевиоризму, для вас — одна из множества альтернатив, предмет выбора, ничуть не более предпочтительный, чем любой другой. Вы как бы возвращаетесь в то состояние, когда социальных рефлексов (шаблонов, стереотипов) не существовало.

Это любопытная двойственность: вы помните, как ведут себя люди в разных ситуациях, и одновременно вы утратили автоматизм такого поведения — вы можете отказаться и вести себя иначе, хотя бы для того, чтобы посмотреть, как люди будут воспринимать вашу импровизацию. Нечто подобное вызывал у своих учеников Гурджиев. Но это лишь маленький кусочек свободы, ветерок от крыльев пролетевшей мимо свободной птицы. По крайней мере вы утратите страх и начнете видеть массу излишних условностей, которые человек в виде опор вставил в свое описание мира. Самое важное — вы увидите дистанцию между собой и своим описанием мира. Это предвестие больших перемен в вашей психологии.

"Растения силы" использовались доном Хуаном, в первую очередь, для этой цели. Они делают это с огромной скоростью и очень эффективно. В случае Карлоса — даже слишком эффективно. Он испугался и сбежал. Тональ убедил его, что таким образом он может сойти с ума — отговорка, но действует практически на всех! Удивительно: мы создали цивилизацию шизофреников, но при этом страх сойти с ума — один из самых сильных в данной гипнотической системе.

Никто не задумывается над простой вещью: своим гипертрофированным интеллектом мы создали психотическую реальность. Когда невидимые и не существующие в Реальности объекты (явления, процессы) детерминируют поведение индивида, вызывают вполне реальные страхи, обиды, зависть, уверенность или неуверенность в своих способностях, гнев, радость, подъем сил или глубочайший упадок — иными словами, обусловливают весь диапазон эмоционального реагирования, то что это, как не шизофрения? Общественный договор, или конвенциональность, скрывает от нас психопатологию происходящего. Поскольку человеку всегда был свойствен конформизм, то он просто следует за большинством, которое уже договорилось между собой, как и на что реагировать в разных ситуациях жизни. Социум живет в условном мире, давно позабыв о его условности и принимая фикцию за реальность; точно так поступает шизофреник, но его мир уникален, он только для него — вот почему окружающие считают его больным и помещают в клинику.

Наше мировосприятие, таким образом, продукт психологической эволюции, все более приближающей нас к весьма специфической патологии. Утрата непосредственного контакта с Реальностью, торжество описания мира вместо его восприятия, постепенное усложнение описания вплоть до абсолютного доминирования искусственных понятий и самодельных ценностей, вполне естественно привели к массовой потере смысла жизни, поскольку под видом смысла жизни стали выдвигаться умозрительные идеи, никогда не осуществимые в Реальности. Я называю это массовой шизофренизацией, хотя можно прибегнуть и к более мягким определениям. В любом случае, патологический процесс зашел далеко, и это подтверждают исследования психологов и психиатров, связанные с осознанием смысла бытия.

В.Франкл убедительно показал, что подавляющее число социально-психологических расстройств во всем рационалистском мире имеет отношение именно к проблеме смысла жизни: алкоголизм, наркомания, возрастающее число самоубийств, устрашающий процент невротиков в последние десятилетия и т. п. Логотерапия, терапия смыслом, предложенная этим ученым, к сожалению, не всегда эффективна, поскольку не в состоянии вырвать человека из замкнутого круга социальных ценностей — они вросли в наше бессознательное, и потому их искоренение требует часто чрезвычайных усилий.

Ренессанс оккультизма, который охватывает все XX столетие, вопреки мнению некоторых исследователей, приписывающих всплески интереса к оккультизму только календарным вехам (вроде конца XIX — начала XX, а также конца XX столетия), связан, конечно, с той же причиной: беспрецедентной рационализацией социума. Пожалуй, ни один век в истории человечества не давал такого количества выдающихся мистиков и оккультистов. Один только список великих имен опровергает точку зрения тех, кто приписывает мистические взлеты массовым страхам накануне очередного предсказанного Апокалипсиса. Вспомните: Николай и Елена Рерих, Анни Безант и целая плеяда теософов, Гурджиев, Штейнер, Циолковский, Шри Ауробиндо, его последователи — Сатпрем, Павитра и др., Джидду Кришнамурти, Л.Хаббард, М.Харнер, К.Кастанеда, расцвет церквей Нового Века, сект и христианских ересей, и целый ряд поистине замечательных личностей, включая Д.Т.Судзуки, А.Уоттса, Чогьяма Трунгпу и прочих ориенталистов, начиная с великой Вести Свами Вивекананды. И этот перечень можно было бы продолжить — каждое десятилетие XX века наполнено деятельностью личностей мирового масштаба. К ним можно по-разному относиться, но каждый из них послужил бы украшением любого периода истории.

Все более и более кажется, что эволюция оккультизма достигла некоего пика, как и эволюция технологической цивилизации в целом. Все мы вышли к Пределу, который надо преодолеть — иначе мы обречены на дальнейшее топтание на месте, или еще хуже — постепенное самоуничтожение.

Конец света, на мой взгляд, выглядел бы совсем не так, как его изображают мрачные фантасты или религиозные проповедники. Конец света — долгий и скучный процесс постепенного отмирания той части человеческого существа, что дает ему энергию жить, но с точки зрения ratio бесполезна или не существует. Внешне это выглядит как необъяснимое угасание всех систем, участвующих в защите организма; в первую очередь, это мутации, резко снижающие тонус иммунной системы. Одновременно (или чуть позже) начинает давать сбои система психологической защиты личности — любой, незначительный повод становится причиной невроза, жизненное потрясение провоцирует душевный недуг, который в психиатрии именуют "реактивным психозом". Реактивный психоз для ослабленной личности, находящейся в агрессивной среде (а мы все находимся в агрессивной среде, если не обладаем фантастическим состоянием, позволяющим обеспечить полную изоляцию от социума), — всегда благоприятная почва для перерождения его в психоз хронический, со всеми вытекающими из этого последствиями.

Видящие, обученные в традиции дона Хуана, отнюдь не чертят пентаклей и не созерцают хрустальный шар. Другие техники — более точные, более продуктивные — показывают всем, кто освоил видение, как левая сторона энергетического тела человека из поколения в поколение слабеет, потребляет меньше энергии, полевые структуры теряют упругость и силу. Точка сборки, намертво зафиксированная справа под руководством механизма тоналя, пытается исполнять несвойственные ей функции, т. е. поглощать энергию, необходимую для работы всей системы. Правая сторона «просвета» неуклонно расширяется, поскольку ни точка сборки, ни другие каналы энергообмена не могут обеспечить жизнедеятельность организма. Левая сторона кокона, состоящая из большого количества воронкообразных поглотителей энергии, блокируется шаг за шагом. Правая сторона не в состоянии удержать равновесие энергосистемы, тем более что изначальная ее функция — излучать (выделять) энергию, структурированную тональным механизмом.

Таким образом, усложняющееся описание мира будет требовать все больше энергии для своего поддержания. То же описание мира блокирует каналы, по которым оно могло бы эту энергию получать, потому что в описании этих каналов вообще нет. Левая сторона отделяется интеллектом в небытие — целостность разрушена, но для тоналя она восстановлена, ибо теперь в объеме энергетического тела человека никто (ничто) не может составить ему конкуренцию.

Патологическая эйфория тоналя — его всевластие во внутреннем и внешнем мире индивида — длится недолго. Симптомы энергетической недостаточности проявляют себя уже через несколько месяцев: воспринимаемый мир блекнет, субъекта буквально преследуют скучные, однообразные deja vu, прогрессирует беспричинная ипохондрия, апатия, депрессия. Все бледнеет, цель уже не кажется достойной усилий, смысл, утратив нюансы и неопределенности, превращается в совокупность автоматизмов… Жизнь ускользает неизвестно куда, оставив кубики, шаблоны, стереотипы, поведенческие механизмы, у которых больше нет пульса, нет эмоции, страсти, способной оправдать нагромождение нелепостей, созданное человеком.

Итак, иммунитет человека слабеет, психологическая стабильность человеческой расы исчезает на глазах — все бессознательные комплексы, обладающие разрушительной силой, выходят из повиновения и уничтожают своего носителя. Именно это я назвал бы "концом света", ибо не больше 10–15 поколений требуется вышеописанным факторам, чтобы практически полностью уничтожить цивилизованное население.

Как мне кажется, весь смысл эволюции оккультизма сводился как раз к тому, чтобы найти способ или рецепт спасения нашего вида, оказавшегося в тупике.

Давайте поверим хоть на несколько минут видящим из оккультной дисциплины толтеков. Если сообщения Кастанеды верны, то рецепт найден, и грандиозность этого открытия беспрецедентна.

Чтобы вернуть силу, а заодно полноту восприятия, следует научиться сдвигать точку сборки. Одно это многократно расширит энергетический метаболизм нашей системы. Мы должны последовательно избавиться от ненужных «щитов» и препонов, поставить под контроль мышление и язык, чтобы иметь возможность время от времени отключать эти механизмы, отказаться от власти внушенного описания и допустить, что мир может быть совершенно иным, расширить восприятие и сосредоточить внимание на внешнем — тогда исчезнут ложное и вредное чувство оторванности от Земли и Мира, ложное одиночество и страх.

Наконец, мы просто обязаны укротить гипертрофированное эго, которое постоянно генерирует отвратительные эмоции, подталкивающие нас к отвратительным поступкам. Это — страх, тщеславие, жажда власти, зависть, жалость к себе, обида, скорбь и многое другое. Ядовитые миазмы эго переполняют психическое пространство на всех уровнях: от бессознательного до сверхсознательного. Оккультизм утратил силу не потому, что дисциплина его ложна; сила исчезла вместе со способностью точки сборки смещаться по энергетическим полям, ибо вся магия заключена в этой операции. Точка сборки «вмерзла» в энергококон человека: в этом состоянии ни один ритуал, ни одно заклинание не имеет силы.

Гедонизм и бесконечная экспансия ноосферы — замечательные суррогаты подлинных изменений и подлинного развития — следовало бы оставить животным: это им свойственно всегда стремиться к удовольствию и к расширению «своей» территории.

В целом, практически все архетипы бессознательного обусловлены биологически и связывают человека с животным миром. Человеческая личность по сей день не выбралась из животного царства, она только изменила форму своих бессознательных отношений к внешней среде, но суть ее — прежняя. И не зря дон Хуан сказал: "Человек — это хищник. Его глаза — это глаза хищника". Значительная часть того, что открыл Юнг и назвал архетипами, — психически преобразованные символы отношений, свойственных высшим млекопитающим. Среди этой массы атавизмов есть несколько формаций, порожденных психикой именно человека, — они стоят слегка особняком и свидетельствуют о наших отличиях от животного мира. Это архетипы Мудреца, Мага, Истины, Одиночества. Среди «поздних» архетипов есть и архетип Странника. Он близок к архетипу Одиночества. Он близок также к архетипу Мудреца, поскольку на протяжении довольно длительного времени человек, желавший набраться мудрости, странствовал, посещал различные философские или мистические школы, и его земной путь оказывался путем к совершенству, новому и широкому пониманию мира, т. е. к Мудрости.

Как вы помните, странник не ищет ничего конкретного, и поэтому замечает в мире огромное количество вещей, на которые целеустремленный путник никогда не обратит внимание. Странник видит много земель и много людей; он имеет богатый опыт для сравнения, чтобы в конце концов убедиться: все страны похожи и различны одновременно, все люди также похожи и различны. Это и есть тот кусочек Мудрости, который можно извлечь из странствий по этой земле. В полноценном архетипическом смысле «Странник» ходит по мирам и собирает Знание, чтобы приблизиться к Истине. Он странствует не только по поверхности этой разнообразной планеты, но и в глубинах собственной психики. Иногда он предпочитает "внутренние путешествия"; в этом случае жизнь его тоже полна открытий, волнений, даже опасностей — стоит ему погрузиться в транс, и он уже в пути.

Знание дона Хуана, направленное на то, чтобы сделать из нас свободных, развивающихся людей, близко к «странствию». Изначальный смысл духовного странствия — почти тот же, что у свободного перемещения точки сборки. Ведь это единственный способ, с помощью которого можно воспринять и постичь вселенную осознания, т. е. накопить мудрость, не сравнимую с человеческими масштабами, — мудрость самого Мироздания. Знание дона Хуана включает в себя и смысл и цель бытия отдельной личности, оно возвращает индивиду гармонический стиль существования, когда Реальность перестает быть врагом или препятствием. Со-бытие человека и Реальности осуществляется в дон-хуановском странствии. Эта удивительная гармония постигающего и постигаемого делает смешными и ненужными жалкие потуги интеллектуалов-психологов, особенно тех, кто занимается всякого рода «реконструкциями» эмоциональных реакций субъекта, чья личность формировалась в разные эпохи, на разных континентах и т. п. Сущность человека делается «прозрачной», принцип ее отношения к миру неизменен уже тысячи лет. Декорации, которые сооружает человек в своем иллюзорном развитии, держатся в психическом пространстве только тогда, когда они вписываются в основные эгоистические интенции, устремления; иначе их сдувает ветром Времени так быстро, что они даже не успевают стать объектом исторических исследований.

Итак, главное в учении нагуаля — вернуть подвижность точки сборки. Иначе ничто не изменится: одномерность восприятия и познания будут поддерживать конструкцию эго с его изолированностью, страданиями и т. п. Ученые, занимавшиеся большими психоделиками, — Т.Лири, С.Гроф, Т.Маккенна, Ч.Тарт и др. — подтверждают, что психоделические сеансы исцеляют от психологических травм, неврозов, алкоголизма, наркомании, снимают огромный груз проблем страдающего эго. Прошедшие ЛСД-терапию и через 20 лет говорят, что обрели полноту жизни, постигли ее смысл, вернули себе радость от общения с природой и со всем живым. Это действительно новые люди: былые страхи и представления о жизни вызывают у них только смех.

Дисциплина дона Хуана проделывает с людьми то же самое, практически не обращаясь к индольным галлюциногенам, если не считать самых трудных случаев, когда тональ очень силен, быстр и ловок. Чаще всего это бывает у интеллектуалов, годами тренировавших свое первое внимание. Так было и с самим Кастанедой — он честно признается в этом.

В целом же путь толтеков не нуждается в психоделиках. Измененные режимы восприятия (ИРВ) приходят к вам, как только вы накопили достаточное количество энергии. Правильно используя эти состояния, вы обретаете все, что утратили (смысл, радость, неумение тосковать или скучать). Вы начинаете ощущать, что тело и душа всегда были неразрывны; текучесть, изменения вашего восприятия меняют энергометаболизм всего тела. Таким образом начинается Трансформация. С другой стороны, вы находите все больше способов постижения Реальности и открываете тайны, доступные только магам или видящим.

На протяжении тысячелетий видящие с помощью своего сверхрасширенного восприятия изучали вселенную и человека. Чтобы проверить, где они заблуждались, где впадали в свойственные человеку типы галлюцинаций, надо самому стать видящим.

Следующая часть книги — "Ночь и ветер" — во многом состоит из информации, полученной таким экстравагантным способом. Во многом она совпадает с сообщениями самого Кастанеды.

Хочу лишь предупредить: мироздание, которое воспринимают видящие, во-первых, очень отличается от обычного мира повседневности, во-вторых, различия могут зайти так далеко, что их просто невозможно описать — это проблема языка, который всегда существовал для описания того мира, который мы воспринимаем из одной, привычной позиции точки сборки. Этого языка порой не хватает. Можно создать сколько угодно новых слов, но если у вас нет опыта, который обозначается этим новым словом, в вашем лексиконе лишь появится еще одна абракадабра.

Итак, приступая к описанию энергетической вселенной нагуаля, доступной только восприятию видящих, я вынужден признать, что косвенные доказательства, которые можно обнаружить, исследуя работу психики в различных режимах восприятия, касаются только устройства энергетического тела самого человека. Концепция точки сборки объединяет самые разнородные психические феномены в единое целое, и в этом ее неоспоримое преимущество.

Внешнее энергетическое поле может целиком оказаться галлюцинацией видящего — утешает, по крайней мере, то, что мы имеем дело с галлюцинацией, судя по всему, общей для человеческого вида.

Так или иначе, мы не имеем иного свидетельства. И даже здесь, в царстве сверх-расширенного восприятия, полученные результаты могут оказаться ложными. "Воин верит, не веря" — вот девиз дона Хуана, на который мы должны опираться, сталкиваясь с причудливыми структурами бесконечной вселенной осознания.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.