Христианство и свобода

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Христианство и свобода

Наше время уникально. Уникально вот в каком отношении: никогда еще в истории человечества не наблюдалось такого преобладания материального над духовным, жизни плоти над жизнью духа. (В отношении же крайней моральной деградации людей с нашим временам сходно, пожалуй, лишь время упадка Римской империи.) Очень быстро растут знания о материальном Мире. На основе этих знаний очень быстро осваивается и покоряется материальный мир. Материальные возможности человечества увеличиваются. Но параллельно этому процессу все более утрачиваются духовные, религиозные ценности. Усиливается пренебрежение к духовному миру. И все больше людей все больше отходят от него. Духовная жизнь угасает. Угасает вера в Бога. Материально человечество обогащается, духовно нищает. Растут и увеличиваются познания, но утрачивается высшая мудрость. Люди присваивают себе все больше прав и все больше отказываются от обязанностей и обязательств и перед Богом, и перед другими людьми. Рекомендуются и принимаются «облегченные» моральные нормы — более приятные и комфортные для деградирующего в моральном отношении человечества. Все больше умирает свобода, нужная человеку для осуществления его высших духовных запросов. Для беззастенчивого пользования материальными благами духовная свобода не нужна! Наоборот, она мешает, поскольку бередит совесть, отнимает «безмятежность» у процесса «набивания чрева», у процесса неограниченного пользования материальными благами. Подлинная свобода умирает, а на ее месте воцаряется фальшивая, ложная свобода — беспринципная вседозволенность.

Людям без свободы жить «легче»! Поэтому они все охотнее отдают ее в обмен на удобную, спокойную, сонную жизнь — жизнь с усыпленной совестью. Я убежден, что в вопросе о свободе, как в фокусе, сходятся все важнейшие вопросы жизни человека и человечества. Что такое свобода? В самом общем смысле слова свобода — это способность человека действовать или бездействовать по своей инициативе на основе решений своего разума. Свобода неразрывно связана с ответственностью человека: свобода делает человека ответственным за свои действия в той мере, в какой они совершаются добровольно и преднамеренно… Можно сказать: свобода возможна лишь в рамках ответственности! Я говорю о подлинной, духовной свободе. Эта свобода вполне может представляться людям тяжким бременем ибо ее осуществление очень часто связано с преодолением сомнений и колебаний, со стойким перенесением страданий, с достойным несением креста, который возложил на каждого из нас Бог…

Человек свободен лишь в той степени, в какой он сам определяет линию своего поведения, в какой он сам, исходя из своих внутренних потребностей, просветленных светом разума и знаний, просветленных верой в Бога, определяет свое поведение. Свобода — это самое существенное в человеке. Свобода — это то, что резко выделяет нас в мире живой природы. Свобода — это то, что определяет нашу личность, индивидуальность, нашу уникальность, нашу неповторимость. Наша свобода — это печать нашего богоподобия. Это светлый образ Бога в нас. Это печать нашего первородства. И это образ все больше затмевается в нас современной жизнью. Эта печать все более стирается в современном человеке по его собственной вине! Все более и более люди начинают подменять подлинную — высшую, духовную свободу «свободой произвола», «свободой», которая руководствуется не разумом, а «неразумием».

Как это происходит? Импульс, который побуждает человека поступать произвольно, так сказать, «назло миру и самому себе», поступать по пословице: «А пущай у меня руки отмерзнут — чего хозяин рукавиц не дает» — это импульс очень хорошо описал Достоевский в своей повести «Записки из подполья».

Герой этой повести произносит такую самооправдательную речь: «Скажите, кто это первый объявил, кто первый провозгласил, что человек потому только делает пакости, что но знает своих настоящих интересов; а что если б его просветить, открыть ему глаза на его настоящие, нормальные интересы, то человек тотчас же перестал бы делать пакости, тотчас же стал бы добрым и благородным, потому что, будучи просвещенным и понимая настоящие свои выгоды, именно увидел бы в добре собственную свою выгоду, а известно, что ни один человек не может действовать зазнамо против своих собственных выгод, следственно, так сказать, по необходимости стал бы делать добро?.. Что же делать с миллионами фактов, свидетельствующих о том, как люди зазнамо, то есть вполне понимая свои настоящие выгоды, отставляли их на второй план и бросались на другую сторону, на риск, на авось, никем и ничем не принуждаемые к тому… Я нисколько не удивлюсь, — продолжает этот персонаж, — если вдруг ни с того ни с сего среди всеобщего будущего благоразумия возникнет какой-нибудь джентльмен с насмешливою физиономией, упрет руки в боки и скажет нам всем: а что, господа, не столкнуть ли нам все это благоразумие с одного разу, ногой, прахом, единственно с тою целью, чтоб все эти логарифмы отправились к черту, и чтоб нам опять по своей глупой воле пожить! Это бы еще ничего, но обидно то, что ведь непременно последователей найдет: так человек устроен. И все это от самой пустейшей причины, об которой бы, кажется, и упоминать не стоит: именно оттого, что человек, всегда и везде, кто бы он ни был, любил действовать так, как хотел, а вовсе не так, как повелевали ему разум и выгода».

Попробуем разобраться, прав ли этот герой.

Давно уже известна иерархия степеней свободы — от низшего уровня свободы к высшему.

Первый вид свободы — это «свобода от…», — то есть свобода от чего-то, например свобода от стесняющих внешних обстоятельств, от нравственных ограничителей и т. д. Ясно, что «джентльмен с насмешливою физиономией» предлагает действовать в рамках именно этого, низшего, вида свободы, — антиобщественные, преступные, разрушительные и саморазрушительные действия людей не выходят за границы этого типа свободы.

Второй вид свободы — это «свобода для…». Под нею понимается самореализация, самоосуществление человека раскрытие его творческих возможностей, способностей, талантов… В рамках этого вида свободы люди творят, добиваются успехов или терпят неудачи в различных видах созидательной деятельности.

И наконец, третий вид свободы — высшая свобода — «свобода во Имя…», — то есть свобода во имя осуществления высших принципов, высших ценностей. Если второй вид свободы — «свобода для…» — осуществляется как самореализация человека на пути воплощения им какого-либо высшего принципа, высших ценностей, то «свобода во имя Имя…». Лишь эта свобода является подлинной духовной свободой.

Необходимым условием осуществления «свободы во Имя…» является ограничение себя требованиями абсолютных принципов морали, о которых говорит Слово Божие и Библия. Я имею в виду заповеди: «Возлюби Бога превыше себя, а ближнего своего, как самого себя», «Не убивай», «Не кради», «Не прелюбодействуй» и другие. Ограничение своих действий Божьими заповедями, конечно, предполагает определенную «несвободу» для произвола. Если мы свободно принимаем в свою душу Божьи ценности, Божьи заповеди в качестве главного жизненного компаса, то мы неизбежно должны закрыть доступ в свою душу низменных побуждениям и прошлом, ибо «свобода произвола» — это не что иное, как рабство у наших низменных побуждений. Свобода достигает совершенства, когда она подчинена Богу. Путь, который выбирает подлинная свобода, — это путь послушания Богу. Выбор непослушания Ему, выбор зла, выбор греха есть злоупотребление свободой и ведет нас в рабство греху. Это путь погибели.

Возвращаюсь к характеристике нашего времени… Я глубоко убежден, что все его беды, неурядицы, катастрофы — связаны с отказом человека от высшей свободы, от свободы во Имя высших, Божьих ценностей. За жалкую чечевичную похлебку тленных материальных благ этой жизни люди продают свое право первородства, истребляют в себе образ Божий и натягивают на себя звериную личину.

Христианин же может и должен извернуться из-под давящей на него плиты мертвой бездуховности, может и должен освободиться очищением в своей душе образа Божия, обретением вновь нашей неотчуждаемой свободы, дарованной нам нашим Творцом. Христианин может и должен не только освободиться сам, но и помочь освобождению других людей. Свобода — это такое удивительное сокровище, которое чем больше раздаешь, тем больше его у тебя остается. Таковы все Божьи сокровища. Будем неукоснительно и с воодушевлением следовать совету апостола Павла: «Итак стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства». И далее: «К свободе призваны вы, братия, только бы свобода не была поводом к угождению плоти» (Гал. 5:1,13). Гарантия успеха в нашем освобождении — преизобильная Божья благодать, Божья помощь в святом деле высветления нами в самих себе образа Божия!