§ 2. СТАНОВЛЕНИЕ КАПИТАЛА

Открытие товара в качестве «экономической клеточки» буржуазного общества относится к периоду разработки К. Марксом первоначального варианта книги о капитале, представленного в «Экономических рукописях 1857–1859 гг.».

Во «Введении» к этим рукописям, отдавая должное буржуазным экономистам и философам в деле разработки научного метода политической экономии, и в частности, метода восхождения от абстрактных экономических категорий к конкретным, К. Маркс

решительно выступает против одностороннего, упрощенного понимания этого метода и так называемых всеобщих категорий. Простейшей всеобщей экономической категорией выступает, например, труд. Представление о нем как о «труде вообще» существовало уже в глубокой древности. Однако практически истинной эта абстракция становится лишь в условиях буржуазного общества, где труд не только мысленно, в категории, но и в действительности стал средством создания богатства вообще и утратил свою специфическую связь с. определенным индивидом. Таким образом, категория «труд вообще» становится абстрактным выражением действительных производственных отношений только при капитализме. Это, конечно, не исключает, что в той или иной степени она присуща всем способам производства. «Этот пример с трудом, — писал К. Маркс, — убедительно показывает, что даже самые абстрактные категории, несмотря на то, что они — именно благодаря своей абстрактности — имеют силу для всех эпох, в самой определенности этой абстракции представляют собой в такой же мере и продукт исторических условий и обладают полной значимостью только для этих условий и в их пределах». [125]

Расчленение предмета своего политико–экономического исследования капитализма в августе — сентябре 1857 г. представлялось К. Марксу в следующем виде: «1) Всеобщие абстрактные определения, которые поэтому более или менее присущи всем формам общества, однако в вышеразъясненном смысле. 2) Категории, которые составляют внутреннюю структуру буржуазного общества и на которых покоятся основные классы. Капитал, наемный труд, земельная собственность. Их отношение друг к другу. Город и деревня. Три больших общественных класса. Обмен между ними. Обращение. Кредит (частный). 3) Концентрированное выражение буржуазного общества в форме государства.

Рассмотрение последнего в его отношении к самому себе. „Непроизводительные" классы. Налоги. Государственный долг. Публичный кредит. Население. Колонии. Эмиграция. 4) Международные отношения производства. Международное разделение труда. Международный обмен. Вывоз и ввоз. Вексельный курс. 5) Мировой рынок и кризисы». [126]

Отмечая, что исследование капитализма в политико–экономическом отношении К. Маркс предполагал начать с рассмотрения всеобщих абстрактных определений, следует подчеркнуть, что это такие абстракции, которые подходят ко всем способам производства не в «полной значимости», а «более или менее», и не просто подходят, а в том смысле, в каком подходит для этого категория «труд вообще». Казалось бы, с этой простейшей и в то же время капиталистически определенной абстракции и следовало начать рассмотрение системы экономических категорий капитализма. Однако К. Маркс отвергает ее в качестве начала капитала. «Для того чтобы развить понятие капитала, — писал он, — нужно исходить не из труда, а из стоимости, и притом из меновой стоимости, уже развитой в движении обращения. Перейти от труда прямо к капиталу столь же невозможно, сколь невозможно от различия человеческих рас перейти прямо к банкиру или от природы — к паровой машине». [127]

Итак, началом капитала на данном этапе своих экономических изысканий К. Маркс считал развитую форму меновой стоимости. Такой формой являются деньги, когда они не только приобретают самостоятельность по отношению к обращению, но и сохраняют себя в нем. Но деньги в этом определении являются не становящимся, а ставшим капиталом. Считая необходимым начать исследование капитала с его становления, К. Маркс в «Экономических рукописях 1857–1859 гг.» понимал под последним превращение в капитал денег. Однако главе о деньгах в первом варианте книги о капитале должна была предшествовать глава, которая называлась «Стоимость». Вместе с тем уже во «Введении» К. Маркс подчеркивал, что «меновая стоимость может существовать только как абстрактное, одностороннее отношение некоторого уже данного конкретного живого целого». [128] Поэтому в главе «Стоимость» он называет первой категорией, в которой выступает буржуазное богатство, товар. [129] Вскоре он принимает решение назвать первую главу своего экономического труда «Товар», о чем и сообщает Ф. Энгельсу в письме от 29 ноября 1858 г. [130]

Товар как элементарное бытие буржуазного богатства и деньги как «товар товаров» всесторонне исследуются К. Марксом в вышедшей в 1859 г. книге «К критике политической экономии» — первом выпуске задуманного им фундаментального произведения в шести книгах. В «Предисловии» к этому выпуску К. Маркс писал: «Я рассматриваю систему буржуазной экономики в следующем порядке: капитал, земельная собственность, наемный труд, государство, внешняя торговля, мировой рынок. Под первыми тремя рубриками я исследую экономические условия жизни трех больших классов, на которые распадается современное буржуазное общество; взаимная связь трех других рубрик очевидна. Первый отдел первой книги, трактующей о капитале, состоит из следующих глав: 1) товар, 2) деньги, или простое обращение, 3) капитал вообще. Первые две главы составляют содержание настоящего выпуска». [131] Таким образом, уже в работе «К критике политической экономии» К. Маркс определял товар и деньги как категории капитала, как его абстракции.

Продолжением первого выпуска должны были стать экономические рукописи 1861 —1863 гг., где исследуется превращение денег в капитал, категория «капитал вообще», производство относительной и абсолютной прибавочной стоимости. Здесь же впервые К. Маркс говорит о товаре не только как предпосылке, элементе капитала, но и как о его результате. В письме к Л. Кугельману от 28 декабря 1862 г. К. Маркс сообщает, что второй выпуск выйдет под заглавием «Капитал», а название «К критике политической экономии» будет лишь подзаголовком. [132]

В январе 1863 г. К. Маркс составляет новые «Наброски планов I и III частей „Капитала"», где исследованию процесса превращения денег в капитал предпослано введение о товаре и деньгах. В 1863–1865 гг. он создает рукопись третьего варианта «Капитала». К сожалению, из шести глав рукописи первой книги этого варианта в полном объеме сохранилась лишь шестая глава — «Результаты непосредственного процесса производства». [133] В этой главе рассматриваются три вопроса:

   1) товары как продукт капитала, капиталистического производства;

   2) капиталистическое производство как производство прибавочной стоимости;

   3) оно как производство и воспроизводство всего отношения, благодаря которому непосредственный процесс производства характеризуется как капиталистический.

В дальнейшем, при подготовке рукописи к печати, К. Маркс намечал рассмотреть первый вопрос в завершающем разделе, обозначающем переход ко второй книге, где исследуется процесс обращения капитала. Данная глава имеет важное значение для понимания диалектического метода К. Маркса, и в особенности для уяснения содержания исходной категории и первого отдела первой книги «Капитала».

К. Маркс подчеркивает здесь, что товар, который служит элементом, предпосылкой капиталистического производства, отличается от товара, который является его результатом. «Ближайший результат непосредственного капиталистического процесса производства, его продукт, это — товары, в цене которых не только возмещается стоимость авансированного, потребленного во время их производства капитала, но вместе с тем материализован, овеществлен, как прибавочная стоимость, потребленный во время их производства прибавочный труд. Как товар продукт капитала должен войти в процесс обмена товаров и тем самым не только войти в действительный обмен веществ, но вместе с тем проделать те превращения формы, которые мы изобразили, как метаморфозы товаров. Поскольку дело касается только формальных превращений — превращения этих товаров в деньги и их обратного превращения в товары, — то этот процесс уже изображен в том, что мы назвали «простым обращением», т. е. обращением товаров, как таковых. Но эти товары являются теперь вместе с тем носителями капитала; они теперь самый капитал, увеличившийся в стоимости, чреватый прибавочной стоимостью. И в этом отношении их обращение, которое теперь вместе с тем есть процесс воспроизводства капитала, включает в себя дальнейшие определения, которые были чужды абстрактному рассмотрению товарного обращения». [134]

С самого начала товар берется К. Марксом как всеобщая элементарная форма капиталистического богатства. Однако в этом определении он еще не доказан, не выведен, не обоснован. Он становится доказанным, выведенным, обоснованным в процессе простого товарного обращения, и это его становление является в то же время становлением капитала. Ставший капитал отрицает простое товарное обращение, снимает его и утверждает в этом качестве как свой собственный момент. Его дальнейшее движение совершается в непосредственном процессе производства, моментом которого является так называемое простое товарное производство. Результатом этого движения является диалектическое отрицание непосредственности производства и полагание обращения капитала.

В окончательном варианте книги о капитале К. Маркс отказался от рассмотрения товара как продукта капитала в итоге непосредственного процесса производства. Действительно, товар как продукт капитала, как развитое начало системы экономических категорий капитализма получает свою полную определенность тогда, когда он рассматривается как результат не только непосредственного процесса производства или непосредственного процесса обращения капитала, а как результат процесса капиталистического производства, взятого в целом. Различные же определенности товара на разных этапах движения его от абстрактного к конкретному есть не что иное, как соответствующие определения капитала. Таким образом, неразвитый капитал есть товар, а развитый товар — капитал. Товар как продукт капитала является именно капиталом.

В итоге огромной длительной работы над «Капиталом» К. Маркс пришел к его окончательной структуре. «…Вся работа, — пишет он Л. Кугельману 13 октября 1866 г., — распадается на следующие части:

Книга I) Процесс производства капитала.

Книга II) Процесс обращения капитала.

Книга III) Формы всего процесса в целом.

Книга IV) К истории теории». [135] I том немецкого издания

«Капитала» увидел свет в 1867 г. Здесь в I главе К. Маркс резюмировал содержание выпуска «К критике политической экономии». В последующих немецких изданиях в I отделе I тома товар и капитал исследуются специально и развернуто.

Окончательная структура и содержание «Капитала», конечно, отрицают структуру и содержание его первоначальных вариантов. Но это диалектическое отрицание с сохранением и возвышением. Обращение к экономическим рукописям поэтому совершенно необходимо для полного усвоения метода и содержания главного экономического труда К. Маркса.

Становящийся капиталом товар вначале рассматривается К. Марксом как непосредственно данный, как явление без сущности, как непосредственное бытие. «Начало в смысле непосредственного бытия, — подчеркивал Гегель, — заимствуется из созерцания и восприятия; это начало аналитического метода конечного познания; в смысле всеобщности это начало есть начало синтетического метода конечного познания. Но так как логическое есть непосредственно столь же всеобщее, сколь и сущее, столь же предположенное понятием, сколь и непосредственное, то его начало есть столь же синтетическое, сколь и аналитическое начало». [136]

Важнейшими характеристиками непосредственного бытия являются качество и количество. Под качеством как таковым в гегелевской диалектике понимается непосредственная, тождественная с бытием определенность. «Качество вообще» неотделимо от бытия, оно есть само непосредственное бытие в отличие от другого непосредственного бытия. Это то, что отличает одно нечто от другого и без которого нечто нет. Теряя свое качество, нечто перестает быть тем, что оно есть. Количество в самом общем определении является снятым качеством. Оно есть тоже определенность непосредственного бытия, но не тождественная с ним, а внешняя и безразличная по отношению к нему. Безразличная в том смысле, что, несмотря на количественное изменение вещи, она все же остается тем, что она есть. Следует подчеркнуть, что это самые простые определения качества и количества. Их развитые определения отрицают себя как таковых, переходят друг в друга и образуют диалектическое единство — меру как качественное количество и количественное качество.

Товар как чувственно воспринимаемый внешний предмет, как вещь, наиболее конкретен и богат по своему природному, телесному, материалу и абсолютно абстрактен к беден по своему мыслительному содержанию.

Материальные свойства вещи, благодаря которым она способна удовлетворять человеческие потребности, делают ее полезностью. Полезность, таким образом, выступает как функция телесных свойств вещи и человеческих потребностей. Однако в своем самом первом и простом определении она есть нечто обусловленное свойствами товарного тела и не существует вне этого последнего. Полезность вещи делает ее потребительной стоимостью. Последняя осуществляется лишь в пользовании или потреблении. Следовательно, полезность и потребительная стоимость — разные понятия. Полезность есть потребительная стоимость в себе, а потребительная стоимость — реализованная, осуществленная в пользовании, или потреблении, полезность. Потребительная стоимость как полезность неотделима от материальных свойств вещи, тождественна ей. Поэтому товарное тело само есть потребительная стоимость, или благо. В этом и только в этом своем определении потребительная стоимость составляет предмет особой дисциплины — товароведения, где она исследуется и измеряется с учетом специфики этой области человеческих знаний. В процессе дальнейшего рассмотрения потребительной стоимости выяснится, что она является носителем меновой стоимости, капитала, что она — богатая по своему содержанию экономическая категория.

Однако все это обнаружится лишь в дальнейшем. В самом же начале потребительная стоимость тождественна с непосредственным бытием товара как вещи, предмета, выступает как его качество в данном определении. Источником потребительной стоимости являются вещество, силы природы и труд, который изменяет это вещество и использует эти силы. Многообразие качественно отличных друг от друга товаров, потребительных стоимостей, определяется многообразием конкретных видов труда, его разделения.

Созерцание, опыт обнаруживают в товаре не только свойство удовлетворять человеческие потребности, но и вступать в отношение с другими товарами, обмениваться на другие товары. Способность товара к обмену в определенных количественных пропорциях есть меновая стоимость в ее элементарном определении. Если потребительная стоимость характеризует взятый непосредственным товар прежде всего со стороны качества, то меновая стоимость — со стороны количества. Как количественная определенность товара меновая стоимость вначале выступает чем–то внешним и безразличным по отношению к нему, чем–то случайным и чисто относительным. Однако ежедневный опыт показывает людям, что за миллионами и миллиардами раз повторяющихся обменов одного товара на другой скрывается нечто устойчивое и общее для всех товаров, определяющее их меновую стоимость. Постоянные количественные пропорции обмена как закономерность позволяют напасть на след экономического закона этого явления.

Обмен означает равенство, оно невозможно без соизмеримости, а последнее предполагает однородность обмениваемых товаров. Они должны принадлежать к одному роду, иметь нечто общее равной величины, должны быть равны чему то третьему, которое само по себе не есть ни один из них и есть в то же самое время каждый из них. Поиск этого общего означает снятие того, что различает товары, следовательно, отвлечение от их качества, их потребительной стоимости. Что же остается от товара после такого снятия? Все чувственно воспринимаемые свойства в нем испаряются, угасают. Остается лишь нечто, определенное как лишенное конкретной предметности, как призрачная предметность, как продукт труда вообще. Но такое определение продукта труда означает абстрагирование от конкретных форм последнего, определение его как труда вообще, как труда абстрактного. Таким образом, если отвлечься от потребительной стоимости товаров, то в них остается лишь то, что они — застывший абстрактный труд. В этом определении они однородны и соизмеримы. Как сгустки, кристаллы абстрактного труда они суть стоимости.

Таким образом, труд, созидающий товары как потребительные стоимости, всегда конкретен, он же, лишенный этой конкретности, есть источник и субстанция стоимости. Двойственный характер труда как конкретного и абстрактного в одно и то же время и в одном и том же отношении, в отношении товара, взятого непосредственным, был открыт и раскрыт К. Марксом. Это имело решающее значение для понимания всей системы экономических категорий и законов капитализма.

Отсюда снова возникает искушение объявить эти определения исходными, или основными. Однако следует иметь в виду, что в данном случае они явились результатом исследования двойственного характера товара, снятия его непосредственного бытия, чувственной конкретности. Они, таким образом, производны от непосредственного бытия товара, хотя и лежат в основе его двойственности. Точно так же стоимость, определенная как сгусток абстрактного труда, не может быть началом политической экономии капитализма, поскольку она — абстракция чувственной конкретности «товар».

Для того чтобы стать действительной, реальной и даже чувственно–конкретной, стоимость должна пройти длинный путь опосредования, явить себя, приобрести самостоятельную форму, развить ее. Ближайшей конкретизацией стоимости является определение ее вещественного носителя. Стоимость выступает как то третье, чему равны два обмениваемых товара. Но она в то же время есть в них, в противном случае они не были бы равны этому третьему. Стоимость, таким образом, получает новое определение — определение овеществленного в товарах абстрактного труда, которое отрицает первое ее определение. Дальнейшим движением стоимости являются определение ее величины общественно необходимым рабочим временем, раскрытие его содержания, установление зависимости величины стоимости от уровня производительности и интенсивности общественного труда.

Каждое последующее определение есть диалектическое отрицание предыдущего, его истинности. Так, стоимость как застывший абстрактный труд, как результат отрицает свою субстанцию, свой источник–абстрактный труд как процесс. Овеществленная в товаре стоимость отрицает себя как просто сгусток абстрактного труда. Общественно необходимое рабочее время как определение стоимости отрицает ее определение просто рабочим временем. Стоимость отрицает себя как овеществленный в товаре общественно необходимый абстрактный труд, непосредственно измеряемый общественно необходимым рабочим временем. Для стоимости характерно то, что воплощенный в товарах труд выражается не прямо в единицах общественно необходимого рабочего времени, а косвенно, через соотношение товаров, через обмен. Вне менового отношения стоимости в действительности нет, она не обнаруживает себя. Для нее существенной становится форма; и дальнейшая конкретизация стоимости, дальнейшее ее движение от абстрактного к конкретному связано с развитием формы.

Стоимость как снятое непосредственное бытие товара является одним из определений его сущности. Эта сущность должна явить себя, приобрести свое наличное бытие, отличное от непосредственного бытия товара как потребительной стоимости. Исследование стоимости начинается с меновой стоимости как непосредственно данной. Но непосредственно данная меновая стоимость лишена сущности. После того как получено определение стоимости как сущности товара, Маркс возвращается к исследованию меновой стоимости. Но теперь меновая стоимость исследуется не как непосредственно данная, а как явление сущности, ее наличное бытие.

Таким образом, меновая стоимость как свойство непосредственно данного товара и меновая стоимость как явление сущности товара, его стоимости принципиально отличаются друг от друга, как простое — от сложного, абстрактное — от конкретного, как категория сферы непосредственного бытия — от категории сферы сущности. Точно так же отличается качество вещи как потребительной стоимости от натуральной формы товара как явления потребительной стоимости. В первом случае это явление без сущности, во втором — явление сущности, ее развитая форма.

Диалектический процесс развития форм стоимости — это сложный процесс развития самой товарной формы продукта труда, становления капиталистического товара. От понимания этого процесса в значительной степени зависит понимание всей диалектики капиталистического способа производства. Вот почему в «Капитале» исследованию процесса развития форм стоимости уделяется особое внимание.

В начале исследования К. Маркс еще раз обращает внимание на то, что товары появляются на свет в форме потребительных стоимостей, товарных тел, каковыми являются железо, холст, пшеница и т. д. Но товарами они становятся только тогда, когда наряду с доморощенной натуральной формой приобретают самостоятельную форму стоимости. «Каждый знает, — писал К. Маркс, — если он даже ничего более не знает, — что товары обладают общей им всем формой стоимости, резко контрастирующей с пестрыми натуральными формами их потребительных стоимостей, а именно: обладают денежной формой стоимости. Нам предстоит здесь совершить то, чего буржуазная политическая экономия даже и не пыталась сделать, — именно показать происхождение этой денежной формы, т. е. проследить развитие выражения стоимости, заключающегося в стоимостном отношении товаров, от простейшего, едва заметного образа и вплоть до ослепительной денежной формы». [137]

Если развившуюся в самостоятельность стоимостную форму рассматривать непосредственно, то ее можно определить как экономическое качество товара. Каждый товар как материальная вещь начинает качественно отличаться от самого себя как стоимости. Он приобретает два качества и соответственно двойное существование — натуральное и экономическое. Это двойное бытие товара становится и обнаруживается лишь в стоимостном отношении. Поэтому дальнейшее исследование товара предполагает рассмотрение данного отношения.

Действительно, непосредственно как вещь товар не является потребительной стоимостью для своего непосредственного, первичного собственника. Только поэтому вещь и может стать товаром, т. е. быть отчужденной, обмененной на другую вещь. Для своего первичного собственника товар имеет потребительную стоимость не как потребительная, а как меновая стоимость, или как средство обмена. Потребительная стоимость не является, таким образом, непосредственной. Она становится лишь в обмене, через опосредование, в отношении одного товара к другому и товаровладельцев друг к другу. Меновая стоимость становится действительной, реализует себя также в обмене. Это следует из ее первоначального простейшего определения как способности к обмену.

В стоимостном отношении не только обнаруживается самостоятельность потребительной стоимости и стоимости, но и их противоречивое единство. Они взаимно предполагают и взаимно отрицают друг друга. «Чтобы стать потребительными стоимостями, — отмечал К. Маркс, — товары должны всесторонне отчуждаться, вступать в процесс обмена, но их бытие для обмена есть их бытие в качестве меновых стоимостей. Поэтому, чтобы реализоваться как потребительные стоимости, они должны реализоваться как меновые стоимости». [138] Вместе с тем товар «может реализоваться как меновая стоимость лишь благодаря тому, что он в своем отчуждении выявляет себя в качестве потребительной стоимости». [139]

* * *

Исследование стоимостного отношения К. Маркс начинает с простейшего: х товара А = у товара В, или: 20 аршин холста = 1 сюртуку. [140]

В этом отношении обнаруживаются две разные стороны, два момента. Товар А выражает свою стоимость в товаре В. Он поэтому находится в относительной форме стоимости. Товар В функционирует как эквивалент, или находится в эквивалентной форме. Раздельное рассмотрение этих сторон дает возможность выявить их качественную (содержание) и количественную определенность. Первое особенно важно, потому что буржуазные экономисты до Маркса исследовали меновую стоимость лишь количественно.

Содержание относительной формы стоимости характеризуется тем, что посредством стоимостного отношения натуральная форма товара В становится формой стоимости товара А. В этом отношении товар А делает потребительную стоимость товара В материалом для выражения своей собственной стоимости. Стоимость товара А получает, таким образом, самостоятельную форму, отличную от натуральной формы товара.

Поскольку в основе отношения двух товаров лежит овеществленный в них абстрактный труд, количественно относительная форма стоимости зависит от величины общественно необходимого рабочего времени, затраченного на производство каждого из этих товаров. Рассмотрев возможные варианты изменения этого времени, К. Маркс приходит к выводу, отрицающему первое положение: «Действительные изменения величины стоимости не отражаются, как мы видим, достаточно ясно и полно в относительном выражении величины стоимости, или в величине относительной стоимости». [141]

Содержанием эквивалентной формы какого–либо товара является его непосредственная обмениваемость на другой товар.

Количественно величина стоимости товара–эквивалента не получает никакого выражения, так как для этого товар должен сбросить с себя данную форму и принять относительную форму стоимости. Более того, в приведенном выше стоимостном уравнении она фигурирует только как определенное количество данной вещи — 1 сюртук.

У эквивалентной формы есть три особенности. Первая заключается в том, что потребительная стоимость становится формой проявления своей противоположности — стоимости, натуральная форма товара — его экономической формы. Вторая особенность проявляется в том, что конкретный труд становится выражением абстрактного человеческого труда. Третья особенность эквивалентной формы состоит в том, что частный труд становится формой своей противоположности, т. е. трудом в непосредственно общественной форме.

Казалось бы, эти особенности уже рассмотрены при исследовании содержания относительной формы стоимости. Однако это не так. В первом случае натуральная форма продукта В становилась формой стоимости продукта А как нечто, внешне отличное от его натуральной формы. Во втором случае в пределах простого стоимостного отношения натуральная форма товара–эквивалента, его товарное тело есть воплощение стоимости. Он как стоимость не отличает себя от своей потребительной стоимости. Это тождество создается стоимостным отношением одного товара к другому, однако по видимости товарэквивалент обладает формой стоимости как таковой, по самой своей природе.

Поскольку потребительная стоимость товара–эквивалента выступает как его стоимость, постольку и воплощенный в этом товаре труд есть всегда в то же время труд абстрактный. С самого начала он выступает как конкретный частный труд и в то же время как абстрактный непосредственно общественный труд.

Стороны относительной формы стоимости не только различны, но и противоположны. Они взаимно обусловливают и взаимно исключают друг друга как противоположные крайности, т. е. как полюсы одного и того же выражения стоимости. Относительная форма стоимости существует постольку, поскольку существует эквивалентная форма, и наоборот. Определение товара в той или иной форме находится в зависимости исключительно от того места, которое он занимает в простом отношении стоимости и которое он может свободно менять. В то же время один и тот же товар в одном и том же отношении стоимости не может находиться в обеих формах. Если он находится в относительной форме стоимости, он отрицает себя как эквивалент, если в эквивалентной — себя как относительную форму стоимости.

Простая форма стоимость есть единство относительной формы стоимости и эквивалентной формы. Поэтому после рассмотрения ее сторон, или полюсов, К. Маркс переходит к ее рассмотрению в целом.

Как целое она есть отношение, а именно — меновое отношение. Стороны этого отношения определены по–разному. Товар–эквивалент выступает как воплощение стоимости, вещи в непосредственно обмениваемой форме — меновой стоимости. Он сам есть меновая стоимость. Товар, стоимость которого выражается относительно, не есть непосредственно меновая стоимость, но он обладает меновой стоимостью. Его стоимостное бытие обнаруживается способностью другого товара обмениваться на него в определенной пропорции. Таким образом простая форма стоимости выступает как отношение, в котором впервые проявляется самостоятельная форма стоимости вообще. Такое проявление стоимости есть меновая стоимость.

Исследование простой формы стоимости в целом показывает, что стоимость не возникает в отношении одного товара к другому, а лишь проявляется в этом отношении. Но это проявление не является пустой формальностью. Здесь продолжается процесс формирования стоимости как овеществленного общественного труда. Вне менового отношения этот труд существует в товарах в скрытом виде. Непосредственно они выступают как результат индивидуального конкретного труда. Последний только в процессе обмена через снятие своего первоначального характера проявляется как всеобщий общественный труд. «Следовательно, — подчеркивал К. Маркс, — всеобщий общественный труд есть не готовая предпосылка, а становящийся результат. Таким образом, возникает новое затруднение, заключающееся в том, что товары, с одной стороны, должны вступать в процесс обмена как овеществленное всеобщее рабочее время, а с другой стороны, овеществление рабочего времени индивидуумов как всеобщего само есть лишь продукт процесса обмена». [142]

Отношение начала и результата и здесь определяет себя как противоречие. Как диалектическое единство противоположностей простая форма стоимости является простой формой внешнего выражения скрытой в товаре внутренней противоположности потребительной стоимости и стоимости. Действительно, в пределах стоимостного отношения товара А к товару В натуральная форма первого служит непосредственно лишь образом потребительной стоимости, а натуральная форма второго — лишь образом, или формой, стоимости. Это внешнее выражение есть в то же время результат движения становящегося товара до противоречия и снятие, разрешение этого противоречия. Вначале товар определил себя как вещь, различающую внутри себя потребительную и меновую стоимость. В этом определении он еще не является единством противоположностей, поскольку потребительная и меновая стоимости выступают лишь как различия. Тем самым он еще и не является товаром. Дальнейшее исследование потребительной и меновой стоимости приводит к открытию стоимости. Потребительная стоимость и стоимость соотносятся теперь как разные. Так, потребительная стоимость является результатом конкретного труда, а стоимость — абстрактного; первая есть нечто предметное, вторая не содержит в себе ни одного атома вещества природы; стоимость делает товар всегда способным к обмену, потребительная стоимость ставит здесь определенные ограничения и т. д. Разность потребительной стоимости и стоимости развивается в противоположность и в противоречие тогда, когда стоимость получает самостоятельную форму существования, отличную от натуральной формы вещи, в которой она воплощена. Вещь стала товаром как единство противоположностей.

Товар, таким образом, есть не просто потребительная и меновая стоимость, как это утверждалось раньше, а единство потребительной стоимости и стоимости. В простой форме стоимости как единстве противоположностей относительная форма стоимости полагает эквивалентную форму, а эквивалентная — относительную. Только в этом взаимном полагании они и существуют. В то же время они отрицают друг друга, и это отрицание есть отрицание условий своего существования, т. е. отрицание самих себя. Но полагание эквивалентной формы есть полагание формы стоимости, а полагание относительной формы стоимости есть полагание формы потребительной стоимости как своих противоположностей.

Простая форма стоимости тождественна, таким образом, товарной форме продукта труда, товару. Товар, следовательно, определяет себя не просто как предмет, обладающий определенными свойствами, а как отношение, как процесс. Сторонами, или моментами, этого отношения являются потребительная стоимость и стоимость. Однако последние отличаются от потребительной стоимости и стоимости, рассматриваемых изолированно, односторонне, вне данного отношения. Здесь они — моменты, переходящие друг в друга. Этот переход определяет понятие товара как процесса, который находит внешнее выражение в обмене. Его вещественным содержанием является обмен потребительных стоимостей. Но это содержание обмена еще находится за пределами его экономической формы, экономической определенности. В обмене товары узнают и признают друг в друге только стоимость, отрицая тем самым свое различие, себя как потребительных стоимостей. Простая форма стоимости в целом выступает как стоимостное отношение, как меновая стоимость. Утверждение ее тождественности с товаром является тем самым утверждением тождественности товара и меновой стоимости. Меновая стоимость выступала вначале как один из факторов товара. Сейчас она выступает как экономическое бытие товара, как товар. Продукт труда становится товаром, а товар — меновой стоимостью.

Товар как меновая стоимость является результатом разрешения противоречия между потребительной стоимостью и стоимостью.

В простой форме стоимости стоимость определяет себя вначале через внешнее соотношение с другой стороной, через потребительную стоимость, т. е. путем собственного отрицания. Это отрицание отрицается товаром–эквивалентом, потребительная стоимость которого есть непосредственно стоимость. Через отрицание отрицания стоимость вернулась к себе и предстала как меновое отношение, как меновая стоимость. Но это не та меновая стоимость, которая определяла себя только как способность к обмену или как идеальную пропорцию обмена одного товара на другой. Она обогатилась в процессе своего движения новыми определенностями, которые в то же время являются определенностями товара. Теперь меновая стоимость содержит в себе в снятом виде потребительную стоимость как отрицание стоимости. В дальнейшем это обнаружится, в частности, в количественном несовпадении цены и стоимости, в модификации закона последней. Как меновая стоимость товар — только стоимость, но опосредованная потребительной стоимостью.

Меновая стоимость, представленная в простой форме стоимости, есть, однако, новое противоречие. Стоимость по своему понятию представляет общее в товарном мире, она всеобща. В простой же форме стоимости она представлена определенным единичным товаром. Противоречие простой формы стоимости выражается, таким образом, в противоречии между всеобщим характером стоимости и ее вещественным бытием в определенном единичном товаре.

Развитием этого противоречия является переход простой формы стоимости в полную, или развернутую.

Посредством единичной формы стоимости стоимость одного товара получает выражение в одном товаре другого вида, причем вид этого товара совершенно безразличен. Им может быть сюртук, железо, золото, чай, пшеница, вообще любой другой товар. Полная, или развернутая, форма стоимости принимает следующий вид: z товара А= и товара В, или = v товара С, или = w товара D, или = х товара Е, или = и т. д. Такое выражение стоимости в большей степени соответствует ее понятию. Она здесь действительно выступает как сгусток лишенного различий человеческого труда. Выражение стоимости в бесконечном ряду товаров показывает ее полное безразличие ко всякой особой потребительной стоимости, в которой она проявляется. Соответственно натуральные формы товаров–эквивалентов выступают здесь в качестве особенных эквивалентных форм, существующих наряду со многими другими. Многообразные конкретные виды труда, воплощенные в товарах–эквивалентах, выступают теперь как особенные формы человеческого труда вообще.

Полная форма стоимости отрицает простую, но противоречие последней возрождается в ней в новом виде. Относительная форма стоимости не получает здесь завершения, так как ряд товаровэквивалентов практически бесконечен. Стоимость не получает и единообразного выражения в силу многообразия натуральных форм эквивалентов. Каждый товар выражает свою стоимость в длинном ряду товаров, отличном от другого ряда, в котором выражает свою стоимость другой товар. Например, и товара В = z товара А, или = v товара С, или = w товара D, или = х товара Е, или = и т. д. Это выражение отличается от приведенного выше. Таким образом, относительная форма стоимости различных товаров различна. В полной форме стоимости наличествует не всеобщий эквивалент, а ограниченные особенные эквиваленты, каждый из которых исключает все другие. Соответственно, содержащийся в этих эквивалентах определенный, конкретный труд не является исчерпывающей формой проявления человеческого труда. Конечно, совокупность всех эквивалентов представляет всю полноту этого труда. Но здесь он представлен не в единой форме, а в совокупности особенных форм.

Неразрешенное противоречие меновой стоимости определяет переход полной формы стоимости во всеобщую.

Полную форму стоимости всегда можно представить как сумму уравнений первой формы, например:

20 аршин холста = 1 сюртуку,

20 аршин холста = 10 ф. чаю и т. д.

Но каждое из этих уравнений может быть прочитано и справа налево:

1 сюртук = 20 аршинам холста,

10 ф. чаю = 20 аршинам холста и т. д.

Холст, таким образом, становится формой выражения стоимости всех других товаров. Как стоимости все они «холсто–образны». Их стоимость выражается теперь закончено, просто и единообразно. Все товары выражают ее только в одном товаре, форма их стоимости обща им всем, т. е. всеобща.

Всеобщая форма стоимости отрицает развернутую как отрицание простой. Она, таким образом, есть отрицание отрицания. В простой форме стоимость одного товара выражается в потребительной стоимости другого единичного товара; в развернутой форме — в потребительной стоимости любого товара, кроме потребительной стоимости, в которой она воплощена; во всеобщей форме — в потребительной стоимости только одного товара. Всеобщая форма стоимости возвращается к простой, но как обогатившаяся и развившаяся в процессе своего возвращения.

Движение формы стоимости от простой к всеобщей находит выражение в развитии полярности между относительной формой стоимости и эквивалентной формой.

В простой форме стоимости обе ее стороны исключают друг друга, но только формально. Каждый из двух товаров находится здесь то в относительной форме стоимости, то в эквивалентной форме в зависимости от того, читается ли уравнение слева направо или справа налево.

Во второй форме какой–либо товар обладает развернутой относительной формой стоимости лишь потому и постольку, поскольку все другие товары противостоят ему в эквивалентной форме. Здесь уже нельзя поменять местами стороны уравнения, не изменяя его общего характера. Как мы видели, такая перестановка означает превращение развернутой формы стоимости во всеобщую.

В последней все товары получают всеобщую относительную форму стоимости лишь потому и постольку, поскольку они исключены из эквивалентной формы. Соответственно товар, выступающий в качестве всеобщего эквивалента, исключен из единой и потому всеобщей Относительной формы стоимости товарного мира. Этот мир раскалывается на две противостоящие друг другу части. Все товары, обладающие относительной формой стоимости, непосредственно выступают как потребительные стоимости. Противостоящий им и не обладающий относительной формой стоимости товар — всеобщий эквивалент выступает поэтому как воплощение стоимости.

Конечно, такое противополагание потребительной стоимости и стоимости имело место и ранее. Но здесь оно развивается и закрепляется. Стоимость каждого товара отличается теперь не только от своей потребительной стоимости, но и от всякой потребительной стоимости. Действительно, все они выражают свою стоимость в одном единственном товаре–эквиваленте, который противостоит им как непотребительная стоимость. Таким образом относительная форма стоимости любого товара действительно выражает то общее, что есть у него с другими товарами.

Всеобщая эквивалентная форма, так же как единичная и особенная, может принадлежать любому товару, но всегда только при том условии, что этот товар выталкивается из среды всех других товаров. На это обстоятельство указывает К. Маркс, рассматривая различия трех форм стоимости. В первых двух каждый товар ищет самостоятельную форму выражения своей стоимости сам, без содействия остальных товаров. В простой форме стоимости приобретение единичного эквивалента в значительной степени является делом случая. В развернутой форме один товар исключает все другие, чтобы в них выразить свою стоимость. Он активен, все другие товары пассивны. Во всеобщей форме стоимости, наоборот, все товары исключают из своей среды один, делая его всеобщим эквивалентом. Этот объективный, независимый от исключаемого товара процесс есть общее дело всего товарного мира. Именно всеобщая относительная форма стоимости товарного мира придает исключенному из него товару характер всеобщего эквивалента. Этот товар приобретает способность непосредственно обмениваться на все другие товары, а его натуральная форма становится образом стоимости, общим для всех товаров. Тем самым конкретный частный труд, воплощенный во всеобщем эквиваленте, становится всеобщей формой проявления человеческого труда вообще.

Выше подчеркивалось, что развитие форм стоимости тождественно развитию товарной формы продукта труда, а следовательно, стоимости и ее субстанции — абстрактного всеобщего труда.

Когда вначале товар рассматривался вне отношения с другими товарами, овеществленный в нем абстрактный всеобщий труд получил только отрицательное выражение как труд, от которого отвлечены все конкретные формы и полезные свойства действительных видов труда. В процессе развития стоимости, ее форм начинает отчетливо выступать собственная положительная природа этого труда. Уже в простой форме стоимости обнаружилось, что абстрактный труд приобрел форму своего выражения в виде конкретного труда, воплощенного в единичном товаре–эквиваленте. Тем самым он стал определенным, конкретным абстрактным трудом. Частный же труд приобрел единичную форму общественного труда. Во всеобщей форме стоимости конкретный полезный труд, воплощенный в товаре–эквиваленте, становится всеобщей формой проявления человеческого труда вообще. Абстрактно–всеобщий труд стал конкретно–всеобщим. В этом своем определении он не только результат анализа, но и синтеза, ибо все действительные виды труда сведены здесь к одному конкретному труду, выступающему как непосредственно всеобщий. Следует еще раз подчеркнуть, что такое сведение имеет место только в пределах менового отношения, представленного всеобщей формой стоимости. Вне менового отношения товары возвращаются к прежним определенностям и прежним характеристикам. Товар как таковой, т. е. взятый только в отношении к самому себе, не может выразить свою стоимость и, следовательно, овеществленный в нем абстрактный труд иначе, как труд, лишенный формы.

Итак, во всеобщей форме стоимость получает соответствующее ее содержанию выражение. Тем не менее выступившее во внешних развитых формах имманентное товару противоречие между потребительной стоимостью и стоимостью и здесь не нашло еще своего разрешения.

Действительно, каждый товар может выступить всеобщим эквивалентом, исключив в этом качестве все другие товары. Но если каждый товар одновременно исключает все другие, то ни один из представителей товарного мира не может быть всеобщим эквивалентом. Всеобщая форма стоимости становится невозможной.

Противоречие может быть разрешено только в том случае, если все товары будут противополагаться одному, монопольно выполняющему роль всеобщего эквивалента. Определенный таким образом товар становится деньгами, а всеобщая форма переходит в денежную.

При переходе от первой формы стоимости ко второй и от второй к третьей имели место существенные изменения. Они отсутствуют при переходе от всеобщей формы к денежной. Различие между ними состоит лишь в том, что роль всеобщего эквивалента теперь монопольно выполняет золото, что всеобщая эквивалентная форма прочно и окончательно срослась с натуральной формой этого товара.

Рассмотрением денежной формы заканчивается исследование меновой стоимости в I главе I тома «Капитала».

Это исследование, в полном соответствии с диалектическим методом, начинается с простой формы стоимости. Как начало специфического движения она не лежит на поверхности капиталистического общества, не дана непосредственно. Ее и нельзя взять непосредственно, поскольку она есть определенный результат, а именно, результат становления товара. С нее начинает движение продукт труда, ставший товаром, или простой товар. Таким образом, простая форма стоимости есть начало определенного отрезка, вернее витка в движении товара, становящегося капиталом. Основными вехами, которыми уже отмечено это движение, являются: продукт труда, становящийся товаром — товар, становящийся меновой стоимостью — меновая стоимость, становящаяся деньгами. Как начало определенного этапа диалектического движения простая форма стоимости в зародыше содержит его результат. Однако это обнаружится только в самом результате, взятом вместе с процессом.

Простая форма стоимости является, таким образом, денежной формой в себе, и процесс ее полагания, саморазвертывания есть процесс развития меновой стоимости. И простую, и развернутую форму стоимости, конечно, можно рассматривать самостоятельно как этапы в движении меновой стоимости. Но их истина в том, что они являются лишь моментами всеобщей (денежной) формы стоимости. Диалектический процесс движения меновой стоимости от простой до денежной является столь же аналитическим, сколь и синтетическим. Простая форма есть абстракция денежной, но это обнаружится в процессе движения вперед, который есть в то же время возвращение назад. Простая форма возвращается к самой себе, но уже как денежная. Относительное выражение стоимости какого–либо товара в товаре, уже функционирующем как деньги, например в золоте, есть его цена. Например, цена холста такова:

20 аршин холста = 2 унциям золота.

Цена какого–либо товара определяет себя, таким образом, как денежная форма его стоимости.

Продукт труда, которому предстоит стать товаром, в начале этого становления прост. Он ничем не отличается от обыденной чувственно воспринимаемой вещи. Но как только он приобретает товарную форму, становится товаром, он превращается в чувственно–сверхчувственную, или общественную, вещь. Товары представляются как нечто самостоятельное, одаренное жизнью, стоящее в определенных отношениях друг с другом и с людьми. Это явление К. Маркс назвал товарным фетишизмом.

Становление товара есть в то же время становление товарного фетишизма, а исследование движения товаров в процессе развития формы стоимости является исследованием товарного фетишизма, обнаружением его тайны.

Это исследование показывает, что фетишистский характер товарного мира объективно порождается своеобразным общественным характером труда, производящего товары.

Как общественная вещь товар есть продукт общественного труда. Однако этот общественный труд не может явить себя непосредственно, вернее он является непосредственно только через свое отрицание, как труд частный. Наоборот, отрицание частного труда товаропроизводителей есть утверждение общественного характера их труда. Как показывает предшествующее исследование, сведение частного труда к общественному осуществляется через отношение обмена. Таким образом, общественный труд частных товаропроизводителей опосредуется отрицанием своего отрицания, и это опосредование есть объективная основа, объективная сторона товарного фетишизма. «Другими словами, частные работы фактически осуществляются как звенья совокупного общественного труда лишь через те отношения, которые обмен устанавливает между продуктами труда, а при их посредстве и между самими производителями. Поэтому последним, т. е. производителям, общественные отношения их частных работ кажутся именно тем, что они представляют собой на самом деле, т. е. не непосредственно общественными отношениями самих лиц в их труде, а, напротив, вещными отношениями лиц и общественными отношениями вещей». [143]

Рассмотрев движение товаров в обмене как общественное отношение вещей и открыв тайну товарного фетишизма, К. Маркс приступает к исследованию вещных отношений лиц как другого момента обмена.

Собственно, в первом случае обмена еще нет, он только становится. Ставший обмен — это не только общественные отношения вещей и не только вещные отношения лиц, но и диалектическое единство первого и второго. Поэтому II глава I тома «Капитала», где обмен рассматривается как ставший, называется «Процесс обмена».

Товары, по выражению К. Маркса, не могут сами отправляться на рынок и обмениваться. За общественными отношениями вещей как товаров должны стоять вещные отношения людей как товаровладельцев. Для того чтобы вещи признавали друг в друге товары, люди должны признавать друг в друге товаровладельцев, частных собственников обмениваемых вещей. Это признание реализуется самой сделкой мены, волевым актом, юридическим отношением. Но содержание этого юридического отношения дано самим экономическим отношением. Каким же? До сих пор мы знали только одно экономическое отношение. Это отношение товаров друг к другу в процессе обмена. Следовательно, это экономическое отношение определяет лиц, участвующих в обмене, как товаровладельцев. Но выше утверждалось прямо противоположное. Что же следует за чем? Признание вещей товарами за признанием стоящих за ними лиц собственниками, или наоборот? Что здесь первично и что вторично? Мы вновь сталкиваемся с проблемой начала и результата и будем сталкиваться с ней всякий раз, переходя от одного этапа диалектического движения товара и капитала к другому. Но в данном случае речь идет о большем, а именно, о собственности как начале системы.

Товарный фетишизм, как действительность общества частных товаропроизводителей, выражается в господстве вещей над людьми.

Положение и движение вещей определяет положение и действия людей. Но это объективно извращенный, поставленный на голову, вывернутый наизнанку товарный мир. Другой его стороной является господство людей над вещами. Без этого отношения не было бы его отрицания. Общественные отношения вещей определяют вещные отношения людей, но и вещные отношения людей определяют общественные отношения вещей. Это проявляется даже в самом определении данных понятий, каждое из них содержит в себе другое. Они оба суть моменты единого — обмена, который есть проявление элементарного отношения собственности. Под содержанием юридического отношения собственности следует понимать экономическое отношение, как диалектическое единство двух вышеназванных, моментов.

В связи с этим сама постановка вопроса о том, предшествует ли частная собственность обмену, или, наоборот — обмен частной собственности, представляется неправильной, точнее неистинной. Обмен действительно, а не только мысленно (идеально) совершается тогда, когда его участники признают друг в друге частных собственников. Но они действительно признают друг в друге собственников только тогда, когда товары перейдут из рук в руки. Таким образом, реализация обмена и реализация собственности есть одно и то же движение, тождественное отношение. «Как мы видели, — писал К. Маркс, — в простом обращении как таковом (в меновой стоимости, рассматриваемой в ее движении) взаимное действие индивидов друг на друга по своему содержанию есть лишь заинтересованность каждого индивида в удовлетворении своих потребностей, а по форме — обмен, приравнивание (установление эквивалентов); поэтому и собственность положена здесь еще только как присвоение продукта труда посредством труда и продукта чужого труда посредством собственного труда, поскольку продукт собственного труда покупается чужим трудом. Собственность на чужой труд опосредствована эквивалентом собственного труда. Эта форма собственности — точно так же, как свобода и равенство — положена в этом простом отношении». [144] Таким образом, экономически собственность простых товаровладельцев нельзя рассматривать вне формы обмена и противопоставлять ее последнему как нечто самостоятельное и независимое от него. Такое рассмотрение и определение собственности неистинно. Частная собственность простых товаровладельцев есть форма простого товарного обращения, а форма простого товарного обращения есть частная собственность простых товаровладельцев.

Движение собственности и его исследование начинается с рассмотрения общественных отношений вещей, поскольку они лежат ближе к поверхности. Они, таким образом, определяющие. Но они же и определяемые, поскольку движение вперед есть возвращение назад.

Общественные отношения вещей и вещные отношения людей — разные моменты единого. Товары признают друг в друге только стоимость и вступают во взаимоотношения только на основе последней. Потребительная стоимость для них безразлична. Наоборот, каждый товаровладелец стремится получить за свой товар продукт, способный удовлетворить его потребность, т. е. потребительную стоимость. В этом стремлении обмен является для него чисто индивидуальным процессом. Вместе с тем он хочет реализовать свой товар и как стоимость, независимо от того, является ли последний потребительной стоимостью для владельцев других товаров. С этой стороны обмен является для него всеобще общественным процессом. Но один и тот же процесс не может быть в одно и то же время для всех товаровладельцев индивидуальным и всеобще общественным. Действительно, для каждого товаровладельца, реализующего стоимость своего товара в других товарах той же стоимости, последние выступают как особенные эквиваленты. В силу этого его собственный товар играет роль всеобщего эквивалента. Но поскольку в таком определении собственного товара одновременно сходятся все товаровладельцы, постольку ни один товар не является всеобщим эквивалентом. Но если это так, то ни один из товаров не обладает всеобщей относительной формой стоимости, в которой они как стоимости качественно однородны и количественно соизмеримы. Следовательно, они относятся друг к другу не как товары, а только как продукты, или потребительные стоимости.

Здесь вновь в иной форме и в ином отношении обнаруживает себя противоречие между потребительной стоимостью и стоимостью, которое разрешается возникновением денег.

«Денежный кристалл, — писал. К. Маркс, — есть необходимый продукт процесса обмена, в котором разнородные продукты труда фактически приравниваются друг к другу и тем самым фактически превращаются в товары. Исторический процесс расширения и углубления обмена развивает дремлющую в товарной природе противоположность между потребительной стоимостью и стоимостью. Потребность дать для оборота внешнее выражение этой противоположности ведет к возникновению самостоятельной формы товарной стоимости и не унимается до тех пор, пока задача эта не решена окончательно путем раздвоения товара на товар и деньги. Следовательно, в той же самой мере, в какой осуществляется превращение продуктов труда в товары, осуществляется и превращение товара в деньги». [145]

Раздвоение товара выражается в том, что его отношение как продукта к себе как к меновой стоимости становится его отношением к существующим наряду с ним деньгам. Все товары как таковые вначале реально существуют как потребительные стоимости, деньги же как нечто внешнее и безразличное к товарам — как стоимость, приобретшая самостоятельное бытие. Вступая в отношение с деньгами, товары выражают в них свою стоимость. Тем самым они приобретают цену. Вначале она выступает как идеальное, мысленное денежное выражение стоимости товаров, как идеальная цена. Таким образом, товар реально существует как потребительная стоимость и идеально представляется как стоимость. Деньги как другая сторона отношения выступают в качестве потребительной стоимости, которая непосредственно может быть превращена в любую другую потребительную стоимость. Деньги становятся предметом всеобщей потребности, приобретают всеобщую потребительную стоимость. Они реально являются особенной потребительной стоимостью, формой которой служит их денежное тело (золото), и идеально–всеобщей потребительной стоимостью. Вторая потребительная стоимость существенно отличается от первой. Она не просто вещественный носитель общественных отношений, а сама есть отношение, определенность формы, экономическая категория. Эта ее форма вытекает из специфической роли, которую играют деньги в процессе обмена благодаря всестороннему воздействию на них других товаров.

Идеальная денежная форма товаров и идеальная всеобщая потребительная стоимость денег как моменты одного и того же отношения становятся реальными.

К. Маркс рассматривает деньги, подобно всем экономическим явлениям и категориям, не просто как готовый результат, в котором движение угасло, а как результат, взятый вместе с процессом. В процессе своего движения от идеального к реальному, от абстрактного к конкретному деньги определяются как мера стоимостей, средство обращения и как единство первых двух, или деньги как деньги.

Определение денег как меры стоимостей есть их самое простое определение. Здесь они являются лишь необходимой формой проявления имманентной товарам меры стоимости — рабочего времени. Форма эта — мысленно представляемая, а деньги в этой форме — идеальны. Казалось бы, ничего нового в определении стоимости и меновой стоимости товара в форме идеальной цены нет. Однако это не так. В форме такой цены товар не просто выражает свою стоимость в другом товаре (деньгах), но и сам идеально положен как деньги. Цена является не непосредственной, а отраженной от денег, рефлектированной определенностью товара. Уже простая форма стоимости, взятая в целом, содержала в зародыше возможность несовпадения меновой стоимости со стоимостью. В цене эта возможность становится одной из ее собственных характеристик. «И это не является недостатком этой формы, — наоборот, именно эта отличительная черта делает ее адекватной формой такого способа производства, при котором правило может прокладывать себе путь сквозь беспорядочный хаос только как слепо действующий закон средних чисел». [146]

Стоимость товара определяет себя как закон его цены, а цена — как явление закона. Но явление богаче закона. В цене помимо стоимости как ее закона, как ее существенного, содержится и ее несущественное. Этим несущественным является потребительная стоимость в снятом виде. Цена не равнодушна к потребительной стоимости. С изменением последней, с изменением предложения и спроса на товары изменяется и их цена.

К. Маркс показывает, что форма цены допускает не только количественное несовпадение величины стоимости с ценой. Цена может вообще перестать быть денежным выражением стоимости. Объектом товарных сделок могут быть совесть, честь, и в определении товара они приобретают цену. Эта цена как отрицание самой себя является результатом развития скрытых в ней противоречий, действительных стоимостных отношений.

Идеальная цена реализуется в действительном обмене, который становится товарным обращением. Главное отличие последнего от непосредственного обмена состоит в том, что идеальные цены товаров уже даны как его предпосылка. Товары вступают в отношения друг с другом уже «позолоченными», тогда как в простом непосредственном обмене им еще предстоит найти форму меновой стоимости. В процессе обращения товар, обладающий идеальной ценой, обменивается на реальные деньги, чтобы в качестве денег обменяться на другой товар. В отличие от непосредственного обмена одного товара на другой, ограниченного одним актом, здесь обмен опосредуется деньгами и может быть продолжен бесконечно. Определенный таким образом он есть обращение товаров, а деньги — средство обращения.

Второе определение денег богаче первого и содержит его в себе в снятом виде. Деньги, выступающие в определении меры стоимости, представляют собой лишь определенное количество мыслимой природной материи (золота, серебра). Поэтому здесь существенным является материальный субстрат денег и безразлично их количество и само существование. Обмен как обращение товаров является снятием идеальности цены и превращением ее в реальность. Как идеальное определение товара цена существовала в нем, как реализованная она существует вне товара, наряду с ним, независимо от него. Реализованная цена противостоит товару как действительное количество натуральных единиц золота и серебра. Существенны здесь и материальный субстрат, и количество, и само наличие денег. Однако реальность цены в обращении товаров мимолетна. Она является не целью, а всего лишь средством движения. Ведь товар превращается в реальную цену только для того, чтобы последняя превратилась в другой товар.

Выступая только как средство обращения, деньги отрицают себя в качестве меры стоимости и средства реализации цен. Действительно, как мера стоимости они сняты в реальной цене, а как средство реализации цен они существуют лишь в одном из моментов обращения (продажа) и исчезают в его целостности.

Мимолетность денег как только средства обращения делает их безразличными к своей материальной субстанции. Тем самым разрешается обнаружившееся в первом определении противоречие между деньгами как всеобщим товаром и деньгами как товаром особенным. Приобретая всеобщую потребительную стоимость, деньги становятся всеобщим товаром, противостоящим другим товарам. Но именно в силу этого противостояния они в то же время определяют себя и особенным товаром. При выполнении деньгами функции всего лишь средства обращения их натуральные особенности становятся безразличными. Они утрачивают свое особенное «лицо» и, удовлетворяя лишь всеобщую потребность самого обмена, становятся только всеобщим товаром. Мимолетность денег как средства обращения обусловливает такое положение, когда их реальность в данном процессе заключается не в том, что они — цена и стоимость, а в том, что они — представители последних. Деньги здесь становятся предметным знаком, символом цены и стоимости. Таким образом, положенные, реализованные как средство обращения деньги суть монета, безразличная к своему материалу.

Движение товаров по формуле Т–Д–Т является кругооборотом. Действительно, стоимость в форме товара в исходном пункте возвращается к себе в виде товара в конечном пункте движения, замыкая его. Данный кругооборот включает в себя в качестве момента движение денег. Последнее есть не возвращение, а постоянное удаление денег от исходного пункта, переход их из рук одного товаровладельца в руки другого. Это монотонное повторение одного и того же процесса, сообщаемого деньгам обращением товаров, образует денежное обращение. Потребление товаров, которое осуществляется за пределами товарного обращения, означает исключение их из данной сферы. Наоборот, потребление денег как средства обращения предполагает постоянное нахождение их в этой сфере в определенном количестве. Это количество определяется тремя факторами: движением цен, массой обращающихся товаров и быстротой обращения денег.

Равнодействующая данных факторов проявляет себя как закон, согласно которому количество средств обращения прямо пропорционально сумме цен обращающихся товаров и обратно пропорционально скорости обращения денег. [147] Необходимо подчеркнуть, что денежное обращение определяется товарным, а закон первого — законом стоимости.

Развитие денег в средство обращения, или товаров в деньги, создает новую форму движения тех противоречий, которые обнаруживались в непосредственном обмене. В последнем купля и продажа являются моментами, переходящими и исчезающими друг в друге, купля есть в то же время продажа, и наоборот. Здесь товары могут быть обменены, если они и их товаровладельцы нашли друг друга. Обращение товаров разрывает временные, индивидуальные и локальные границы непосредственного обмена. Если товар обменен на деньги, то он всегда и везде посредством этого может быть обменен на другой товар. Вместе с тем товарное обращение развивает целый круг общественных связей, нарушение которых разрушает его. Ткач может продать холст крестьянину, если тот уже продал свою пшеницу. Последний может продать свою пшеницу, если пекарь продал выпеченный хлеб и т. д. Опосредование обмена товаров деньгами приводит к его распадению на два метаморфоза, две внешним образом соотносящиеся фазы: куплю и продажу. Они могут не совпадать во времени и пространстве. Можно продать не купив. Тем самым создается возможность нарушения внутреннего единства товарного обращения, его непрерывности, которое восстанавливается насильственно через кризисы. «Имманентная товару противоположность потребительной стоимости и стоимости, — отмечал К. Маркс, — противоположность частного труда, который в то же время должен выразить себя в качестве труда непосредственно общественного, противоположность особенного и конкретного труда, который в то же время имеет значение лишь труда абстрактно всеобщего, противоположность персонификации вещей и овеществления лиц — это имманентное противоречие получает в противоположностях товарного метаморфоза развитые формы своего движения. Следовательно, уже эти формы заключают в себе возможность — однако только возможность — кризисов». [148]

В третьем определении деньги выступают как деньги, как самоцель, как нечто самостоятельное по отношению к товарному обращению и противостоящее ему.

Противоречия товарного обращения создают возможность обособления его моментов, а последнее — возможность выхож–дения денег за пределы обращения и их самостоятельного существования вне его. Тем самым создается возможность удержания денег вне обращения, их накопления, образования сокровищ. Следует подчеркнуть, что эта возможность создается предшествующим движением денег, их предыдущими определениями. Только как продукты собственного движения они становятся предметом, к обладанию которым и удержанию которого с целью обеспечения определенного положения в обществе, обогащения, стремятся все товаровладельцы.

Деньги как сокровище отрицают обращение, выходят из него, но тем самым они вступают в негативную связь с ним и, следовательно, входят в него. Выходя из обращения, деньги в то же время входят в него, и только поэтому они могут существовать самостоятельно как сокровище. Вне такой связи с обращением накопление было бы собиранием и удержанием золота и серебра как металла, но не накоплением денег.

Деньги, выполняющие функцию сокровища, противоречивы. Качественно они не имеют границ, поскольку являются всеобщим товаром, всеобщим представителем вещественного богатства. В то же время количественно каждая сумма денег ограничена и потому может быть обменена на определенное количество товаров, реализована как количественно ограниченное вещественное богатство. Это противоречие между качественной безграничностью и количественной ограниченностью денег объективно обусловливает безграничное стремление собирателя сокровищ к накоплению. Но всякий переход границы в этом направлении означает достижение новой границы. Поэтому К. Маркс называет такого рода деятельность собирателя сокровищ сизифовым трудом.

Возможность выхода денег за пределы товарного обращения и самостоятельного противостояния ему возникает и становится действительностью также и тогда, когда реализуется возможность несовпадения во времени актов купли и продажи. Товары могут быть проданы при условии отсрочки платежа за них. В этом случае деньги должны прежде всего проявить свою функцию меры стоимости при определении цены продаваемого товара. Она измеряется суммой, которую, согласно договорному обязательству, покупатель со временем должен выплатить продавцу. Как определенное денежное обязательство деньги фигурируют в качестве идеального платежного средства. Последнее реализуется, когда с наступлением договорных сроков денежная сумма, предусмотренная обязательством, переходит в руки продавца. Однако этот переход не превращает деньги в средство обращения, поскольку в данный момент они не опосредуют действительное движение товаров. Деньги, реализуемые как средство платежа, находятся за пределами товарного обращения и противостоят ему как самостоятельные. Они, таким образом, — сокровище и, следовательно, самоцель. Развитие денег в средство платежа вызывает необходимость накоплять их перед сроками уплаты. Тем самым сокровище образуется не только на стороне продавца, но и на стороне покупателя.

В тех случаях, когда платежи взаимно погашаются, деньги как их средство функционируют идеально. В тех же случаях, когда осуществляются действительные платежи, деньги должны выступать не идеально и не мимолетно, а реально как самостоятельное наличное бытие стоимости, как индивидуальное воплощение общественного труда. Таким образом, деньги в качестве средства платежа выступают как идеальные, счетные и как реальные, полноценные. Это их противоречие К. Маркс назвал непосредственным. С особенной силой оно проявляется в денежных кризисах, являющихся моментом кризисов промышленных и торговых. При всеобщих нарушениях достигшего полного развития механизма следующих друг за другом платежей и искусственной системы их взаимного погашения «деньги внезапно и непосредственно превращаются из чисто идеального образа счетных денег в звонкую монету. Теперь они уже не могут быть замещены обыденным товаром… Во время кризиса противоположность между товаром и образом его стоимости, деньгами, вырастает в абсолютное противоречие». [149] Здесь во весь свой голос деньги отрицают себя как только меру стоимости, как только средство обращения в виде знака (монеты) и как только счетных денег в виде средства платежа.

Это отрицание есть в то же время утверждение ими себя в качестве денег, достигших в своем движении полной самостоятельности, полного развития. Такими деньгами являются мировые деньги.

Только в мировой торговле стоимость до конца развертывается как всеобщность. Только здесь деньги становятся адекватными своему понятию денег как денег. Сбрасывая с себя приобретенные в процессе своего движения локальные формы, они возвращаются к своей первоначальной форме слитков благородных металлов — золота и серебра. Мировые деньги завершают третье определение, а оно как отрицание двух предыдущих — определение денег в целом. Следует еще раз подчеркнуть, что нельзя рассматривать определения и функции денег как находящиеся вне друг друга и положенные рядом друг с другом. Их надо не просто перечислять, а выводить, имея в виду, что каждое последующее определение диалектически отрицает предыдущее. Нельзя не видеть, что мера стоимостей — это простое определение денег, где они выполняют функцию цены, масштаба цен и счетных денег; средство обращение — развернутое определение, которое различает в самом себе как этапы своего движения метаморфоз товаров, обращение денег и знак стоимости.

Первые два определения раскрывают процесс становления денег. Их здесь еще нет. Не случайно только третий параграф III главы I тома «Капитала», которая носит название «Деньги, или обращение товаров», К. Маркс назвал «Деньги». Только здесь деньги приобретают полноту определений, соответствующую их понятию. Поэтому образование сокровищ, средство платежа, мировые деньги — это не просто функции денег наряду с другими, а функции денег как денег и этапы их движения в данном определении.

В своем третьем определении деньги как деньги есть противоречие. Действительно, деньги как всеобщая форма богатства — абстракция. Им противостоит мир действительного богатства как совокупность конкретных потребительных стоимостей. Для того чтобы из материального представителя всеобщего богатства превратиться в действительное, деньги должны быть обменены на товары, т. е. должны быть брошены в обмен и исчезнуть в нем. Они, конечно, остаются как средство обращения, но именно поэтому и исчезают как всеобщее богатство. Таким образом, реализация денег как всеобщего богатства означает отрицание их как всеобщего богатства. Умножение денег как богатства предполагает увеличение их количества. Но если при этом не возрастает действительное богатство, деньги теряют свою стоимость в той мере, в какой они накопляются. Деньги должны представлять стоимость как таковую. В действительности же они представляют определенное количество благородных металлов, стоимость которых подвержена изменению.

Как об этом уже говорилось выше, деньги в третьем определении в такой же мере предпосылка обращения, как и его результат. Они определяют себя, таким образом, как процесс, как обращение. Но, будучи самостоятельными, они как обращение противостоят обращению и отрицают его. Тем самым они отрицают себя. Это отрицание себя только как денег является в то же время определением их в качестве капитала.

В I отделе I тома «Капитала» К. Маркс всего лишь два раза упоминает о законе стоимости. В связи с этим может создаться впечатление, что здесь он вообще не исследуется. Это, конечно, не так, если под исследованием закона понимать не просто поиски его дефиниций, а открытие формы его проявления как закономерности, раскрытие чистых условий изменения его явления, рассмотрение процесса модификации этих условий.

Таким образом, раскрытие К. Марксом диалектического движения товара, стоимости, денег является в то же время исследованием закона стоимости. Непосредственное наблюдение постоянных количественных пропорций обмена одних товаров на другие дает возможность напасть на след скрывающегося за этой закономерностью закона. Определение единообразного, общего в разнообразном, пестром по натуральной форме потребительных стоимостей товарном мире есть открытие закона стоимости. Однако вначале он лишь закон в себе. Развитие понятия общественно необходимого рабочего времени, стоимости, ее формы является также раскрытием, опосредованием, исследованием закона стоимости. Его сущность раскрывает себя в неразрывном единстве, в необходимой внутренней связи многих различных определений стоимости.

Закон стоимости обнаруживает себя как закон явления тогда, когда стоимость приобретает самостоятельную форму существования.

«Необходимо вполне развитое товарное производство для того, чтобы из самого опыта могло вырасти научное понимание, что отдельные частные работы, совершаемые независимо друг от друга, но всесторонне связанные между собой как звенья естественно выросшего общественного разделения труда, постоянно приводятся к своей общественно пропорциональной мере. Для появления этого научного понимания необходимо вполне развитое товарное производство потому, что общественно необходимое для производства продуктов рабочее время прокладывает себе путь через случайные и постоянно колеблющиеся меновые отношения продуктов частных работ лишь насильственно в качестве регулирующего естественного закона, действующего подобно закону тяготения, когда на голову обру–шивается дом». [150]

Вначале закон стоимости проявляет себя по отношению к отдельному товару, товару как таковому. Общественно необходимое время, определяющее стоимость такого товара, есть то рабочее время, которое требуется для изготовления какой–либо потребительной стоимости при наличных общественно нормальных условиях производства и при среднем в данном обществе уровне умелости и интенсивности труда.

Более развитым выражением закона стоимости является определение его не по отношению к отдельному товару, взятому самостоятельным, а по отношению ко всей товарной массе обособившихся общественных сфер производства. Общественно необходимое рабочее время здесь не просто арифметическая сумма общественно необходимого рабочего времени, затраченного на производство отдельных товаров, образующих в совокупности товарную массу данного рода. Оно определяется общественной потребностью, общественной потребительной стоимостью. При данных условиях для того, чтобы удовлетворить свою потребность в продуктах данного рода, общество может затратить на их производство лишь определенную часть своего совокупного рабочего времени. Стоимость отдельного товара определяется как кратное, производное этой части, общественного труда.

Законы товарного производства проявляются в простом товарном обращении как «дремлющие». Всю свою силу, полноту всех своих определений они раскрывают в движении капиталистического способа производства. «…Специфическое развитие, которое претерпевает закон стоимости с возникновением капитала», [151] К. Маркс рассматривает в процессе исследования движения последнего.

При капитализме товар не только продукт труда, не только предпосылка, исходный пункт и элемент капитала, но и его результат. По отношению к товару как к результату, продукту капитала стоимость отрицает себя и переходит в цену производства как свою превращенную форму. Соответственно закон стоимости отрицает себя и модифицируется в закон цены производства. Таким образом, в капиталистической действительности движением товаров как бытием капитала управляет закон цен производства.

Это не значит, конечно, что стоимость и закон стоимости есть только научная гипотеза, чисто понятийные, мысленные определенности. «…Здесь речь идет не только о чисто логическом процессе, — писал Ф. Энгельс, — но и об историческом процессе и объясняющем его отражении в мышлении, логическом прослеживании его внутренних связей». [152] Закон стоимости как таковой был реальностью, существовал на ранних ступенях развития товарного производства, в докапиталистических общественных формациях, в таких общественных условиях, когда средства производства являются собственностью непосредственного производителя товаров.

Исследование К. Марксом становления продукта товаром, а последнего меновой стоимостью и деньгами с их законами — непревзойденный образец раскрытия специфической диалектической логики специфического предмета. Это в полной мере относится и к реализации такого принципа диалектического метода, как единство исторического и логического. Открытию и раскрытию этого единства в исследовании товара и денег предшествовала напряженнейшая работа по изучению огромного фактического материала и совершенствованию метода его обработки.

Известно, что в черновых вариантах «Капитала» диалектическое движение товара и денег выражалось иногда в терминах гегелевской «логики». К. Маркс опасался, что это может породить видимость, будто речь идет лишь об определениях понятий и о диалектике этих понятий. В дальнейшем автор «Капитала» свел эту терминологию к минимуму.

Прочитав по просьбе К. Маркса корректурные листы I тома «Капитала», Ф. Энгельс посоветовал ему в целях популяризации «несколько подробнее доказать исторически, то что здесь достигнуто диалектическим путем…». Он рекомендовал также построить раздел о форме стоимости по примеру гегелевской «Энциклопедии философских наук» «в виде кратких параграфов, подчеркивая каждый диалектический переход особым заголовком…». [153] Маркс, который всегда высоко ценил советы своего друга, на этот раз согласился с ним лишь отчасти. В письме Ф. Энгельсу от 22 июня 1867 г. он писал: «Что касается развития формы стоимости, то я и последовал твоему совету и не последовал ему, желая также и в этом отношении остаться диалектиком. Это значит, во–первых, что я написал приложение, в котором излагаю тот же вопрос возможно более просто и возможно более по–школьному, и, во–вторых, что я по твоему совету выделил каждый этап развития в параграф и т. д. со своим заголовком. В предисловии же я посоветую „недиалектическому" читателю пропустить такие–то страницы и вместо них прочесть приложение». [154] Этот замысел был реализован К. Марксом в первом немецком издании I тома «Капитала». Во втором и третьем немецких изданиях приложение с некоторыми изменениями было включено им в основной текст.

Это не означает, конечно, что наряду с логическим в первом отделе первого тома «Капитала» присутствует и историческое, или исследование исторического процесса развития товара, обмена, формы стоимости, товарного обращения и денег. Исторический процесс и историческая форма исследования представлены здесь как снятые.

Снятый исторический процесс развития товара является не просто его «житием» от разлагающегося первобытнообщинного строя до капитализма, а становлением его как капитала. С самого начала скрытно этот процесс опосредован капиталом, отмечен его печатью. К. Маркс рассматривает не простое товарное обращение в том виде, в каком оно впервые исторически явило себя, а как «предпосланное капиталом и его предпосылающее». [155]

В своей снятости исторический процесс предстает как диалектический, а историческая форма исследования как логическая. Тем самым логический «метод в сущности является не чем иным, как тем же историческим методом, только освобожденным от исторической формы и от мешающих случайностей». [156]

Исторические экскурсы и примеры, которые приводятся в I отделе «Капитала» и в его черновых вариантах, призваны непосредственно, воочию показать, что речь здесь идет не только лишь о диалектике понятий, но прежде всего о действительном диалектическом движении капиталистического способа производства. Они призваны облегчить понимание этого процесса «недиалектическим» читателем. Так, К. Маркс показывает, что случайный обмен и случайная (простая) форма стоимости действительно существовали в определенную историческую эпоху, что первая форма денег соответствует низшей ступени обмена и меновой торговли. [157] Таким образом, при диалектическом методе «логическое развитие вовсе не обязано держаться только в чисто абстрактной области. Наоборот, оно нуждается в исторических иллюстрациях, в постоянном соприкосновении с действительностью». [158] Вместе с тем К. Маркс подчеркивает, что историческое и логическое могут не совпадать. Исторически деньги могут выступать в третьем определении прежде, чем они выражены в первых двух, логически это исключается. Третье определение денег в своем полном развитии логически предполагает оба первых и является их единством.

Процесс становления капитала является в то же время процессом становления наемного труда. В той же мере, в какой товар становится капиталистическим, а стоимость самовозрастающей на величину прибавочной стоимости, труд, создающий ее, становится наемным. Таким образом, общественный труд как источник стоимости и потребительной стоимости приобретает новую, специфически капиталистическую определенность.

Не рассматривая в I отделе I тома «Капитала» исторический процесс рождения капитала в целом, К. Маркс тем самым не описывал и исторический процесс превращения непосредственных производителей товаров в наемных рабочих. «…Для того чтобы раскрыть законы буржуазной экономики, — подчеркивал К. Маркс, — нет необходимости писать действительную историю производственных отношений. Однако правильное рассмотрение и выведение этих производственных отношений… всегда приводят к таким первым уравнениям, которые — подобно эмпирическим числам, например, в естествознании — указывают на прошлое, существовавшее до этой системы». [159]

Так называемое первоначальное накопление, которое есть не что иное, как исторический процесс отделения производителя от средств производства, рассматривается К. Марксом после исследования процесса превращения денег в капитал, производства абсолютной и относительной прибавочной стоимости, заработной платы, процесса накопления капитала. Только раскрытие сущности последнего дает возможность правильно и полно понять предысторию капитала как процесс его становления.

Более 800 000 книг и аудиокниг! 📚

Получи 2 месяца Литрес Подписки в подарок и наслаждайся неограниченным чтением

ПОЛУЧИТЬ ПОДАРОК