III

III

Второго августа 1855 г. лорд Каули телеграфирует из Парижа, что «граф Валевский предвидит возражения против проекта», выдвинутого Кларендоном от имени Порты. Таким образом, ловкому графу Кларендону представился случай выказать в депеше от 3 августа свое патриотическое рвение и переложить на французское правительство ответственность за те серьезные последствия, которые имели бы место в случае, если бы Карс и Эрзерум попали в руки русских. На следующий день, 4 августа, Кларендон получил из Парижа следующую телеграмму:

По телеграфу

Лорд Каули — графу Кларендону

Париж, 4 августа 1855 г.

Французское правительство не будет препятствовать предполагаемой экспедиции Омер-паши в Малую Азию при условии, если численность турецких войск под Севастополем не будет уменьшена.

Несмотря на эту обусловленность, телеграмма означает безусловное принятие сделанного Кларендоном 1 августа от имени Порты предложения, согласно которому войска, находящиеся в Евпатории, должны быть переданы Омер-паше, а заменить их должен контингент генерала Вивиана. В тот же день Кларендон телеграфировал Редклиффу:

«4 августа. Омер-паша может идти на помощь Карсу при условии, если он не уменьшит численность турецких войск под Севастополем и оставит нетронутым гарнизон в Еникале».

Французское правительство протестовало лишь против сокращения численности турецких войск под Севастополем. Английское правительство прибавляет к этому еще одно препятствие, накладывая запрет и на турецкие войска в Еникале. 8 августа Кларендон получил от генерала Уильямса из Карса письмо, датированное 14 июля, в котором сообщалось, что генерал Муравьев в течение 11 и 12 июля проводил разведку вблизи крепости и что 13 июля

«он появился со всей своей армией на возвышающихся над Карсом южных высотах, которые являются ключом к нашей обороне и после овладения которыми Карс был взят в 1828 году».

Письмо закапчивается словами:

«я только что узнал, что русский генерал ожидает подкреплений из Баязета via Гюмри и что войска, составлявшие гарнизоны, недавно вытесненные с черкесского побережья, также продвигаются в глубь Грузии и смогут принять участие в будущих операциях в Малой Азии» (№ 276).

Стремление Кларендона уменьшить численность турецких войск получило новый импульс, как только он узнал о русских подкреплениях. Он немедленно составляет депешу и дополняет свой index militum prohibitorum [список войск, на которые наложен запрет. Ред.]:

По телеграфу

Граф Кларендон — лорду Редклиффу

Министерство иностранных дел, 9 августа 1855 г.

Контингенту генерала Вивиана немедленно отправиться в Евпаторию. Находящиеся там турецкие войска в количестве 10000—12000 человек послать под командованием Омер-паши в Редут-Кале. Численность турецких войск в Балаклаве и Керчи не уменьшать. Состав турецких войск, направляющихся под командованием Омер-паши в Редут-Кале, надлежащим образом пополнить войсками, взятыми из Болгарии или других мест, но не из Крыма.

Итак мы видим, что Кларендон снова расширяет круг своих запретов. Вспомнив из депеши подполковника Симмонса от 15 июля, что Омер-паша намерен выступить «с частью своей армии, находящейся здесь» (в Балаклаве) «и в Керчи, с 25000 человек пехоты и 3000 человек кавалерии из Евпатории и с артиллерией», Кларендон запрещает теперь Порте трогать керченский гарнизон; он распространяет протест Бонапарта против снятия войск из-под Севастополя на весь Крым, за исключением Евпатории, причем в последней количество отзываемых войск даже сокращается до 10000—12000 вместо 20000, упомянутых им в депеше французскому правительству от 1 августа. С юмором шута он предоставляет Порте право искать войска «где-нибудь в другом месте». Начинив бомбу в Лондоне, он может теперь спокойно ждать, пока она разорвется в Константинополе.

В депеше Кларендона к Редклиффу от 16 июля нас поразило следующее место:

«Если же Омер-паша, который, как я слышал, намерен отправиться в Константинополь, действительно решил бы взять с собой какую-либо часть своей армии в Редут-Кале, правительство ее величества не возражало бы против этого».

Из письма Фуад-эфенди к Редклиффу от 31 июля, из ответа Редклиффа от 4 августа и письма Редклиффа от 8 августа (см. № 282 и приложения) следует, что депеша Кларендона от 16 июля до 8 августа все еще не прибыла в Константинополь. В своем письме Фуад-паша констатирует, что начатая подготовка (мингрельской экспедиции) приостановлена, «так как ожидаемый» (из Лондона) «официальный и определенный ответ еще не получен», и берет турецкий план мингрельской экспедиции под защиту «против основного положения английских депеш», согласно которым «подкрепления должны быть посланы через Эрзерум по дороге на Трапезунд». В своем ответе от 4 августа Редклифф говорит, что,

«будучи недавно вынужден сообщить мнение своего правительства, он выполнил эту обязанность, с горечью сознавая, в каком трудном положении находится Порта»

и как это положение еще больше осложнится вследствие того мнения, которое «он вынужден был высказать»; при этом он добавляет:

«Хотя правительство ее величества заявило, что оно отдает решительное предпочтение более прямым действиям через Трапезунд и Эрзерум, его возражения против диверсии со стороны Черкесии, по всей вероятности, уменьшились бы, если бы используемые для этой цели силы были однородны по своему составу и надежны».

В своей депеше Кларендону от 8 августа Редклифф высказывает недовольство тем, что правительство

«все еще склонно придавать главное значение Трапезунду как единственному пункту, откуда можно оказать действительную помощь… Все военные авторитеты решительно высказываются за нее» (за мингрельскую экспедицию) «…Несмотря на множество доводов в пользу энергичной поддержки единственно осуществимого плана оказания помощи, я откровенно сообщил Порте совершенно противоположные взгляды моего правительства».

Ответ Кларендона (20 августа) на эту последнюю депешу Редклиффа надо рассматривать с двух точек зрения: в связи с утверждением Редклиффа, что, по его мнению, английское правительство противилось мингрельской экспедиции до 8 августа, и в связи с планом, который был послан Кларендоном в Париж 1 августа под видом собственного плана Порты. Относительно первого пункта Кларендон заявляет (см. № 283):

«Ряд моих телеграфных сообщений и моя депеша от 4 августа, которые Вы должны были получить после отсылки Вашей депеши, покажут Вам, что правительство ее величества вместе с императорским правительством Франции согласилось на то, чтобы Омер-паша отправился в Азию с целью осуществить диверсию для оказания помощи Карсу; правительство ее величества в связи с этим больше не настаивает на точке зрения, которой оно вначале придерживалось, что помощь должна быть оказана через Трапезунд».

За исключением депеши от 14 июля, в которой Кларендон протестовал против мингрельской экспедиции и требовал, чтобы турецкие войска отошли от Карса и Эрзерума, и депеши от 9 августа, которую Редклифф, естественно, не мог получить 8 августа, Кларендон, согласно Синей книге, вообще не посылал ни одного телеграфного сообщения. Мы имеем дело с явной ложью, когда он говорит о «ряде своих телеграфных сообщений», в которых заключался отказ от вето, наложенного английским правительством на мингрельскую экспедицию. Почему же он не ссылается на свою депешу от 16 июля? Да потому, что она фигурирует только в Синей книге, написана только для Синей книги и никогда не выходила за пределы министерства иностранных дел на Даунинг-стрит. Редклифф, видимо догадываясь о поставленной ему ловушке, писал 13 августа Кларендону (№ 286):

«Я только что ознакомился, милорд, с содержанием Вашего телеграфного сообщения от 9 августа. Я не сомневаюсь, что санкция правительства ее величества на проведение диверсии со стороны Редут-Кале будет встречена с огромным удовлетворением как турецким правительством, так и Омер-пашой. Содержание предыдущего сообщения, высказывавшегося исключительно в пользу продвижения к Карсу через Трапезунд, вызвало явное разочарование».

Редклифф ничего не знает о ряде «телеграфных сообщений» Кларендона. Он знает лишь о предыдущем сообщении, высказывавшемся «исключительно» в пользу экспедиции через Трапезунд. Он подразумевает сообщение от 13 июля, подкрепленное телеграфным сообщением от 14 июля. О существовании депеши от 16 июля он вообще ничего не знает. Мы подчеркиваем это по очень простой причине. Беглого просмотра карсских документов вполне достаточно, чтобы каждый убедился в том, что английское правительство упорно стремилось расстроить планы Порты. Обнаруженные нами фальсификация, извращения и обман доказывают, однако, что английское правительство сознавало, что оно ведет фальшивую игру, и вскрывают тот факт, что у правительства был заранее обдуманный план, о котором оно не осмеливалось открыто говорить.

Теперь рассмотрим депешу Кларендона от 20 августа с Другой точки зрения.

«Омер-паша», — говорит Кларендон, — «как командующий войсками султана, будет иметь полную свободу в руководстве передвижениями своих войск, используя их наилучшим образом для общего дела; единственным ограничением свободы его действий явится поставленное обоими правительствами условие, чтобы поход в Азию не повлек за собой какого-либо сокращения численности турецких войск под Севастополем и Еникале, тогда как турецкий контингент под командованием генерала Вивиана может быть использован для того, чтобы заменить те турецкие войска, которые Омер-паша, вероятно, возьмет с собой из Евпатории».

Согласно депеше Кларендона в Париж от 1 августа, Порта предлагала отдать под командование Омер-паши войска из Евпатории и не трогать турецкую армию под Севастополем. Как может он простое согласие с предложением самой Порты называть «ограничением свободы действий Омер-паши»? Но, с другой стороны, мог ли он поступить иначе, если та самая депеша Редклиффа, на которую он отвечает, напоминает ему, что Омер-паша рассчитывает на 17000 человек из Балаклавы, на 3000 из Керчи и т. д. Таким образом, то, что в его депеше в Париж фигурирует как собственное предложение Порты, навязывается теперь Порте как мнение ее западных союзников.

До 13 августа — как раз спустя месяц после того, как Омер-паша предложил союзным генералам свою мингрельскую экспедицию — Порта находилась под тяжелым впечатлением того, что английское правительство противится экспедиции, и все ее приготовления к оказанию помощи Карсу вследствие этого были приостановлены. Только 13 августа Порта освобождается, наконец, от этого кошмара и с удовлетворением узнает, что ее западные союзники согласились с решением, принятым ею 22 июля. Теперь, наконец, она получит возможность направить свои усилия против Муравьева вместо Кларендона. 15 августа был созван совет Оттоманской империи для обсуждения и изыскания наиболее эффективных средств помощи Карсу. Результат этого обсуждения столь же удивителен, как и неожидан.

«Омер-паша», — говорит Редклифф в своей депеше Кларендону от 16 августа (№ 294), — «самым решительным образом возражает против переданного по телеграфу из Лондона плана размещения контингента в Евпатории и не считает возможным взять на себя ответственность за командование экспедицией, пока турецким войскам, находящимся под Севастополем, не будет разрешено принять участие в экспедиции».

Таким образом, мы видим, что евпаторийский план, сообщенный якобы в Лондон 23 июля, был передан, как теперь утверждают, 9 августа из Лондона в Константинополь.

16 августа подполковник Симмонс также послал депешу Кларендону (№ 297):

«Я должен информировать Вас, милорд, что сераскир, получив от лорда Стратфорда де Редклиффа уведомление о том, что правительство ее величества решило направить турецкий контингент в Евпаторию, сообщил об этом решении его высокопревосходительству Омер-паше. Последний, считая, что это перемещение не даст Порте возможности собрать необходимые силы, чтобы предпринять поход в Азию для спасения карсской армии, представил доклад сераскиру… Омер-паша, хотя и настаивает на том, чтобы взять с собой свои войска из-под Севастополя, выделит часть из них, а также из турецких войск в Керчи, для включения их в англо-турецкий контингент в таком количестве, какое потребуется, чтобы довести этот контингент до полного состава… Предложение паши кажется мне единственным, дающим надежду на спасение армии в Карее, конечно. при соблюдении условия, которое, как это известно его высокопревосходительству, было поставлено английским и французским правительствами, — условия о том, что экспедиция не должна повлечь за собой существенного сокращения численности войск в Крыму и что поэтому первое предложение Омер-паши генералам, о котором я докладывал в депеше 15 июля, не может быть претворено в жизнь. Паша сомневается в том, что экспедиция окажется теперь достаточно своевременной для того, чтобы спасти гарнизон Карса. Однако если даже не удастся помочь Карсу, экспедиция во всяком случае помешает противнику укрепиться в Эрзерумском пашалыке и подготовиться к новому наступлению в глубь страны в следующей военной кампании».

Меморандум Омер-паши на имя сераскира, на который имеются ссылки в упомянутой депеше подполковника Симмонса, приложен к письму Редклиффа на имя Кларендона от 16 августа. Мы приводим следующие высказанные в нем соображения:

«Находящиеся в настоящее время в Евпатории войска имеют разнородный состав — они состоят из тунисцев и египтян и им недостает средств сухопутного транспорта… Они не в состоянии ни выступить в поход, ни маневрировать… Если бы привыкшим к жаркому климату египтянам пришлось отправиться в Азию и вести военные действия в условиях наступающей зимы, они не смогли бы провести необходимые маневры, и армия, разнородная по своему составу, имела бы мало шансов на успех. В случае осуществления этого плана будет разрушено единство как турецкой, так и британской армии, а не надо забывать, что во время войны боеспособность армии, если не самое ее существование, во многом зависит от сплоченности ее рядов… Паша отмечает, что каждый генерал, ведя войну, должен заранее предвидеть самые тяжелые условия, в которые его могут поставить военные события, и принять все возможные меры для предотвращения неудач. Он берет тот случай, когда карсская армия была бы уничтожена до его прибытия в Азию и русские продвинулись бы дальше этого пункта, и заявляет, что имея армию разнородного состава, на которую нельзя полностью положиться, он оказался бы в таком же затруднительном положении, в каком находится теперь азиатская армия…

Каждый генерал, которому доверяют какую-нибудь операцию, должен быть согласен с данной операцией и методом ее осуществления, чтобы его можно было считать ответственным за ее ход. Англо-турецкий контингент, будучи доведен до полного состава отрядами, взятыми из Болгарии и Керчи, будет почти равен по численности дивизиям, находящимся под его командованием. Что же касается численного состава союзных войск, то его незачем будет уменьшать, если согласятся с его мнением. Напротив, если будет осуществлен план, посланный из Лондона, то установившаяся система мероприятий, созданная сераскиром для пополнения гарнизона Евпатории, будет нарушена, и неизбежно произойдет задержка, так как придется создавать совершенно новую организацию».

Итак, по мнению Омер-паши, осуществление лондонского плана неизбежно приведет к тому, что последняя боеспособная турецкая армия будет уничтожена, единство как в турецкой, так и в британской армии разрушено, тунисцы и египтяне будут преднамеренно принесены в жертву, установившаяся система пополнения турецких войск в Евпатории нарушена; неизбежно возникнут промедления, военная репутация Омер-паши пострадает, а мингрельскую армию постигнет та же участь, что и гарнизон Карса. Сообщая этот решительный протест Кларендону, Редклифф даже не догадывается, что он сам был тем каналом, через который Порта, как изобразили дело, якобы передала лорду Кларендону план, идентичный лондонскому.

Таким образом, мы имеем новое и неопровержимое доказательство того, что предложение Порты в том виде, как оно изложено в депеше от 23 июля, является лондонской подделкой и что Кларендон, предлагая его французскому правительству в своей телеграмме от 1 августа, прекрасно сознавал, что он совершает грубый подлог.

План Кларендона осуществился в точном соответствии с его намерениями. Порта, информированная, наконец, о том, что английское правительство в общем согласно с турецкой экспедицией, одновременно узнает, что оно противится всем деталям, необходимым для ее осуществления. После того как Порта была вынуждена потерять целый месяц на борьбу против эрзерумского проекта Кларендона, она должна теперь потерять еще более драгоценный месяц — август — на то, чтобы оказать сопротивление его евпаторийскому плану.

К депеше Редклиффа Кларендону от 20 августа приложен второй меморандум Омер-паши, сходный по содержанию с первым, но имеющий следующее дополнение (см. № 296):

«Любой генерал, который попытается осуществить подобного рода операцию вопреки всем военным правилам, принесет в жертву свою военную репутацию и, кроме того, подвергнет опасности планы союзников в целом. Я не согласен ни на то, ни на другое.

Если бы я даже и принял на себя командование, это не принесло бы никакой пользы делу».

Он характеризует евпаторийские войска «как недисциплинированных, разнородных по составу и неопытных солдат».

20 августа (смотри № 298, Симмонс — Кларендону) Омер-паша информирует Симмонса о положении дел в Карсе на основании сообщения адъютанта сераскира, который выехал из Карса 5 августа и прибыл в Константинополь 19 августа:

«Ко времени его отъезда на складах города Карса имелось запасов продовольствия для гарнизона не больше, чем на месяц, или в крайнем случае на пять недель; боевыми припасами гарнизон также недостаточно обеспечен. Но большого значения это не имеет, так как генерал Муравьев заявил своей армии, насчитывающей теперь, после получения подкреплений, около 50000 человек, что он хочет взять Карс измором и захватить город без единого выстрела… Русские заставили жителей на расстоянии восьми часов ходьбы (28 миль) в окружности увезти все, что имеет какое-либо отношение к предметам питания… Гарнизон Эрзерума состоит из 6000 человек регулярных и 12000 человек иррегулярных войск; однако из числа последних многие отряды покидают город и распадаются». «Из беседы с Омер-пашой», — говорит Симмонс, — «видно, что Порта крайне удручена плачевным положением дел в Азии, а совершенно очевидная перспектива потерять в конце этого месяца или начале сентября карсский гарнизон — 16000 человек и почти 200 орудий, из них около 70 полевых — доводит ее почти до отчаяния… Порта очень опечалена и разочарована тем, что было потеряно так много времени и что кабинеты Парижа и Лондона, а также военные власти в Крыму не придавали событиям того серьезного значения, какое придавала им Порта, и лишь противились тем предложениям, которые все время делались с целью поправить положение Порты и предотвратить катастрофу».

21 августа на заседании совета Порты (№ 299, Симмонс — Кларендону 23 августа)

«было принято решение действовать с величайшей энергией и использовать все имеющиеся в распоряжении Порты средства для осуществления предложенного Омер-пашой плана… Решено было направить послам Англии и Франции ноту, поставить их в известность о принятом Портой решении и просить, чтобы флот их правительств содействовал перевозке турецких войск, артиллерии, имущества, а также сухопутных транспортных средств на азиатское побережье… Сделав все, что было в ее силах, для организации похода с целью оказания помощи карсскому гарнизону и восстановления положения в Азии, она» (Порта) «снимает с себя всякую ответственность за катастрофу, которая может произойти, если ни один из предложенных ею планов не будет выполнен. Чтобы подготовить переброску войск, турецкое правительство направляет теперь свои корабли в Сизополь, где начнется погрузка войск на суда и пр. Все же Порта испытывает, очевидно, некоторые сомнения, предпринять ли ей такие решительные шаги вследствие того, что англо-турецкий контингент получил из Лондона приказ отправиться в Евпаторию».

Август был уже на исходе, а Порта все еще чувствовала себя связанной в своих действиях евпаторийским планом Кларендона. Ее опасения растут тем больше, чем отчаяннее становятся вести из Карса, и, наконец, она добивается от Редклиффа, совершившего в это время поездку в Севастополь, следующего телеграфного сообщения (№ 290):

Лорд Редклифф — графу Кларендону

Под Севастополем, 26 августа

Я прошу немедленно и определенно сообщить мне сюда, может ли Омер-паша снять в полном составе или частично турецкие войска из Балаклавы, при условии, если они будут заменены другими войсками такой же численности, и разрешат ли в этом случае контингенту генерала Вивиана занять позиции под Севастополем вместо того, чтобы идти в Евпаторию. Омер-пашу ожидают со дня на день. Он обусловливает свою экспедицию предоставлением ему права действовать, как указано выше. Он привел в пользу этого достаточные доказательства. Если мы сможем выделить транспорт, то войска, по-видимому, через месяц высадятся в Редут-Кале. Русские силы, угрожавшие Эрзеруму, отступили по направлению к Карсу. Турецкая армия, как сообщают, в начале августа располагала запасами продовольствия почти на два месяца.