БУДДА

БУДДА

Среди этого водоворота философских мнений выделяется фигура Будды, обращая на себя наше внимание не столько как учитель новой философии, сколько как проповедник нового благовестия для бедных. Я не могу не думать, что именно выдающаяся личность Будды, более чем его учение, дало ему огромное влияние на современников и на многие поколения после его смерти.

Существовал он или нет, таким как его описывают сутты, во всяком случае должен был существовать человек, и не просто одно имя, но действительная сила в истории Индии – человек, составлявший новую эпоху в развитии индийской философии и еще более в развитии индийской религии и этики. Его учение должно было оказывать то же действие, как плотина среди вздувшегося потока. И это не удивительно, если мы припомним, что Будда был принц или вельможа, оставивший весь внешний блеск, присущий его положению. Ему незачем было быть могущественным государем, как полагали некоторые, но он принадлежал к царственному дому, и кажется, что этот дом не имел над собой государя. Подобно некоторым философам упанишад, он был кшатрием, и тот факт, что он сделался народным учителем и религиозным реформатором, привлекал внимание как общественная аномалия в глазах народа. И действительно, мы видим, что одно из главнейших обвинений, выставляемых против него в позднейшее время, состояло в том, что он имел дерзость изъявить претензию на привилегию быть учителем – на привилегию, всегда признаваемую принадлежащей только брахманам по рождению. И так как эти брахманы всегда были не только учителями народа, а также и советниками государя, то и Будде цари того времени не только покровительствовали, но и советовались с ним. Любопытно, что один из этих царей имел имя Аджаташатру – имя, известное нам из упанишад. Он – сын Вайдехи, принцессы Видехи – отправляет двух своих министров, по рождению брахманов, к Будде, чтобы посоветоваться с ним, что ему нужно делать. Некоторые ученые предполагают, что это тот самый Аджаташатру, царь Каши (Бенареса), который, как мы видим в упанишадах, привел в смущение брахмана Балаки (Кауш.-ул., IV); по мнению других, Аджаташатру, то есть «без врага», должен считаться, так же как Деванаприя, общим царским титулом, а не собственным именем[14]. Как бы то ни было, совпадение поразительно и требует дальнейшего объяснения. Во всяком случае, мы видим: как в упанишадах, так и в Трипитаке, цари являются друзьями и покровителями такого философа, как Будда, задолго до того времени, когда его признали основателем новой религии; они принимали выдающееся участие в общественных собраниях, созываемых для обсуждения великих вопросов религии и философии или впоследствии для установления канона религиозных текстов. Наиболее известный из таких царей Бимбисара (царь Магадхи) и Прасейаджит (царь Кошалы).

В этом отношении существует несомненная непрерывность между упанишадами и первыми проявлениями буддизма; если некоторые из положений и терминов буддистов одинаковы с положениями и терминами индусских философских школ, то это настолько же легко объяснить, как и связь санскрита и пали. Буддийский монах, очевидно, имел предшественниками паривраджаку – бродячего нищего упанишад (Бр.-уп., III). Имя Будды, просвещенного и пробужденного, едва ли можно понять без прежнего употребления в ведах корня будх; название бхикшу (нищий) – без слова бхикш (просить милостыню) в упанишадах. Правда, что слово нирвана встречается только в позднейших упанишадах, но это доказывает только то, что они были составлены позже времени Будды, и в то же время указывает, что старые упанишады добуддийские. Параджати (высшая цель) заимствована из упанишад, а может быть, и чакравартана (вращать колесо)[15], взято из того же источника.

Но хотя в буддизме и упанишадах есть много общего, указывающего на далекое прошлое, буддизм в его практической деятельности произвел полный общественный переворот в Индии. Хотя он и не уничтожал касты, как предполагают некоторые, он повел к смешению классов, раньше строго отделявшихся. Всякий, какова бы ни была его порода, мог пристать к буддийскому братству, если его репутация была безупречна и если он обладал полными гражданскими правами. Он мог сделаться бродячим монахом (паривраджака) без той предварительной дисциплины, которая требовалась от брахманов. Раз он делался членом сангхи, он освобождался от всех семейных обуз и мог питаться добровольными дарами (бхикша). Хотя цари и дворяне, принявшие учение Будды, и не были обязаны делаться нищенствующими и присоединяться к братству, они могли делаться покровителями, мирянами-сочувствователями (упасака), каковыми и были вышеупомянутые цари и богатые люди, вроде Анатхапиндики. Когда буддийские монахи появлялись в деревнях и городах, их принимали, по-видимому, с щедрым гостеприимством; прибытие самого Будды с шестьюстами или более учеников было вообще поводом для больших торжеств, публичной проповеди, публичных обсуждений и других развлечений менее духовного характера.

Действительно, если можно судить по указаниям Трипитаки, вся Индия во времена Будды снова погрузилась в вопросы религиозные и философские. Старое изречение, что индийцы – нация философов, никогда не казалось столь верным, как во времена великих буддийских соборов, происходивших в Раджагрихе, в Вайшали и позже в новой резиденции царя Ашоки, в Паталипутре.

Этот Ашока, подобно древнему Джанаке, горячо интересовался делом этого собора. Может быть, было бы чересчур смелым утверждать, что он сделал буддизм государственной религией. Ашока только распространил свое покровительство, раньше ограничивавшееся только брахманами, и на новое братство, основанное Буддой, но в Индии никогда не было ничего, соответствующего европейским Защитникам Веры (Defensor Fidei).

Можно, конечно, сказать, что авторитеты, на которые мы ссылаемся при описании умственного состояния Индии во времена этих соборов, даже собора Ашоки (242 г. до н. э.), односторонни и преувеличены; но обращаясь к Махабхарате, которая в древнейших ее составных частях во всяком случае может быть отнесена к тому же буддийскому периоду, мы получаем совершенно такую же картину. И у брахманов, и у буддистов мы встречаем огромное разнообразие философских и религиозных мнений, представителями которых были школы и секты, борющиеся друг с другом, но не преследованиями, а серьезной аргументацией.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Будда и джайны

Будда и джайны В «Девадаха сутте» (М. II, 214-228) Будда рассказывает монахам о странствующих отшельниках, которые верят в то, что «любой опыт: приятный, болезненный или нейтральный, является результатом действий в прошлой жизни», и дословно приводит свой разговор с ними. Он


VI. БУДДА И УПАНИШАДЫ

VI. БУДДА И УПАНИШАДЫ В распоряжении Будды находилось высокое достижение индийского гения упанишады, в которых он находил откровение о борьбе духа и переживаниях души. Ранний буддизм не представляет собой совершенно оригинального учения. Это не какой-либо каприз в


БУДДА

БУДДА Среди этого водоворота философских мнений выделяется фигура Будды, обращая на себя наше внимание не столько как учитель новой философии, сколько как проповедник нового благовестия для бедных. Я не могу не думать, что именно выдающаяся личность Будды, более чем его


ЗАИМСТВОВАЛ ЛИ БУДДА У КАПИЛЫ?

ЗАИМСТВОВАЛ ЛИ БУДДА У КАПИЛЫ? Меня могут считать большим скептиком в этих вопросах, но, право же, я никак не могу поверить, что основатель буддизма заимствовал у санкхьи или у какой-либо другой определенной философской системы, известной нам в ее окончательной форме сутр,


БУДДА И ХРИСТОС

БУДДА И ХРИСТОС Берлин, 2 декабря 1909С тех пор как существует духовнонаучное движение, его совершенно ошибочно путают с теми или иными направлениями и течениями нашего времени. В частности, его совершенно напрасно обвиняют в желании перенести в европейскую культуру


Тема 4 БУДДА

Тема 4 БУДДА Преодоление желаний — так в двух словах можно было бы выразить суть этико-нормативной программы Будды. По его мнению, человеку для того, чтобы добиться высшей цели и прийти к согласию с самим собой, необходимо полностью отрешиться от мира.Учение Будды дошло до


СИДДХАРТХА ГАУТАМА (БУДДА) (623–544 до н. э.)

СИДДХАРТХА ГАУТАМА (БУДДА) (623–544 до н. э.) Основатель одной из трех мировых религий — буддизма.Имя Будда (с санскритского — просветленный) дано его последователями. В центре буддизма — учение о «четырех благородных истинах» существуют страдание, его причина, состояние


6. Будда с цветком

6. Будда с цветком Проповедуя на горе Гридхракута, Будда повернул в пальцах цветок и показал его слушателям. Все молчали. Один лишь Маха-Кашьяпа, [безуспешно] пытаясь оставаться бесстрастным, улыбнулся этому откровению.Будда сказал: «У меня взор истинного учения, сердце


9. Доисторический Будда

9. Доисторический Будда Один монах спросил у Сэйдзё:— Я допускаю, что Будда жил задолго до летописной истории и просидел в медитации десять кругов существования, но не смог осознать высшей истины и поэтому не смог стать совершенно освобождённым. Отчего это было


27. «Не ум, не Будда, не вещи»

27. «Не ум, не Будда, не вещи» Монах спросил Нансэна:— Есть ли учение, которого никогда не проповедовал ни один учитель?— Да, есть, — сказал Нансэн.— Что же это? — спросил монах.— Это не ум, это не Будда, это не вещи, — ответил Нансэн.Комментарий Мумона. Старина Нансэн


30. «Этот ум — Будда»

30. «Этот ум — Будда» Дайбай спросил у Басо: «Что есть Будда?»— «Этот ум — Будда», — ответил Басо.Комментарий Мумона. Кому это полностью ясно, тот носит одежду Будды, ест пищу Будды, произносит речи Будды, ведёт себя, как Будда, он — Будда.Но этот случай заразил многих


32. Философ и Будда

32. Философ и Будда Философ спросил у Будды: «Без слов и без молчания — ты истину мне скажешь?» Будда промолчал. Философ поклонился и поблагодарил Будду словами:— Благодаря твоему милосердному состраданию я рассеял свои заблуждения и вступил на истинный путь.Когда


33. «Этот ум — не Будда»

33. «Этот ум — не Будда» Монах спросил у Басо: «Что есть Будда?»— «Этот ум — не Будда», — ответил Басо.Комментарий Мумона. Кто это понял — закончил учёбу дзэн. Если мастера по фехтованью Встретишь по дороге — Лучше сдай ему свой меч, в драку не вступай. Если же тебе поэт