ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ ДЕТИ БОГОВ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ДЕТИ БОГОВ

Последствия невежества — Вместилище Души — Великое Разделение — Женщины и Проститутки — Потеря Души — «Возникновение» Поцелуев — Градации Поцелуев — Храмы и Тела — Физическая Сила и Интеллект — Рабочие Органы — Смерть Гениев

1.

Обозначив путь к бессмертию, мы теперь можем однозначно заявить, что совершенный человек — это индивид обладающий силой, красотой и интеллектом, при непременном максимальном подавлении всего того что олицетворяет смерть, как внутри себя, так и извне, примем смерть не только физическую, но и духовную. Совершенный человек — это сочетания предельного человеколюбия и беспредельного недочеловеконенавистничества, что может быть достигнуто только при оптимальном сочетании потворства и воздержания. Только так мы становимся сильнее. Сейчас распространено удивительное заблуждение относительно того, что к износу организма ведет исключительно набор медицинско-биологических причин, связанных с необратимыми изменениями в организме. На самом же деле доказано, что эти причины составляют всего 5-10 % от действительного числа всевозможных факторов. А основными «донорами» в данном черном деле являются собственный образ жизни (45–50 %) и окружение (30–35 %). Остальные 5-10 % приходятся на слабоподдающиеся учету и прогнозу фатальные обстоятельства, такие как аварии, катастрофы, эпидемии, и т. п. Сейчас врачи сходятся во мнении, что все болезни идут "от нервов", т. е. от обозначенного нами конфликта плоти и духа. Но древние точно знали: практически все болезни идут от невежества. Невежество — это незнание в самом широком смысле слова. Невежество — это незнание главных вещей. Но ведь сейчас главным вещам нигде не учат. Целью всего образования является подготовка лояльных сторонников Нового Мирового Порядка, знающих лишь то что им положено знать и считающих величайшим преступлением иметь мнение отличное от формируемого мировыми СМИ. Причем те кто контролируют распространение знаний, также представляют собой концентрированное невежество, ибо они — продукт генезиса чуждой морали привнесенной извне. У нее есть больное настоящее, но здоровое будущее отсутствует при любых раскладах.

Восточные культы начавшие свое наступление на Европу около двух тысяч лет назад, имели могущественных союзников, пусть и субъективных. Это весьма существенно, так как Рим, как главная страна тогдашнего мира, стал христианским исключительно под воздействием внутренних факторов, в отличии от славян или северных германцев, обращенных в "истинную веру" силой, орудием которой стали те, кто казалось бы должен был дать сигнал к сопротивлению. В свете нарисованной картины тогдашних римских реалий, первые века после падения Западной Римской Империи, если игнорировать их отсутствующую интеллектуальную составляющую представляются, были довольно спокойным временем безвременья. А в такое время всегда больше всего счастливых и самодостаточных людей. Архетип индивидов принесших в Европу христианство исчез, и пройдет еще несколько столетий пока западная церковь полностью определится в своих догматах, превратившись в институт тотального мракобесия и подавления любого инакомыслия.

Мы уже говорили что все что мы представляем — всего лишь отражение процессов происходящих внутри. Христос, а затем его последователи, смешав все понятия в своей, вот уж воистину уникальной для западного человека доктрине, тем не менее разделил то, что казалось бы разделить невозможно — тело и душу. Как мы уже указывали, тело (плоть) было однозначно и изначально отдано на откуп Сатане, а подавление «плотских» инстинктов превратилось в высшую добродетель, выводящую обычного индивида на путь в конце которого — святость. Православие здесь оказалось более мазохическим, все-таки у католиков самые почитаемые святые это те кто умер мученической смертью, у православных (за редким исключением) — те, кто вел мученическую жизнь, т. е. умирал годами. Ведь что есть тело в их представлении? Так, мелочь, вместилище для души. А у кого нет души? Что есть их тела? Что они вмещают? На сей вопрос святая единоспасающая церковь ответа не дает. Не дает, потому что не имеет. Впрочем, не будем слишком сильно на нее наезжать, напомним только, что ее доктрина (а церковь тогда еще была формально едина) шлифовалась во время когда в местах ее установления не было ни качественных тел, ни здоровых душ. Т. е. их количество было настолько мизерным что никакого влияния на общественные процессы и биологическое качество греко-римского этноса они не оказывали. Адептам новой «веры» переставлялся боле простым вариант именно спасения души, ибо для спасения тела требуется прежде всего сила, а вот ее как раз уже и не было! Львы в римском амфитеатре могли разорвать тело христианина, но не душу, «навечно» остававшуюся с Христом. Тела же в первые века христианской эры оставались весьма и весьма бросовым товаром, да и в последующие их цена не слишком сильно поднялась. Виртуозность же адептов церкви определялась количеством уловленных душ. Вот почему церковь так охотно оперировала понятием "продажи души дьяволу". Знала, знала свои слабые стороны! Продажа дьяволу тела, по всей вероятности, особым грехом не считалась, что выглядит грандиозным пробелом в ее «тонкой» картине понимания жизни. Здесь объяснение всегда терпимого отношения церкви к проституции и проституткам. Интересно, та евангельская проститутка, чуть не закиданная камнями, она что продавала? Тело или душу? Наверное все-таки тело, ибо от проституток ничего другого не требуется. Но мы, если нет специальных оговорок, ведем речь о тех кто обладает той или иной степенью совершенства. У них все происходит по-другому. Причем различия между ними и падшими категориями кардинальны и не устранимы. Предварительно обозначим, что сюда не входят те кто обладает только силой, здесь аналогия та же что и в градациях любви.

Итак, для мужчины обладающего признаком (или признаками) совершенства, женщина представляется в трех ипостасях: а) просто объектом противоположного пола, не вызывающей никаких реакций; б)проституткой, при виде которой первым желанием возникает вступить с ней в сексуальную связь, и чем быстрее — тем лучше. Если это удается, интерес к «объекту» либо охлаждается, либо вовсе пропадает и между ними очень редко происходят повторная близость, а чаще всего они уже через день-два взаимно вычеркивают друг друга из памяти, если этого и не происходит, осадок в любом случае остается мерзким. Эти две стадии характерны и для представителей т. н. недочеловечества, а также для тех кто не имеет никаких степеней совершенства.

Третий вариант — самый редкий. Мужчина видит женщину и получает совершенно ни с чем несравнимое эстетическое и эмоциональное возбуждение, причем отсутствует даже бессознательный императив вступить с ней в сексуальный контакт. Более того, намек на это с чьей-либо стороны представляется оскорбительным и возмутительным. Нет, в впоследствии и до него может дойти, но изначально ему нет места в системе чувств и мыслей одолевающих влюбившегося человека. Поэтому, когда Отто Вейнингер писал что "есть только платоническая любовь", он видел только ее первую часть, ее прелюдию, ее может быть главный лейтмотив, оглушительный, но скоротечный. Еще раз подчеркнем, этот лейтмотив — главный. Он определяет будущую историю их отношений, а если продуктом их взаимной любви становятся дети, то наверное с этого мига можно начинать отсчет рождения их духа. Мы поправим Вейнингера, уточнив, что всякая любовь начинается как платоническая, ну а потом… Потом все определяется качеством влюбленных (см. главу 18). А сентенцию "неплатоническая любовь просто свинство", мы объясняем в том смысле, что если отношения начинаются не как платонические, то любви там нет и никогда не будет.

Вот почему реальные сколь либо совершенные индивиды, видят в женщине типа «проститутка» именно проститутку. И то что он может оказаться с такой в постели уже через час после знакомства, еще раз подтверждает все сказанное. Во всяком случае, поведение самой женщины не оставляет здесь никаких двусмысленностей. Проститутка не исторична. И если мы допустим что ей становятся, а не рождаются, в любом случае ей становятся навсегда. Даже дав обет воздержания и выполняя его, проститутка остается проституткой, ибо в своих мыслях видит мужчину так как видит его практикующая проститутка. Став таковой, она теряет душу. Она ее не продает и не отдает, а именно теряет.

С проституцией, как это ни странно, изначально связана такая распространенная форма эротического контакта как поцелуй. Сейчас именно с них в подавляющем большинстве начинаются взаимные контакты, но мало кто знает что поцелуй изначально не являлся арийской формой межполовой близости. Его история у того или иного белого народа начиналась с приходом христианства, привнесенного межвидовыми гибридами Востока, где оральным соприкосновениям изначально придавалась даже не эротическая, но сугубо сакраментальная роль. А историю представления о поцелуях у белых можно начинать с самого знаменитого библейского поцелуя, речь конечно же идет о поцелуе Иуды. Обратим внимание на странность ситуации. Иуда, желая показать римским солдатам кто именно из его окружения есть Иисус, подошел и поцеловал его, хотя наверное было достаточно способов указать на него незаметно. Все объясняется тем, что тогда поцелуй был неким аналогом рукопожатия. Иуда как бы поздоровался с Иисусом и думается именно такая форма приветствия применялась и остальными апостолами, а потому не вызвала ни малейших подозрений «учителя». Заметим, что в Евангелиях, где действующими лицами являются как мужчины, так и женщины, межполовые поцелуи не описываются. Запомним этот факт.

А эротическим поцелуям мы обязаны черной расе. Мы не знаем что и как чувствует негр и в общем-то не призываем лобызаться с негритянками, но их толстые губы должны наталкивать на предположение о более выраженной сосательной доминанте. В свою очередь, нигде в дошедшей до нас древнеарийской литературе поцелуй никак не описывается, при том что сексуальные и любовные сцены зачастую смакуются с максимальными подробностями. Ни у индийских ариев, ни у греков, ни у римлян, ни у славян, скандинавов и германцев, никто ни с кем никогда не целуется! Дарвин считал что поцелуй не атавистичен и не врождён, но есть всего лишь развитие сосательного рефлекса — одного из первых у новорожденных детей. Что ж, это вполне логично, но одновременно довольно странно: неужели белые, будучи по своей природе наиболее чувствительными и романтическими натурами, способными вместить в себя все высшее, а следовательно и лучшее, не додумались до такой простой и казалось бы «автоматической» вещи? В древнегреческой литературе мы наталкиваемся на некоторые намеки указывающие что матери иногда целовали своих детей, но здесь нет ничего эротического, поцелуй матери и поцелуй любимой — вещи совершенно разные. Ломброзо указывал, что"…Если Гомер ничего не говорит о губах, груди и поцелуях Елены и Брисеиды в «Илиаде» и Пенелопы и Калипсо в «Одиссее», то это потому, что в то время эти органы не имели никакого отношения к эротической любви, а поцелуй был выражением только родительского чувства". В то же время вспомним первый поцелуй, а он всегда происходит именно автоматически. Никто ведь не говорит: "слушай, давай с тобой поцелуемся", или что-то в подобном стиле. С другой стороны, наверное нет современного белого человека доросшего до возраста любви и никогда не видевшего как люди целуются. Т. е. факт что установка на такую форму контакта как поцелуй заложена у белых генетически, опять-таки совершенно не очевиден. Зато вполне очевидно другое. Разумеется, белые контактируя с востоком с незапамятных времен, знали о поцелуях и может быть даже целовались вступая в контакт с представительницами тамошних народов, но все-таки данную форму «связи» у себя дома не практиковали. Почему? Ответ на этот вопрос по-видимому нужно искать в старинных преданиях согласно которым поцелуй с нечистой женщиной (в средневековой трактовке — ведьмой) может вытянуть из человека душу. А столь экстремальная установка могла возникнуть у белых только в эпоху межрасовых черно-белых столкновений и более поздних, пусть и эпизодических контактов с межрасовыми гибридами. Поэтому зная склонность туземных женщин к такой форме контакта, зная что с него все начинается и отлично зная к чему приводит, на поцелуй сформировалась отрицательная установка, хотя если абстрагироваться от всех нежелательных случаев, резонно заявить, что поцелуй не несет в себе ничего отрицательного, в случае качественных индивидов они повышают степень их энергообмена. У древних воспоминания о контактах с любящими поцелуи, но расово чуждыми представительницами, были еще свежи, вот почему поцелуи своих маленьких детей допускались, но дальше — ни-ни! Вы никогда не задумывались почему не целуются с проститутками, во всяком случае белые? Точнее — почему проститутки либо не любят целоваться, либо делают это так как будто бы вы не человек, а каучуковая американская кукла с подогревом и микронасосом во рту? По этой же причине. А теперь вспоминаем, какие женщины фигурируют в Евангелиях и даем ответ почему с ними никто не целуется. У проституток сексуальный инстинкт всегда доминирует над материнским, чего в "дикой природе" практически не наблюдается. С проституткой не целуются именно как с падшей женщиной, т. е. она представляется такой женщиной с которой целоваться нельзя прежде всего потому что это низко. Впрочем, нельзя исключать существование категории любящей целоваться именно с проститутками. Что это за категория, наверное объяснять не надо.

У народов Африки и Ближнего Востока среди которых поцелуи изначально приобрели именно форму сексуальных отношений, отсутствовала четкая психологическая дифференциация полов, поэтому там женщина до сих пор является рабыней без всяких прав, пусть не юридической, но психологической — без сомнения. В их представлении женщина — существо всегда лишенное души. И как знать, может поэтому пошло поверие про вытягивание женщинами душ через поцелуй? По той же причине, там до сих пор одинаково распространены как поцелуи между женщиной и мужчиной, так и между мужчинами (к примеру при встрече). Имеют ли эти однополые поцелуи сексуальный мотив? Безусловно, ибо при отсутствии половой дифференциации и относительно равномерном распределения мужского и женского начал, все действия имеют сексуальный подтекст. У белых все происходило уже по их собственным законам. Поцелуи начали эволюционировать в соответствии с эволюцией самих индивидов. И когда поцелуи вошли в быт всех народов Европы, все таки у тех кто стоял на той или иной степени совершенства они приобрели куда более широкое измерение. Поцелуи же с любимой приобрели трансцендентальный характер, с ней всегда целуются как в первый раз, а превалирующее значение первого раза в любом действии арийца мы уже неоднократно подчеркивали. И часто оказывается так, что первый поцелуй оттеняет на второй план даже первую интимную близость!

Как и все действия, поцелуи имеют и свою градацию в зависимости от баланса силы, красоты и интеллекта. Сильные целуются сильно и долго, особенно когда их любят, они как бы хотят «съесть», объект своего эротического возбуждения — верное выражение звериного инстинкта. Наверное они, как стоящие ближе всего к животным, сохранили в наиболее первозданном виде тот детский сосательный инстинкт. Финал долгоиграющих поцелуев с сильными — красные распухшие губы.

Поцелуи имеющих не только силу, но и красоту, отличаются наибольшей страстью, хотя по продолжительности уступают поцелуям тех кто имеет исключительно силу, что, впрочем, окупается их значительно большим эмоциональным напряжением. Как уже говорилось, именно эта группа способна получать самое безграничное наслаждение от контактов с противоположным полом, и здесь даже не играет роли степень атавизма сосательного инстинкта. Эти созданы для наслаждений и в случае отсутствия явных соматических и психических нарушений умеют их извлекать по полной программе. Смотришь как они целуются, и понимаешь, что вероятность наступления Золотого Века пока все-таки не опустилась до нулевого значения.

У тех кто сочетает красоту и интеллект, при отсутствии силы, поцелуи со стороны может и не выглядят столь мощно как у первых двух групп, но по степени достижения взаимной гармонии они их далеко опережают. Влюбленные могут часами стоять или сидеть обнявшись и шептать друг-другу бессмысленные слова, иногда едва соприкасаясь губами. Словесная информация как бы передается из уст в уста, минуя воздушный «эфир», но интеллектуалы, как отстоящие максимально далеко от животного мира, все же уступают по силе своей чувствительности предыдущей группе, а у чистых интеллектуалов роль поцелуев вообще занижена, не говоря про случаи их полного отсутствия.

Носители как чистой красоты, так и чистого интеллекта, в свою очередь уступают тем кто имеет две составляющие совершенства. Их поцелуи эмоционально более пусты, приятен даже не сам поцелуй, а действия к нему ведущие. Такие люди часто оказываются довольно эгоистичны (в чем нет ничего плохого), им важны они сами и зачастую они оказываются не готовы к равному эмоциональному обмену. Они хотят получить больше чем дают сами, что вызвано выпадением одной из эволюционных ступеней, в данном случае — силы.

2.

Как уже говорилось, в эпоху когда среди белых отсутствовали всякие формы дегенерации, не существовало того традиционного понимания Бога, характерного для нынешней упадочной эпохи. Люди априорно знали: бог — это то что внутри, а не вне их. По мере ухудшения качества расы, богами объявлялись представители прошедших эпох сублимированные в знакомые нам имена языческих богов. Рукотворных храмов, понятное дело, тогда тоже не было, ибо таковым являлся сам человек. Его храм — его тело. Поэтому и представление о Боге, как о некой высшей и непостижимой субстанции, базировались на безграничной вере в свои собственные силы, в свои возможности. В переложении на современные условия, можно сказать, что высшим достижением к которому нужно стремиться будет расклад при котором каждый совершенный индивид будет сам себе богом, а степень его «божественности» будет определяться степенью его расовой чистоты, а также уровнем развития силы, красоты и интеллекта. Такая цель не имеет ничего общего с видением человека любой из современных религий. Здесь же можно ввести понятие греха, а он всегда один — грех ведущий к ослаблению расы и как частный случай — понижение собственного статуса в рамках расы. Никаких других грехов мы не знаем и знать не хотим, ибо они суть бред генерируемый воспаленными мозгами клерикалов.

Возвращаясь к разговору о теле, заметим, что подавляющее большинство современных людей имеют весьма однозначное убеждение что физическая сила обратно пропорциональна интеллектуальному статусу. И действительно, смотришь на тела с переразвитой мускулатурой, способные вырывать уличные фонари забетонированные в землю или переворачивать автомобили, вглядываешься в их лица, анализируешь действия и задаешься вопросом: а есть ли у них хоть зачатки интеллекта? С другой стороны, наблюдаешь «чистых» интеллектуалов, с жуткими антропометрическими параметрами, дискредитирующих (пусть и таким образом) оболочку в которую помещен их интеллект, и действительно, — убеждение масс подтверждается. Вспомним нашу старую формулу, что из двух индивидов лучше тот у кого выше интеллект, но прав все-таки тот кто сильнее. Я лично никогда не встречал экземпляры в которых высокий интеллект совмещался бы с адекватной физической силой и достойными соматическими параметрами, хотя умозрительно допустить их существование в наше время возможно. Ныне торжествуют другие, совмещающие предельно низкие мозговые задатки с еще более низким уровнем силы. Что же касается античных времен, то там кажется все было на своем месте. Возьмем их лучших представителей — Сократа, Платона, Аристотеля, Августа, Марка Аврелия, Юлиана Философа, — все они достойный пример здорового интеллекта в здоровом теле. Средние века здесь смотрятся совсем черной дырой, а из персонажей эпохи Ренессанса можно выделить только Леонардо.

Анализируя множество крепышей и интеллектуалов (брались только тех кто рожден от здоровых родителей) я пришел к выводу, что во-первых важную роль играет родительский возраст в момент их зачатья. 90 % физически крепких индивидов рождены от родителей моложе 23 лет. Об этом мы уже говорили в первой части. Не случайно ведь всегда ценились именно первые дети. Но здесь проблему нужно рассмотреть еще и на физиологическом уровне и состоит она в следующем. Известно, что умственный труд требует ресурсов организма не меньше, а иногда и больше чем физический. В организме основным потребителем кислорода являются мышцы и головной мозг, т. е. те органы обеспечивающие физическую силу и интеллект. Но производят кислород легкие, а они одни, и производительность их невозможно радикально улучшить тренировками. Мускулатура забирает очень много кислорода и на мозг его не хватает. С другой стороны, у интеллектуалов все идет в мозг, поэтому на мышцы ничего не остается. Что касается упомянутых нами античных деятелей, то судя по дошедшим до нас скульптурам, все они имели здоровенные грудные клетки, что дает основание заключить о большом объеме легких. Думаю, он достигал 5500–6000 куб. см. и его вполне хватало на то и на другое. А вот к примеру Цезарь имел малый объем, поэтому при высоком уровне интеллекта, физически он представлялся полным нулем.

О третьей важной составляющей — питании и его взаимосвязи с силой — мы поговорим в предпоследней главе, сейчас же сделаем вывод о наличии т. н. "рабочих органов" человека по разному эксплуатируемых в зависимости от вида его деятельности. Итак, для чистых интеллектуалов — это головной мозг, для лиц обладающих силой — мускулатура. Впрочем, варианты чистых составляющих нас мало интересуют. И возникает вопрос: а какой именно орган «контролирует» красоту? Чтоб ответить на этот вопрос необходимо продолжить нашу логическую цепочку и сделать предварительный вывод: то что интенсивнее эксплуатируется — быстрее изнашивается. Четкая связь между интеллектом и помешательством (т. е. расстройством работы мозга) была однозначно выявлена еще в XIX веке, а в народном фольклоре муссируется с незапамятных времен. Факт что физически крепкие люди, спортсмены и т. д., испытывают проблемы с мышечной системой и печенью как органом связанным с фильтрацией громадных объемов крови ее обеспечивающей, также общеизвестна. Красота имеет своей оборотной стороной расстройство сердечно-сосудистой деятельности. Сейчас практически нет красивых у которых с сердцем было бы все в порядке, даже если они ведут самый здоровый образ жизни. Речь идет даже не о врожденных хронических патологиях, а о незначительных расстройствах приобретаемых в пубертатном возрасте, когда значительное большинство таких индивидов испытывают первые серьезные эмоциональные перегрузки. Неслучайно ведь Аполлон поражал влюбленных в сердца. И вообще, вместе могут биться только два сердца, но никак не две головы.

3.

Здесь особый интерес представляют люди наделенные красотой и интеллектом, при отсутствующей силе. Мы уже говорили, что среди них в основном сосредоточены все великие люди искусства и не стоит удивляться что все они были поражены в органы подвергавшиеся наиболее сильному напряжению во время творческого процесса. Композиторы здесь — самый блестящий пример.

Фредерик Шопен оставил нам произведения полные такого изысканного изящества при одновременной простоте, что в своем амплуа он остался явлением уникальным. Ницше предполагал что под его музыку"… сами боги в долгие летние вечера не отказались бы лежать в челноке и наслаждаться ею". Она — самая воздушная из тех что мы когда либо знали. Легкий бриз сменяется ураганом, северный ветер — южным, а красно-желто-белая тональность мелодий создает иллюзию остановки времени. «Воздушный» Шопен был поражен в легкие, в орган дыхания, в возрасте 38 лет. Он умер от туберкулеза. Зная примерный срок смерти, он заранее подготовил музыкальное сопровождение собственной похоронной процессии, один из фрагментов которого известен нам как "Похоронный марш".

В голову были поражены композиторы пытавшиеся вложить в свои произведения не столько чувства, сколько мысль. Речь прежде всего идет о Роберте Шумане и Джоаккино Россини. Россини было тяжело. Он творил в эпоху когда в моде были только легкие оперы. Никакого «Фауста» или «Тристана» вначале XIX века никто бы не смотрел. Но Россини в них, точнее в музыку к ним вкладывал смысл далеко выходивший за рамки сверхпримитивных комических сюжетов. Справедливости ради скажем, Россини начал медленно сходить с ума уже после написания им всех знаменитых опер. Шуман, могущий конкурировать по силе мыслей выраженных в мотиве только с Вагнером, обнаружил первые признаки умопомешательства в 24 года. Еще через двадцать лет он бросился в Рейн, но его спасут, после чего он проживет еще два года и умрет в психбольнице. Посмертный диагноз — атрофия мозга.

Музыка Брамса — это прежде всего высочайший гуманизм и совершенно неестественная для немца теплота. У него инструменты никогда не давят, а напротив, как бы плавно выходят один за одним. В ней никогда не встречается крик, даже в ранних произведениях, но только спокойное пение. Теплота его музыки — это не всеуничтожающая огненная стихия как у Вагнера, но правильно сложенный камин оказывающийся в любом случае лучше самых технологичных радиаторов и кондиционеров. Брамс любил тех, кто любил его произведения — случай не частый среди композиторов. А самый теплый орган у человека — печень. Стоит ли удивляться, что Брамс был поражен именно туда: в возрасте 64 лет он скончался от рака печени. В печень был поражен и самый выдающийся композитор всех времен и народов — Людвиг ван Бетховен, — кстати, любимый композитор Брамса. Бетховенские произведения излучали не просто теплоту, а огненные шары, горячую плазму, и что очень важно они имели «центр». В 57 лет Бетховен умер от цирроза. Говорят что он много пил, но такой довод ничего не объясняет, ибо алкоголизм способен породить множество опасных заболеваний, а цирроз — только одно из них. Да и склонность к алкоголизму может говорить только о неспособности интеллекта управляться со своим организмом, то есть опять-таки об отсутствии силы.

Рихард Вагнер важнейшим органом организма считал сердце, в этом он проявил себя истинным арийцем. В своем главном произведении "Das Kunstwerk der Zukunft" он писал: "Без деятельности сердца деятельность мозга была бы только механическим фокусом, а деятельность внешних органов тела — также механическим, бесчувственным движением". Даже самое предварительное знакомство с его операми позволяет сделать однозначный вывод: они идут от сердца. Мыслей в них — множество, но впереди — пафос и эмоции. И как никогда отчетливо понимаешь, что может быть древние не слишком переоценивали сердце, считая его самым важным органом. В вагнеровских мелодиях мы находим первобытную грубость к которой даже мы, интеллектуалы, подсознательно тяготеем и в которою периодически скатываемся, но наталкиваемся и на ослепительный свет, но этот свет не греет! Так и сердце — оно всего лишь перегоняет теплую кровь, а количество ее определяется количеством впрыснутого адреналина. Вагнер был поражен в сердце. 12 февраля 1883 года, завтракая со своей женой Козимой в одном из венецианских отелей, он позволил себе «бестактные» (на взгляд Козимы) высказывания о музыке ее отца, Ференца Листа, а когда она попробовала ему возразить, он удалился в свою комнату где предался размышлениям о ничтожности женской природы. В этот момент с ним и случился сердечный удар.

Были композиторы являвшиеся образцом баланса чувств. Во всяком случае одного такого можно с уверенностью назвать — Джузеппе Верди. В его музыке было всё — и огонь, и ветер, и воздух, и свет, и тьма, но всё было просто и идеально сбалансировано. Всё в меру, ровно столько сколько надо чтоб произведение стало гениальным. И хотя музыка Верди слабее чем у Вагнера, она все же не так выматывает слушателя, что тоже имеет свое объяснение. Верди был «садистом», Вагнер — мазохистом. Верди работал для души, Вагнер — на износ (в его случае на износ сердца). Поэтому-то Верди "ни от чего" не умер. Он, потеряв свою первую жену, а еще раньше и детей от нее рожденных, уже через год пишет великолепную и самую сильную свою оперу — «Набукко». Было ему 29 лет. Здесь опять-таки уместно сравнить его с Вагнером сумевшим закончить свое «Кольцо» только после нахождения своей идеальной женщины, сыгравшей роль Ариадны, помогшей Тесею выйти из запутанного лабиринта. Вот вам и "простые женщины" играющие, по оценке Ломброзо, ключевую роль в создании гениев. Пятнадцать лет Вагнер создавал первые две оперы «Кольца», а после женитьбы за пять лет создал еще две. И не было бы Козимы, ничего бы у него не получилось. А Верди, родившийся в один год с Вагнером, пережил всех. Работая на девятом десятке лет над своей последней оперой «Фальстафф», он выпил около 50 000 чашек кофе, причем в то время кофе был только натуральный,(в нем даже сахар не тонул), а значит — очень крепкий. И ничего. Он умер когда пришло время. Когда он сделал все что хотел сделать. Во многом аналогичный баланс чувств и внутреннюю гармонию являли Берлиоз и Бизе. Любимым же композитором Верди был Вольфганг Амадей Моцарт. Сейчас только отдельные исследователи продолжают считать что он был действительно отравлен Антонио Сальери, этим величайшим педагогом, дававшим уроки музыки Берлиозу, Бетховену и Листу. Конечно, Сальери не травил Моцарта. Моцарт, — крупнейший интеллектуал в музыке, — был поражен в голову и подобно Шопену знал что скоро ему предстоит уйти. И бессмертный «Реквием» написанный им по случаю своей предстоящей смерти — тому подтверждение.

К числу пораженных в голову можно отнести и Петра Ильича Чайковского. До сих пор остаются неизвестными обстоятельства его смерти, как обычно в таких случаях имеет место целая серия дешевых спекуляций, но видимо наиболее вероятной версией является самоубийство. А самоубийство у такого сильного и здорового человека, как уже говорилось, происходит только из-за конфликтов плоти и духа. В случае Чайковского дух не мог контролировать плоть, а потому предпочел ее уничтожить, даже ценой собственного самоуничтожения. Хотя мы Чайковского ни в чем не обвиняем. Гениям простительны куда большие странности.

4.

Обратим внимание на следующий факт. Роберт Шуман родился в 1809 году. Шопен в 1810-м, Лист в 1811-ом, Верди и Вагнер в 1813-ом. Мы не можем однозначно высказываться о предопределенности рождения пяти колоссальных гениев в музыке за неполные четыре года, но вспомним что это время — максимальный взлёт Наполеона, окончательно уничтожившего средневековье в Европе, а композиторы, как и Наполеон, — стали высшей элитой второго поколения, начавшего свою историю в эпоху Возрождения. Они — его Золото.

После них родятся только Брамс, Бизе и Чайковский. Больше не будет никого. Зато начнут входить в строй первые адепты третьего поколения, аккумулирующие масштабные знания, но лишенные всякого эстетического начала, и, что самое главное, — масса начнет им внимать, что поставит уже в наши дни вопрос о ее физическом выживании.