К. МАРКС РОСТ СИМПАТИЙ В АНГЛИИ

К. МАРКС

РОСТ СИМПАТИЙ В АНГЛИИ

Лондон, 7 декабря 1861 г.

Друзья Соединенных Штатов по эту сторону Атлантического океана, охваченные тревогой, надеются, что федеральное правительство предпримет шаги к примирению. Объясняется это отнюдь не тем, что они участвуют в неистовой шумихе, поднятой английской прессой по поводу военного инцидента, который, даже по мнению самих английских королевских юристов, сводится лишь к процедурной ошибке и может быть резюмирован в нескольких словах: было допущено нарушение международного права, потому что капитан Уилкс, вместо того чтобы захватить «Трент», его груз, его пассажиров, а также эмиссаров, захватил только последних. Источником тревоги доброжелателей великой республики не является также и опасение, что в конце концов она не сможет справиться с Англией, имея в тылу гражданскую войну. Наконец, меньше всего они ожидают, что Соединенные Штаты в тяжелый час испытания хотя бы на один момент отрекутся от того гордого положения, которое они занимают в совете наций. Мотивы, которые руководят ими, совсем другого рода.

Во-первых, ближайшая задача Соединенных Штатов — это подавить мятеж и восстановить Союз. Самым горячим желанием рабовладельцев и их сообщников на Севере всегда было втянуть Соединенные Штаты в войну с Англией. Как только начались бы военные действия, первым шагом со стороны Англии было бы признание южной Конфедерации, а вторым — прекращение блокады. Во-вторых, ни один генерал, если только его к этому не вынудят, не примет сражения в момент и при условиях, выбранных неприятелем.

«Война с Америкой», — пишет «Economist», журнал, пользующийся большим доверием Пальмерстона, — «всегда будет одним из самых печальных эпизодов в истории Англии; но если она неизбежна, то в настоящий момент война принесла бы нам минимальный ущерб, и это единственный момент во всей нашей истории, когда она могла бы помочь нам получить неожиданную и частичную компенсацию».

Те самые причины, которыми объясняется стремление Англии в этот «единственный момент» ухватиться за мало-мальски подходящий повод к войне, должны удерживать Соединенные Штаты от того, чтобы дать такой повод в этот «единственный момент». Вы не можете начинать войну с целью причинить врагу «минимальный ущерб» или даже предоставить ему благодаря войне «неожиданную и частичную компенсацию». Преимущества момента будут целиком на одной стороне, на стороне вашего Брага. Нужно ли большое напряжение ума, чтобы доказать, что момент, когда в государстве свирепствует внутренняя война, наименее благоприятен для того, чтобы затевать войну с внешним врагом? Во всякое другое время торговые классы Великобритании смотрели бы на войну против Соединенных Штатов с величайшим ужасом. Теперь, наоборот, большая и влиятельная часть торговых кругов уже в течение месяцев убеждает правительство насильственным путем прорвать блокаду и тем самым обеспечить сырьем главную отрасль английской промышленности. Страх перед сокращением английского экспорта в Соединенные Штаты потерял свою остроту после того, как сокращение это уже стало фактом. «Они» (северные штаты), — пишет «Economist», — «являются плохими покупателями, вместо того чтобы быть хорошими». Обширный кредит, обычно предоставляемый английской торговлей Соединенным Штатам, главным образом путем акцептования векселей, получаемых из Китая и Индии, уже сократился примерно в пять раз по сравнению с 1857 годом. Наконец, последнее, но не менее важное: Франция декабрьского переворота, обанкротившаяся, парализованная внутри страны, отягощенная трудностями за границей, хватается за англо-американскую войну как за настоящую находку и, чтобы купить поддержку Англии в Европе, будет всеми силами поддерживать «коварный Альбион» по ту сторону Атлантического океана. Почитайте только французские газеты. Предел возмущения, до которого они дошли в своей нежной заботе о «чести Англии», их пылкие тирады о том, что Англия должна отомстить за оскорбление, нанесенное британскому флагу, их гнусная клевета на все американское, — все это было бы поистине ужасно, если бы не было в то же время так смешно и отвратительно. Наконец, если Соединенные Штаты уступят

в данном случае, они ни на йоту не умалят своего достоинства. Англия теперь протестует лишь против процедурной ошибки, против промаха технического характера, в чем она сама систематически грешила во всех своих морских войнах, но против чего Соединенные Штаты никогда не переставали протестовать; президент Медисон в своем послании об объявлении войны в 1812 г. сослался на это как на одно из самых возмутительных нарушений международного права[254]. Если в защиту Соединенных Штатов можно указать, что они платят Англии той же монетой, то будут ли их винить за то, что они великодушно сняли с себя ответственность за действия единственного американского капитана, поступавшего на свой страх и риск, за действия, которые они всегда осуждали как систематическую узурпацию со стороны английского флота! Фактически выиграла бы от этого только Америка. С одной стороны, Англии пришлось бы признать право Соединенных Штатов захватывать и передавать для конфискации американскому призовому суду каждое английское судно, использованное для нужд Конфедерации. С другой стороны, она должна была бы публично раз и навсегда отказаться на деле от той претензии, от которой она не хотела отказаться ни при заключении Гентского мирного договора 1814 г., ни во время переговоров между лордом Ашбертоном и государственным секретарем Уэбстером в 1842 году[255]. Таким образом, вопрос сводится к следующему: предпочитаете ли вы обратить «неприятный эпизод» в свою пользу или, ослепленные настроением момента, превратите его в выигрыш для ваших врагов, как внутренних, так и внешних?

С тех пор, как неделю тому назад я послал вам мою последнюю корреспонденцию [См. настоящий том, стр. 404–409. Ред.], английская консолидированная рента еще больше пала, понижение по сравнению с прошлой пятницей дошло до 2 %; теперешние цены на 9 января составляют 893/4— 897/8 за наличные и 90—901/8 по новым счетам. Эта котировка соответствует котировке английской консолидированной ренты в течение первых двух лет англо-русской войны [Крымской войны. Ред.]. Падение это целиком обязано воинственному толкованию доставленных с последней почтой американских газет, раздраженному тону лондонской прессы, чья двухдневная сдержанность была лишь притворством, к которому прибегли по приказу Пальмерстона; это падение консолидированной ренты объясняется также посылкой войск в Канаду, прокламацией, воспрещающей экспорт оружия и материалов для изготовления пороха, и, наконец, ежедневными демонстративными заявлениями о колоссальных военных приготовлениях в доках и морских арсеналах.

В одном вы можете быть уверены: Пальмерстон ищет законный повод для войны с Соединенными Штатами, но на заседаниях кабинета он встречает самое решительное сопротивление со стороны гг. Гладстона, Милнера Гибсона и, в меньшей степени, со стороны сэра Корнуолла Льюиса. «Благородного виконта» поддерживает Рассел, это презренное орудие в его руках, и вся вигская клика. Если вашингтонский кабинет доставит желаемый повод, то теперешний кабинет падет и будет заменен торийским правительством. Между Пальмерстоном и Дизраэли уже состоялось соглашение о предварительной подготовке такой перемены декораций. Этим и объясняется грозный боевой клич «Morning Herald» и «Standard», этих голодных волков, воющих в надежде получить долгожданные крохи общественной милостыни.

Планы Пальмерстона можно обнаружить, восстановив в памяти некоторые факты. Это он утром 14 мая настаивал на издании прокламации о признании сецессионистов воюющей стороной, после того как он был извещен по телеграфу из Ливерпуля, что г-н Адамс прибудет в Лондон вечером 13 мая. Это он, после жестокой борьбы со своими коллегами, отправил 3000 человек в Канаду — до смешного ничтожная армия, если она предназначена для защиты границы в 1500 миль, но очень хитрый маневр, чтобы поощрить мятеж и вызвать раздражение Союза. Это он много недель тому назад убедил Бонапарта предложить совместное вооруженное вмешательство в «междоусобную войну», поддержал этот проект в кабинете министров и потерпел неудачу только из-за сопротивления своих коллег. Тогда он и Бонапарт прибегли к мексиканской интервенции как pis aller [крайнему средству. Ред.]. Последняя операция преследовала две цели: вызвать справедливое негодование американцев и одновременно создать предлог для посылки эскадры, готовой, по словам «Morning Post», «принять любые меры, к которым враждебное поведение вашингтонского правительства может вынудить нас в водах северной Атлантики». В то самое время, когда была послана экспедиция, «Morning Post» вместе с «Times» и мелюзгой из числа пальмерстоновских газетных рабов заявила, что это прекрасный и к тому же человеколюбивый акт, так как он ставит рабовладельческую Конфедерацию между двух огней: между противником рабства— Севером и войсками противников рабства — Англии и Франции. А что говорит в своем сегодняшнем номере та же самая «Morning Post» — это забавное сочетание Дженкинса и Родомонта, лести и хвастовства — по поводу адреса Джефферсона Дэвиса? Прислушайтесь к пальмерстоновскому оракулу:

«Надо полагать, что в течение довольно продолжительного времен и эта интервенция будет носить пассивный характер; и в то время как северное правительство находится слишком далеко, чтобы позволить себе серьезное вмешательство в это дело, южная Конфедерация, наоборот, имеет весьма протяженную линию соприкосновения с границами Мексики, так что ее дружественное расположение к инициаторам интервенции имеет немаловажное значение. Северное правительство неизменно издевалось над нашим нейтралитетом, а южное, обнаруживая государственный такт и умеренность, признавало, что это является единственным, что мы могли бы сделать для той или другой стороны. Как в наших переговорах с Мексикой, так и в наших сношениях с вашингтонским кабинетом, дружеская сдержанность южной Конфедерации является для нас значительным плюсом».

Замечу, что «Nord» — русская газета, следовательно газета, посвященная в планы Пальмерстона, — в номере от 3 декабря намекает на то, что мексиканская экспедиция с самого начала была затеяна не ради официально провозглашенной цели, а для войны против Соединенных Штатов.

Письмо генерала Скотта[256] оказало такое благотворное действие на общественное мнение и даже на лондонскую биржу, что заговорщики с Даунинг-стрит и из Тюильри сочли необходимым выпустить на сцену «Patrie», которая, давая понять, что она информирована из официальных источников, утверждает, будто арест эмиссаров Юга на «Тренте» был прямо санкционирован вашингтонским кабинетом.

Написано К. Марксом 7 декабря 1861 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 6467, 25 декабря 1861 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского