ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ ФОРСИРУЮЩИЕ ЗВЕHЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ФОРСИРУЮЩИЕ ЗВЕHЬЯ

Грязь и неточность — Генетическая Вонь — Ожившие Доктрины — Бесследное исчезновение коммунизма — Маркс, Ленин, Пол Пот, — Коммунизм в Морали — Мессия Фрейд — Культ Грязи — Универсальные «Доказательства» — Новое Смешение в Сексе — Недолго Музыка Играла…

1.

Где нечисто, там всегда неточно. Грязь и неточность — вечные неразлучные подруги, неточность рождается в грязи и из-за грязи, а в дальнейшем они только усиливают друг друга. В свою очередь, грязь бывает трех видов: гигиеническая, физиологическая и генетическая. Гигиеническая легко удаляется обычным мытьем. Но не у всех. У тех кто имеет грязь физиологическую, положение более сложное и сеансами мытья она устраняется ненадолго, быстро возобновляясь в виде специфического отталкивающего запаха. Однако и физиологическая грязь часто возникающая из-за излечимых внутренних болезней имеющих временный характер, тоже вариант не фатальный. Положение становится совершенно безнадежным в случае генетической загрязненности. Тут не поможет ни итальянское мыло, ни французские дезодоранты, ни американские аэрозоли.[93] Часто приходится видеть дегенератов издающих бронебойный аромат парфюмерной лавки. Они, наверное, внешне выглядят выигрышнее, ибо хотя бы понимают что источают вонь, но качество их никак не выше чем у особ к «благовониям» не прибегающих. Но гены не воняют, вонь издает порожденный ими организм, причем часто они определяют не только физиологическую, но и гигиеническую вонь. Склонность дегенератов и сексуальных извращенцев к грязи и любовь к нетерпимым запахам подметили еще Крафт-Эбинг и Ломброзо. А поскольку действительная статическая грязь вызывается дегенерацией, можно однозначно констатировать, что грязный организм способен источать только грязные мысли. Мы видели как злостное игнорирование понятий силы, красоты и интеллекта привело к размываю всего набора ценностей позволивших нашим предкам занять лидирующее положение и пользоваться результатами своей деятельности в то время как все остальные «сообщества» находились на изначальных примитивных стадиях развития и могли бы остаться на таковых в случае полного отсутствия контактов с белой расой, ибо именно белые создали культуру давшую точек положительному прогрессу. Ни для кого не секрет, что мышление различных рас отличается, как никого не удивит заявление что негр мыслит не так как китаец, а белый не так как индеец, поэтому представляется интересным обозначить те сферы, где такие различия максимальны. В предыдущей главе, занимаясь анализом "творческого наследия" Маркса, мы видели сколь разительно отличались его бредни от базовых представлений европейцев на природу развития общества. Нет ничего необычного в том, что ни одно из его «пророчеств» не сбылось. Временами создавалась иллюзия что вот, вроде бы всё сбывается, даже такие умнейшие люди как Ницше и Ле Бон поддались на эту по сути очень и очень дешевую провокацию, правда, и тот и другой подменили понятие «коммунизм» понятием «социализм». Только в 1902 году Отто Вейнингер в своей книге "Пол и Характер" всего лишь несколькими словами расставит вещи по местам. Но пока коммунизм был на подъеме, хоть и был обречен с самого начала. Ле Бон констатировал: "Будучи, впрочем, далекой от упадка, идея равенства продолжает еще расти. Во имя этого равенства социализм, долженствующий, по-видимому, в скором времени поработить большинство народов Запада, домогается обеспечить их счастье".[94] Обратим внимание на парадоксальное сочетание — «поработить» и "домогается обеспечить счастье". Сразу видно типичных интеллектуалов. За 25 лет до начала коммунистического эксперимента в России они точно знали чем все закончится. Интеллектуальный статус Ленина под этим углом рассмотрения выглядит более чем сомнительным. Мы охотно допускаем что его целью было превращение России в пустыню населенную полудикими желто-белыми рабами в набедренных повязках, но каковой он видел свою роль? Быть оттесненным и фактически изолированным уже на третий год захвата власти? Оказаться через семь лет после переворота забальзамированным и выставленным в мавзолее на всеобщее посмеяние, превратившись в чучело? Быть в конечном итоге проданным какому-нибудь богатому коллекционеру мумий? Весьма сомнительно. А ведь при везении и тонком тактическом чутье, Ленин мог бы добиться весьма серьезных успехов во многих сферах. Но по сути он вымостил дорогу целой кучке мелких людей, уничтожавших один другого, пока не остался один единственный карлик Коба, которого «Ильич» искренне ненавидел. Сказать "ненавидел от души" было бы не правильно из-за отсутствия таковой и вождя мирового пролетариата. Пока шла борьба за ленинское наследство, под крылом "вождя всех народов" окрепла новая поросль, в холодный мартовский день уничтожавшая «гения» и отправив его на вечных отдых рядом с Лениным. Ницше обозначил тип будущего правления «социалистов» и констатировал, что придя к власти они неизбежно будут вынуждены ввести самое жесткое законодательство и, что самое важное, — они будут должны его соблюсти, иначе будет потеряно все. Повторимся: самые выдающиеся умы XIX века не представляли себе сколько конкретно продлится коммунистическое правление, но главное они поняли: грядет век деградации всех ценностей созданных в прошедшее время. Ницше, в противовес Христу, создал своего «сверхчеловека», Вагнер конструировал цивилизацию в виде большого театра, где сольются в одно действие все ветви искусства, Фрэнсис Гальтон сформулировал принципы евгеники — науки призванной улучшить качество белой расы. По сути все это было мелкими шагами в том самом "вечном возврате". Ведь ницшеанский сверхчеловек выглядит мелковатой личностью в сравнении с многими реально жившими индивидуумами, а та же евгеника успешно применялась в глубокой древности. Одним словом, интеллектуалы уже точно разобрались чем именно заканчивалась всеобщая деградация и повторения никто не хотел. В памяти человечества такое было только однажды — в эпоху упадка Римской Империи. Не случайно как раз во второй половине XIX века были раскопаны Троя, Микены, вавилонские и шумерские дворцы, Помпеи. Предыдущие третьи поколения как бы представали перед стремительно дряхлеющим, но все еще действующим новым вторым поколением и нарождающимся третьим. Все явственно ощущали надвигающийся закат. Именно здесь сокрыто бессознательное обращение многих вполне приличных европейцев к коммунистической идее, т. е. к идее чисто восточной и казалось бы чуждой всему тому что олицетворяет Европа. А символы коммунизма олицетворяют разрушение (молот) и жатву, закат, смерть (серп и колосья). Сейчас многие удивляются «глупости» тех людей, но одновременно игнорируется известный факт, что христианство родившееся в том же социуме что и коммунизм, в свое время было не менее странной и экзотической доктриной. И клюнули ведь не только рабы и плебс. Соблазнились и патриции и интеллектуалы. Массовое сознание третьего поколения искало выход, в тот момент оно могло бы поддаться на любую ложную приманку, тогда таковой оказалось христианство, в XIX веке — коммунизм. Ведь наверное нет пусть и самой наглой идеи которую нельзя было бы осуществить, особенно когда социум слаб. Неудивительно, что «домогания» коммунистов таки возымели успех. И если бы Маркс был бы умнее или честнее, он начал бы свой «Манифест» так: "Призрак коммунизма, как и 1900 лет назад, вновь бродит по Европе". Ситуация ведь была аналогичной той что наличествовала в момент рождения Христа, т. е. опять-таки на стыке второго и третьего поколений. Здесь можно добавить, что Вавилонская Башня была не только строительным проектом, но и куда в большей степени имела символическое значение и была призвана выразить предстоящую абсолютную победу человека, осуществившего невозможное. Отчего именно она развалилась, — точно не известно, но думается стройка зашла в тупик. Ее возводили все выше и выше, но до неба она «почему-то» не доставала и в один ужасный день по ней пошли трещины, а вскоре наступил обвал. Шок был мгновенным, но его последствия ощущались еще очень долго. Напомним, что второе поколение, шедшее перед нынешним третьим, началось в XI–XIII веках и наиболее явно ознаменовало себя опять-таки архитектурными проектами большой высоты, а конкретно — строительством гигантских готических соборов. Закончиться оно должно было более приземлённо и создание "общества всеобщей справедливости" (т. е. то о чем и мечтал Христос) стало самым подходящим вариантом. По сути коммунистический эксперимент в белых странах был агонией второго поколения и агония не была долгой. В России строительству коммунизма положил конец одномоментный упреждающий удар с Запада в 1941 году. Символически это выражалось в прекращении 4 июля 1941 года работ по строительству Дворца Советов — самого высокого здания в мире,[95] более высокого чем два «фаллоса» Всемирного Торгового Центра, упавших в течении 15 минут после "воздушных поцелуев", тоже якобы неожиданных. Триумф третьего поколения Эллады обозначило крушение Александрийского маяка — самого высокого сооружения античного мира. В Риме не было башен, что довольно показательно, римляне не смотрели вверх, они смотрели вширь, их высшей ценностью была армия, вот почему наступление третьего поколения выразилось в уничтожении трех легионов Квинтилия Варуса в Тевтобургском лесу. Гибель легионов произошла в момент когда Рим достиг пика своего имперского блеска при Августе. Что касается Дворца Советов, то напомним, что венчать его должен был гигантский вращающийся Ленин, в голове которого помещался бы кабинет товарища Сталина. Последствия удара с Запада так и не были преодолены. В Европе коммунизм просто испарился вместе со своими носителями. Как-то совершенно бесследно исчезли мощные коммунистически партии, в свое время выводившие миллионы людей на улицы. Последний бросок второго поколения должен был сопровождаться максимальным напряжением всех сил и не следует удивляться что марксизм-коммунизм всегда устанавливался только насильственным путем, а исчезал — сугубо мирно. Как и христианство. Марксизм благополучно доказал свою полнейшую несостоятельность и в Африке, и в Азии, и в Америке. Там где торжествовал марксизм, всегда резко увеличивалась смертность, количество кладбищ, тюрем, случаев людоедства, пирамид из костей, черепов и т. д.

Экономика, однако, вещь статистическая. Она есть результат деятельности больших масс людей, при том что каждый в отдельности даже при благоприятных обстоятельствах способен весьма слабо на нее влиять. Люди, в свою очередь, так и привыкли понимать коммунизм — как сугубо экономическую концепцию развития, но только этим его содержание не исчерпывается и уже с позиций идеологического краха коммунизма можно заявить, что экономика в нем мало что определяет. Кроме того, неверно утверждать что экономика определяет качество всех остальных звеньев государства, наоборот, экономика — это отражение менталитета бессознательных масс. Маркс, что бы про него не говорили, понимал: экономику делают люди, хотя утверждал обратное, он отдавал себе отчет что для коммунистического общества необходимо вырастить принципиально иной тип человека, ставшего бы орудием экономической системы, "говорящей машиной", "солдатом труда", как любил выражаться Троцкий. Такой себе робот без четких половых различий, в униформе соответствующей климатическим условиям, обритый наголо (чтоб волосы не попадали в станки), получающий свою точно рассчитанную дозу калорий в день и скромный подарок на праздник. Конкретных методик выращивания Маркс не давал, педагогические задатки у этого прожженного мизантропа были явно недоразвиты, но и то что он написал в «Манифесте» можно рассматривать как начальный базис. Впрочем, эти исходные установки Маркса были, в подавляющем большинстве, проигнорированы последователями реализовывавшими его доктрины в конкретных государствах. Единственным до конца последовательным учеником Маркса оказался вождь кампучийских коммунистов Пол Пот. Говорят добрейший был человек. Мягкий и скромный. Начал он, как и положено, с отмены денег и разрывом дипломатических отношении со всеми странами кроме Китая и Северной Кореи. Продолжил ликвидацией всех госслужащих старого режима. Затем расстрелял всех преподавателей, — от университетских профессоров, до детских сиделок и гувернанток. Затем — священников. Затем — врачей. Потом пришла очередь нацменьшинств и иноверцев. Чуть позже были обобществлены дети: их отнимали у родителей и с 12-летнего возраста отдавали в армию. В заключении настал черед и самих коммунистов. Сначала ликвидировали тех кто в свое время был в оппозиции к Пол Поту. Затем тех кто хоть раз бывал за границей. Затем всех членов ЦК. А затем вообще всех, кроме тех семерых с которыми начинал Пол Пот еще в стенах Сорбонского университета, где его и обратили в коммунизм. Да, мы забыли сказать про население. Его распределили по концлагерям, одели в одинаковый стильный комплект черной униформы, где под конвоем оно занималось выращиванием риса. Мужчины и женщины были разделены и встречались по специальному расписанию, варьировавшемуся в зависимости от производственных успехов. Города опустели, асфальт на улицах вспороли, а парки и стадионы превратились в сельхозплантации. Неизвестно сколько продлилась бы эта завораживающая идиллия если бы в конце 1978 года, одновременно с традиционным в коммунистических странах наступлением голода, вьетнамцы не вторглись в Кампучию и не свергли бы режим красных кхмеров, столь рьяно и эффективно взявшегося за строительство светлого будущего. На смену Пол Поту пришли умеренные коммунисты. Итог: за три года их правления население страны сократилось наполовину. А ведь политика Пол Пота полностью укладывалась в схемы изложенные в «Манифесте» и была довольно близка к троцкизму. Маркс, разумеется, не писал, что буржуазных учителей нужно уничтожать. А что с ними делать? Дать им учить будущих коммунаров? Да никогда! Заставить работать? Этим путем пошли советские большевики, разогнав подобную публику по концлагерям и спецпоселениям, хотя и здесь многих пришлось ликвидировать. В Китае процесс пошел дальше чем в СССР, там работников умственного труда направляли в колхозы возить навоз, но Пол Пот тщательно изучил опыт как Ленина и Сталина, так и Мао, поэтому решил идти до конца. И надо признать, что его режим был уничтожен внешней силой, ибо в самой Кампучии всякие зачатки сопротивления были исключены.

2.

Но свой мессия и спаситель был не только в экономике. Рационалистический XIX век неизбежно должен был дать того, кто перенес бы уже завладевший умами определенного социально-психологического контингента марксизм, на почву межчеловеческих отношений. И если Маркс спроецировал Евангелия на экономическую платформу, то теперь преобразованное таким образом новое экономическое христианство, обратно экстраполировалась на отдельного человека.

В то время как звезда Маркса уже сияла своим обманчивым блеклым кладбищенским отраженным светом, над Европой загоралось тухлое и тусклое зарево другого «пророка». Звали его Зигмунд Фрейд. Шел 1885-ый год, год когда он стал известным человеком. Ему самому было, как вы уже догадались, 29 лет. Как и Марксу в момент написания «Капитала». Как и Христу принявшему крещение от Иоанна. Как и Гитлеру в момент вступления в Немецкую Рабочую Партию. В тот год Фрейда назначили на должность приват-доцента венского университета. Мотивы назначения окружены завесой секретности. Официально принято считать, что назначение последовало после прочтения некой "блестящей лекции" посвященной так до конца и не выясненным "модулярным особенностям головного мозга". Несколько месяцев спустя Фрейд попадает в Париж, в клинику знаменитого психиатра и невролога Шарко, известному сейчас, главным образом, благодаря изобретенному им душу, применяемому для лечения алкоголиков и прочих дегенератов. Фрейд пробует себя на ниве исследователя чисто клинических вопросов психиатрии, выпускает ряд работ незначительной научной ценности, но в 1896 году сосредотачивается на другой теме, теме которая теперь будет идти у него crescendo и благодаря которой он и станет тем, кем мы его знаем. Фрейд, как раньше Христос и Маркс, нашел-таки свой "золотой ключик". Но о нем попозже.

3.

Заметим, что вплоть до конца XIX века, ни один из сколь либо выдающихся писателей, философов, композиторов, художников, богословов, никогда не делал не то что попыток, но и пробных шагов на неблагодарном поприще рационального логического истолкования межчеловеческих отношений вообще, и отношений между полами в частности. Конечно, эти люди знали и чувствовали неизмеримо больше чем их современники и данная тема в их сознании была доминирующей, однако сама мысль дать рассудочною детерминированную целого ряда понятий не исчерпывающихся одним лишь интеллектом представлялась им неприемлемой. Какое мы имеем право касаться таких вещей? Это не отрасль науки и интеллектуальный приоритет здесь не действует, ведь даже если мы будем говорить о сексе, то сразу окажется что интеллект признает секс, но секс не признает интеллекта. Что же касается любви, одной из составных частей которой может быть секс, то она, настоящая любовь, всегда всепоглощающая, т. е. делает человека слабее. Любви отдаются на время, но до конца; интеллекту нельзя "отдаться до конца" т. к. само знание необозримо, какой бы долгой не была жизнь интеллектуала. От любви можно получить полное удовлетворение, быть удовлетворенным своими знаниями может только самодовольный сноб и кретин. Можно быть довольным собственными знаниями, но не более. Такая констатация ни в коем случае не есть признак «несовершенства» любви, само ее наличие подразумевает ту или иную степень приближения к совершенству. Любовь не прерогатива исключительно интеллектуалов, она доступна сильным и красивым, доступна для того чтобы в конечном итоге выдавать в следующих поколениях интеллектуалов. В отличии от интеллектуалов сильные могут быть удовлетворены своей силой, а красивые красотой и притом оставаться абсолютно нормальными. Понятно, что уродам, слабым и бессознательным, любовь не доступна: им доступен только секс, притом самый грубый и примитивный, точно такой же какой доступен самым простейшим организмам, находящимся внизу эволюционной пирамиды. С чем вполне согласуется факт демонстрации именно такого секса практически в каждом американском фильме. Уже говорилось: любить могут только сильные, красивые или интеллектуалы. Если индивид обладает двумя или тремя характеристиками, то он способен переживать и более яркую любовь. Логически развивая данную последовательность, был сделан вывод что все кто не попадает ни в одну из этих категорий, не способен любить в принципе. В самом лучшем варианте они находит не просто свое сексуальное дополнение, но и объект постоянной привязанности этакий эрзац-платонический объект "любви".

Совершенно очевидно, что в обществе тем меньше любви, чем меньше в нем красивых умных и сильных. Что является антагонизмом? Соответственно, уроды, тупые и слабые. Кого сейчас больше? Вопрос риторический. Для ответа на него и постоянного подтверждения этого ответа рекомендую периодически ходить на пляж (оценка красоты и в некотором смысле силы) и оценивать итоги выборов во все звенья власти (оценка интеллекта). Результаты становятся все более неутешительными день ото дня. Чей же они продукт? Здесь есть два варианта. Кто хоть что-то смыслит в механизме передачи наследственной информации, знает, что от вязки двух уродов красивый никогда не родится. Еще более очевидна невозможность появления интеллектуала посредством случки двух слабоумных. С физической силой вопрос представляется не до конца ясным. Все таки сила — главное животное начало в любом человеке и случаи появления физически здоровых индивидов в семьях с крайней степенью наследственной отягощенности описаны в многочисленных исследованиях психиатров. С другой стороны, дети этих физически здоровых дегенератов, если таковые вообще были, как правило оказывались слабее тех кто произвел на свет их родителей.

Т.е. у генетически нормальных сильных шансы на усовершенствование в следующих поколениях есть. У тупых и уродов они отсутствует. Таким образом, мы, смело исключая всех уродов, всех неинтеллектуалов и всех слабых из совокупности индивидов способных любить, автоматически исключаем их из культуры, а значит и из цивилизации.

4.

Очевидно, что Фрейд не мог знать подобные вещи. Как и Христос. Они были для него совершенно недоступны и когда в своих бесчисленных опусах он пробует абстрагироваться от чисто клинических тем объясняющих те или иные сексуальные патологии, после чего выстроить общую универсальную схему взаимоотношения полов, он выглядит совершенно смешно, ибо пытается объяснить вещи принципиально для него непостижимые. Да любая пятнадцатилетняя девчонка или семнадцатилетний парень испытав впервые это непонятное чувство, уже знает об этой исключительном свойстве столько, сколько так никогда не удалось узнать ни Фрейду, ни его еще более жалким последователям.

Финал подобных потуг всегда одинаков. Нет ни одного явного свидетельства об излечении Фрейдом хоть одного больного, как нет ни одной экономики совершившей рывок руководствуясь программой Маркса. Напомним, что и Христос никого не сделал счастливым, зато породил целые легионы блаженных. И если блаженный во Христе — это грязный оборванец живущий в яме или «кущах», то блаженный во Фрейде — это самец с фаллосом вместо головного мозга, видящий в каждом отверстии экстрапроекцию вагины; или самка, у которой все предметы с большим соотношением длины к ширине ассоциируются с фаллосом.

Разрушение системы выстроенной субъектом не могущим в принципе представить ее сущность, — дело исключительно легкое, причем тут совершено неуместно вести разговор о профессионализме или непрофессионализме. Маркс рассматривал все человечество как отдельные куски плоти, как совокупность белковых тел. В его системе отсутствовали градации по какому-либо признаку. Маркс выпустил свои главные произведения до того как Дарвин обнародовал теорию эволюции, но думается изучив ее Маркс нисколько не поколебался в собственных выводах. У Дарвина всё было просто. Борьба за существование и естественный отбор. Выживает не столько сильнейший сколько тот кто умеет приспособиться к окружающей среде. У Маркса — еще проще. Слабые белковые тела изначально вынуждены были бороться за свое существование, потому и вступали в тот или иной тип отношений. Эти отношения в любом случае носили экономический характер. Так образовывался базис. Естественный отбор вел к расслоению индивидов опять-таки по экономическим градациям и завершился возникновением классов, обреченных, по мнению Маркса, на вечную борьбу, каковой по большому счету никогда в истории не было. Когда же в мире начали происходить коммунистические революции (жаль что Маркс до них не дожил), то очень скоро новый правящий класс начинал в своих замашках походить не сметенный им старый. Фрейд смотрел на «проблему» по-другому. Цель жизни человека — воспроизведение себе подобного, а потому все вожделения бессознательно подчинены этой цели. Вот почему человек «сексуален» с момента рождения и до гробовой доски. Опять таки у Фрейда, как и Маркса, отсутствовали всякие градации. В сексе все одинаковы. Фрейд, наверное мог бы стать вполне приличным психиатром или невропатологом и иметь богатую клиентуру. У него для этого было главное качество: он умел выглядеть умным. Но Фрейда тянуло на большее: как и все невротики и психопаты одержимые сверхценными идеями, он, что называется, искал "ключевое слово". У каждого подобного типа есть такое "ключевое слово". У современницы Фрейда психопатки Блаватской это слово — «карма», им она обозначает все что ей вздумается. Свое слово нашел Фрейд и, надо сказать, нашел удачно. Удачно в плане звучания. Слово это — «либидо». Оно взято из латыни и обозначает «хотение», "влечение". Одновременно оно похоже на немецкое слово «liebe» — любовь. Зигги явно стремился повенчать свое личное «либидо» с тем что у людей связывается с понятием любовь, и, это ему в определенной степени удалось. Книги Фрейда читать сложно, почти как книжки рассказывающие о Христе, начиная от Евангелий и кончая научно-популярной апологетикой. Фрейд все время пытается к чему-то подвести читателя, но он не способен лаконично сформулировать истину, потому что она ему неведома. Не доступна. Более того, он и приблизительно не представлял направления в котором может находится истина, ибо там где грязные — там всегда нечисто и неточно, там — тупик.

5.

Как и Маркс с Христом, Фрейд был довольно упрям, совсем не глуп и весьма хитер. Написав свой главный труд о сексуальности, а ему тогда было под пятьдесят, он наверное окончательно понял: дать полную и исчерпывающую картину непатологического взаимоотношения полов, — для чего ему и не хватало уяснения что же такое любовь, — не удастся, поэтому к данной теме он больше не возвращался. Даже о «сексе» не написал ничего нового.

Сильно ошибаются те кто думает что Христос и христианство чисто религиозные явления. Изначально это действительно было так, но христианство претендующее в воспаленных мозгах своих апологетов на вселенскую универсальность, пустило метастазы практически во все сферы жизни индивида. Появлялись «христосы» и в науке, первым таким выдающимся примером был Августин, после чего она теряла право называться этим словом, превращаясь сначала в неточную догму, а затем — в обычную грязь. Уроды отличаются от нормальных еще и тем, что их главное подсознательное желание — сделать всех подобными себе, — т. е. уродами, и это еще довольно мягкий вариант. Часто уродами движет вполне осознанное и доведенное до крайних пределов стремление сделать остальных еще более уродливыми и на этом фоне поиграть "в красоту". Урод не способен сознавать разрушительную функцию своего бытия, поэтому если мы и допустим что с позиции современного уголовного права он и не преступник, то в социальном плане он однозначно опасен, причем всегда, хотя столь очевидный факт многим бывает подчас трудно признать, также как трудно признать факт большей опасности слабого в сравнении с сильным. Сейчас мы подробно остановимся всего лишь на одном примере создания такого рода индивидом нового направления в науке и его тотального заката.

В предыдущей главе мы проанализировали идеологическое наследие Карла Маркса, сыгравшего роль Христа в экономике. И если лейтмотив Христа в Нагорной Проповеди — "станьте ничем и у вас будет все", то экономическая формула Маркса: "пролетариям нечего терять кроме своих цепей, приобретут же они весь мир".

Чем закончился марксизм? Тем же чем и христианство: мраком и вырождением. Маркса индивиды не интересовали, Маркс оперировал только понятием «масса». Фрейда, напротив, массы интересовали куда слабее, и статьи посвященные массовой психологии — скорее дань моде, нежели следствие реального личного интереса к данному вопросу, тем более что Фрейд в них не сказал ничего нового, просто компилируя книги Ле Бона.

Фрейд осуществил в психологии то же что Христос в морали и то же что одновременно пытались сделать в экономике по рецептам Маркса. Будучи не способным понять как психологию здорового индивида (а чтобы испортить далеко не всегда нужно знание), так и систему отношений между такими индивидами, Фрейд попытался найти нечто, что как ему казалось является универсальным шаблоном под который можно будет подвести как здоровых так и нездоровых индивидов. Христос поступил предельно просто: излагая свою доктрину он рекомендовал довести всех до самых примитивных форм существования, предполагающих прежде всего сведение к минимуму основных потребностей и полную ликвидацию не основных. Кормежка пяти тысяч человек пятью хлебами и семью рыбами не должна считаться мифологической выдумкой. В странах пораженных марксизмом вымирали целые области не имея ни одного хлеба и ни одной рыбы. Коммунисты, когда осуществляли утопические планы хлебозаготовок, изымали у крестьян все зерно, даже посевное. Маркс жил в развитом экономическом обществе, в Англии, в викторианскую эпоху, когда народ еще не устал от истории, но по сути пошел не дальше Христа. В «Манифесте» он сделал единственно возможный для себя вывод: для полного контроля над рабочим классом последнего необходимо лишить всей, даже личной собственности. Вывод, в общем-то правильный, если не задумываться над тем во что превратится пролетариат если подобная авантюра осуществится. Но Маркса это меньше всего волновало. Во что превратится? В любом случае в нечто более лучшее чем сам Маркс. "Пролетариату нечего терять кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир" — последние слова «Манифеста». Вам это ничего не напоминает? Откройте "Нагорную проповедь"! Там черным по белому написано: "Блаженны кроткие потому что они наследуют землю". Кроткие, по христианским воззрениям, это те у которых вы можете забрать все что вам понравится без риска всякого сопротивления. Именно таким Христос предлагал "подставлять левую щеку" если им нанесен удар по правой. Нельзя сказать что христианство или марксизм аморальны. Аморальность — это отсутствие морали, христианство, как и марксизм с фрейдизмом, — антиморально. Под евангельские доктрины невозможно подвести никакую мораль, они просто не имеют очерченных методологических границ. Уроды не имеют морали, так как находятся вне бытия. Маркс это понимал так как сам был лишен элементарной морали. Жил на пожертвования своего приятеля Фридриха Энгельса, — немецкого буржуя эксплуатировавшего детский труд на английских фабриках. Для Маркса все представления о человеческих отношениях строились на эксплуатации. Он вульгарно извратил тезис Адама Смита о том что всё создается трудом, заявив, что буржуй занимается всего лишь тем что ворует часть денег у рабочих, назвав украденное "прибавочной стоимостью". Прибавочная стоимость — т. е. «свободные» деньги полученные путем эксплуатации — основа доктрины Маркса — разложившегося тунеядца и прожженного алкоголика, якобы владеющего «методологией». Маркс и буржуем-то не смог стать, хотя это было целью его жизни.[96]

Точно так же поступил Фрейд в психологии. Он принципиально не был способен ощутить весь спектр ощущений которые способен ощущать нормальный индивид, и мыслей сопровождающих эти ощущения, так как во-первых был жутким эгоцентристом (как и Маркс), во-вторых — невротиком, а анализ псевдонаучного наследия Фрейда позволяет заключить что он не был способен описать как здоровые физиологические инстинкты, так и высокие чувства. Все без исключения его клиенты были дегенератами. Безумно скучные книги Фрейда — всего лишь кривые зеркала, в них дегенераты видят себя в виде существ адекватных нормальным. Ведь по Фрейду никакой дегенерации или несовершенства не существует,[97] все определяется особенностями "полового развития". Такая особь читает, к примеру, статью "Достоевский и Отцеубийство" и видит что его желание прикончить собственного папашу для того чтоб вступить в сексуальны контакт с матерью, естественно и нормально. Более того — оно свойственно всем (ни больше, ни меньше!). Фрейд говорит всем отбросам: вы тоже люди, причем такие же нормальные, ибо ничего ненормального в «сексе» не существует! Все ваши самые сокровенные интимные желания, сколь чудовищными они не выглядели бы, — абсолютно здоровы и всегда объяснимы. Вы боитесь высоты? Значит вы на уровне «бессознательного» хотите броситься вниз с крыши или балкона. Вам в детстве нравилось лазить через окна? Ну так здесь вы просто стремились вернуться в лоно матери или повторить акт рождения. Вы занимаетесь спортом, например, борьбой или культуризмом? Так это ж типичное удовлетворение сублимированных гомоэротических фантазий! А то что нормальные вас презирают, продиктовано тем что подсознательно они хотят стать такими же как вы, но жесткие морально-нравственные барьеры не дают им возможности сделать такой решительный, радикальный и бесповоротный шаг, так что по сути вы выше их. Вот из-за чего его популярность бешено поползла вверх. Фрейд стал лжеученым лжепроводником в иллюзорное бытие, на деле уводя всех «уверовавших» в него от одного обмана к другому, и по существу он мало отличался от обезьяны демонстрирующей в зоопарке толпе зевак свои гениталии. Они у него — центральный пункт, вокруг которого вращаются все действия как отдельного человека — его инстинкты, наклонности, манера поведения, — так и всей совокупности индивидов, вне зависимости от их национальности и тем более — расы. В подкрепление своих тезисов, Фрейд зачастую приводит шокирующие неподготовленного читателя зарисовки своих снов или просто эпизоды личной биографии. Для него, строго говоря, не существовало никаких сложностей в объяснении вещей в которые он пытался влезть и Зигги это понимал, ибо видел всё в весьма ограниченной перспективе. Он, как и Христос, мог дать ответ на любой вопрос. Впрочем, его подобный факт нисколько не смущал, как не смущал он Маркса, а в свое время и Христа. Нам сложно представить чтоб, к примеру, Лейбниц всю жизнь занимавшийся математикой и философией и математикой «вдруг» решил бы заделаться японским философом или арабским поэтом. Подобная мысль изначально представляется абсурдной. Фрейд залез в ту область человеческих отношений где он решительно ничего не понимал и не мог понять. В которую он по большому счету не имел права лезть.

6.

Подобно тому как Христос смешал все в морали, Фрейд сделал аналогичное в психологии. Фрейд экстраполировал свойства присущие высшим деградантам на всех людей, объявив провозглашенные им истины универсальными. Если вы ненавидите дегенератов, значит вы сами частичный или полный дегенерат, а своей ненавистью пытаетесь компенсировать собственную дегенерацию. Несомненно — с такой «методологией» можно объяснить все что угодно. Позиция — априорно беспроигрышна.

Только красивые и интеллектуалы способны замечать грязь как субстанцию противоположную чистоте. Нет никаких сомнений что именно они на этапе формирования праязыков ввели эти понятия в обиход и именно они ими в наибольшей степени оперируют. Грязный, в любом смысле этого слова, употребляет его очень редко и всегда вне контекста самого себя, ибо собственной загрязненности он не видит. Не дано. Фрейд был именно из подобной когорты. Но его, как законченного вырожденца, собственная грязь просто восхищала! Перефразируя Теренция, он мог бы сказать: "Я — грязный, и ни одна форма грязи мне не чужда!" Фрейду, однако, этого было мало. В свете генезиса мышления грязных, он, подводя теоретическую базу объясняющую «нормальность» собственной грязи столкнулся с необходимостью доказать две вещи: 1. Чистота — это разновидность грязи 2. Грязный лучше чистого. «Доказательство» было представлено более чем изящное, здесь образованный Фрейд пошел куда дальше Христа. Тот подменял понятия, Фрейд их пытался изменить. Христос ничего никому не обосновывал и не доказывал, в его словарном запасе отсутствовала соответствующая терминология.

Чтоб понять методу Фрейда приведем один из классических примеров «научной» подмены понятий у проделываемых им постоянно, а именно — теорию т. н. "анальной стадии развития". Обратим внимание, что все три стадии развития человека по Фрейду — оральная, анальная и вагинальная, — жесткую привязку к «сексу», причем первые две — к сексу, как сейчас принято говорить, нетрадиционному. Фрейд выдвинул концепцию, согласно которой ребенок находящийся в "анальной стадии" (а ее по Фрейду проходят все дети) получает сексуальное удовольствие от акта дефекации. Его мать, бабушка или няня, как не сложно догадаться, удовольствие от этого не получает, а потому у нее возникает бурная реакция, сильнейшим образом воздействующая на психологию ребенка, начинающего бояться «испачкаться», что со временем развивается у него в некий "культ чистоты". Он становится сверхопрятным, сверхаккуратным, старательным, педантичным, и вместе с тем — упрямым, жадным, скрытным и т. д. Вот таким простым шулерским приемом Фрейд обосновал происхождение гигиенической чистоты как суммы страха и сексуального удовольствия получаемого у ребенка от нахождения в собственных экскрементах. Неплохо, да? Нормальный человек до такого бы вообще не додумался. Подобные объяснялки мы можем встретить у Фрейда по поводу абсолютно любого вопроса. Все у него легко и просто, как и у Христа. Вот только при первом соприкосновении с негрязным интеллектом все без исключения изыскания папаши Зигги лопаются как мыльные пузыри. Его теории, собственно, держатся только среди дегенератов таких же как Фрейд, применяющих их к другим дегенератам, а как нам известно, чистых дегенератов не бывает, в каждом есть более или менее значительный процент грязи.

Английские ученые Е. Хетерингтон и И. Брекбилл провели эксперимент с целью исследовать связь "ребенка и горшка" с проявлениями тех или иных черт анального характера: упрямства, бережливости, аккуратности. В эксперименте участвовало 35 детей 3–6 лет (20 мальчиков и 15 девочек). Выяснилось, что у мальчиков вообще нет статистически значимой связи между упрямством и аккуратностью, а у девочек обнаружены высокие интеркорреляции между упрямством, бережливостью и аккуратностью. Но данные качества никак не имели «анальную» привязку. Одновременно была обнаружена связь между формированием синдромного сочетания упрямства, бережливости и аккуратности с доминантностью одного из родителей (Hetherington E.,Brackbill Y. Etiology and covariations of obstinasy, orderliness andparsimony in young children // Child Devel. 1963 V. 34, P. 919–943).

Все правильно. Чистота детей идет не от грязи, а от чистоты родителей. Я не утверждаю что Фрейд фальсифицировал результаты опытов, нет. Просто два вышеупомянутых исследователя отобрали 35 нормальных детей, Фрейд же изучал только аномальных, что видно из тех примеров коими изобилуют его книги. А те три стадии развития им предложенные — это стадии развития дегенератов, почти всегда склонных ко всем видам секса. Удивляться не нужно: сам Фрейд вырос в грязи, а у грязных родителей в 100 процентах случаев будут грязные дети. Вот таких детей и приводили к Фрейду. Но по большому счету, никакие эксперименты объясняющие то или иное происхождение «чистых» не требуются. Чистота — это отсутствие грязи. И все. Там где есть неустранимая грязь, уже никогда не будет чистоты. Самый лучший пример здесь сам доктор Фрейд.

Одновременно разлетается на мелкие куски не только «анальная», но и вся теория Фрейда, согласно которой любой сексуально здоровый индивид должен пройти три стадии сексуальности. Причины побудившие Фрейда к построению именно такой схемы многие исследователи находят в отрывочных сведениях показывающих что маленький Зигмунд в детстве подвергался педофилическим актам агрессии со стороны своего отца. Здесь базой служит как собственно фрейдовский психоанализ, так и его письма. Так в письме своему любовнику — доктору Флиссу — от 8 февраля 1897 г., Фрейд пишет буквально следующее: "…К сожалению, мой отец был одним из извращенцев и стал причиной истерии моего брата и некоторых младших сестер". В письме от 11 января 1897 г. он дает недвусмысленное объяснение понятию «извращенец», называя так отцов совершающих сексуальные действия со своими детьми (Psychotherapy, Vol. 30, 3, 1993). Именно актами подобного насилия Фрейд объясняет сильнейшие неврозы каковыми страдает он сам и несколько его сестер. Как раз в это время он приступает к тому, что впоследствии будет названо «психоанализом». Фрейд стремится объяснить свои неврозы и выстроить универсальную теорию объясняющую любой вид сексуального влечения. До этого времени он публиковал разного рода статейки, где предлагал, помимо всего прочего, избавляться от кокаина переходя на морфий, а потом отвыкать от морфия переходя на кокаин, ибо Зигги был наркоманом. Жаль что так не лечат современных наркоманов, им такая терапия безусловно понравилась бы. Здесь мы находим "золотой ключик" Фрейда — избавление от старой грязи путем погружения в новую грязь.

Неудивительно, что все работы Фрейда, кроме двух которых мы коснемся ниже, были выстроены на патологическом вранье. Складывается впечатление, что Фрейд просто был не способен говорить правду, хотя в его время он мог говорить и писать абсолютно все что ему вздумается. В то же время он не написал ни одной статьи или книги где разбиралась бы психология лжи, иными словами, он либо врал сознательно, либо действительно считал что все им сказанное есть абсолютная истина. Два десятка томов квазинаучного наследия им оставленного, пригодны разве что для анализа самого Фрейда, ведь чтобы не говорил, а тем более не писал бы человек, он в любом случае пишет о самом себе. Отталкиваясь от данного определения можно с уверенностью заявить, что Фрейд, как и Маркс с Христом, врали сознательно, но лишь вследствие того, что всегда находились в рамках сверхизвращенных представлений об абсолютно всех без исключения мотивациях жизни нормальных индивидов. Самым сильным аргументом в пользу такой догадки будет то, что Фрейд не разделял своих клиентов (т. е. индивидов с явными психическими, а значит и сексуальными отклонениями) от тех, кто подобными пороками не страдал, т. е. сам был загрязнен до такой степени, что кроме грязи ничего не видел, а чистота воспринималась опять-таки как разновидность грязи, причем явно патологическая. Сложно даже представить что бы представлял белый мир, если бы психология всех населявших его индивидов подчинялась бы фрейдовским концепциям. Не было бы ни проституток, ни публичных домов, но не вследствие торжества целомудрия или верности узам Гименея, но только потому что проститутками, причем бисексуальными, были бы все, а планета превратилась бы в гигантский публичный дом, в лупанарий эпохи конца Рима, где все употребляли бы всех, начиная с 3-летних детей, о сексуальности которых так много наговорил Фрейд, где людям снились бы только сексуальные сны, (другие по Фрейду сниться вообще не могут), где все разговоры и мысли вращались бы исключительно вокруг полового акта, где не было бы понятия сексуальных меньшинств, так как все формы «контактов» между индивидами абсолютно здоровы и нормальны, и объясняются не деградацией, а "вариантами полового развития". А какой примитив являло бы искусство! Впрочем, посети Фрейд современный мир, он остался бы доволен: ведущая страна эпохи — Соединенные Штаты — развивается прямо-таки по его теориям, Голливуд штампует фильмы сплошь отражающие те или иные представления Зигги о взаимоотношениях полов. Грязных стало больше, а это значит что его теории "подтверждается".