672

672

Образ странника и «тени» совпадает в вариантах с образом «хорошего европейца»; ср. многочисленные заглавия задуманного Ницше труда о «хороших европейцах», например т. 11, 26 [320]: «Хорошие европейцы. / Предложения по воспитанию новой аристократии. / Сочинение Фридриха Ницше». К «Тени» ср. 31 [25]: «инстинкт саморазрушения: прибегать к познанию, которое лишает всякой выдержки и силы». Vs (Z II 10): «Хороший европеец. / — — — Но когда он взглянул на него, сердце Заратустры сжалось от страха: таким похожим на него самого выглядел его спутник, не только одеждой и бородой, но и всеми манерами. / “Кто ты? — спросил Заратустра резко. — Или это я сам? Что ты делаешь здесь, со мной, ты, шут? Или как мне тебя называть?” / “Прости мне, о Заратустра, этот маскарад, — ответил двойник и тень. — Если ты хочешь дать мне имя, назови меня хорошим европейцем. / Я подражаю твоей одежде и манерам, сейчас это модно в Европе. Иногда я называл себя и странником, / но чаще тенью Заратустры. И поистине, я следовал за тобой по пятам в дальние дали, как ты знаешь и догадываешься. / Если ты в конце концов назовёшь меня вечным жидом, я не обижусь; подобно ему, я всегда в пути, без цели и без родины — хоть и не вечен я, и не жид”». Ср. т. 11, 32 [8]; гл. «О великих событиях» аб. [38–39]; намёк на «Странника и его тень» очевиден.