ГЛАВА ШЕСТАЯ Свобода

ГЛАВА ШЕСТАЯ Свобода

Просветление экзистенциальной свободы

1. Свобода как знание, как произвол, как закон. - 2. Свобода как идея. - 3. Свобода как выбор (решимость). - 4. Бегство от свободы. - 5. Помысленность экзистенциальной свободы.

Существование и бытие-свободным

1. Вопрос о бытии свободы. - 2. Ходы мысли, желающие доказать существование свободы. -3. Исток сознания свободы.

Свобода и необходимость

1. Сопротивление необходимого. - 2. Фантом абсолютной свободы. - 3. Единство свободы и необходимости (свобода и долженствование).

Свобода и трансценденция

1. Свобода и вина - 2. Зависимость и независимость- 3. Трансценденция в свободе

То, что я вопрошаю о свободе, происходит не оттого, что она представляется мне как понятие, предмет которого мне бы хотелось познать; скорее, постановка вопроса о том, существует ли вообще свобода, при использовании средств предметного исследования привела бы как раз к отрицанию свободы; то самое, что я сам не становлюсь предметом, становится для меня возможностью свободы. Вопрос о том, существует ли она, имеет свой исток во мне самом, желающем, чтобы она существовала.

Во всяком вопрошании субъект в том или ином смысле составляет условие характера этого вопрошания и способа предметного ответа на него; но в вопросе о свободе подлинное самобытие в его возможности есть в одно и то же время и тот, кто спрашивает, и тот, кто отвечает. Если поэтому я спрашиваю, существует ли свобода (ob Freiheit sei), то вопрос становится в то же время моим действием (Тип): берусь ли я за себя или оставляю себя, и как именно; я не ищу по сторонам - не встретится ли мне, скажем, где-нибудь в мире свобода. Поэтому вопрос: существует ли свобода? - становится совершенно ничтожен как вопрос сознания вообще; весомость этого вопроса не остается всегда одинаковой, но только растет с ростом присутствия подлинного самобытия; я вопрошаю об этом не абстрактно, но в той мере, в какой это затрагивает меня самого.

Кто полагает, что истинный ответ на вопрос о свободе он имеет уже в некоторой чистой понятийности, тот называет свободу как таковую основным понятием философии. Кто, однако же, не знает здесь, а потому и вовсе не ожидает получить в ответе некий результат (Ergebnis), но желает уясниться сам (klar werden will), потому что желает стать самим собою на своем историчном пути, - для того свобода станет подлинным знаком (signum) просветления экзистенции.

Если, оглядываясь по сторонам, я мысленно устраиваю смотр всему тому, что вообще называют свободой, то впадаю в множественность фактических обстояний и дефиниций, из которой никакое объективное сознание смысла не позволяет мне выбрать, что -и где именно - есть свобода, а что она не есть. Только если меня направляет мой подлинный интерес к свободе, я замечаю в этом множестве то, что напоминает мне о свободе, потому что я сам в возможности уже свободен. Только из этой возможности моего собственного бытия-свободным я и могу вопрошать о свободе. Свободы, стало быть, или вовсе нет, или же она есть уже в вопрошании о ней. Но то, что она вопрошает как исконная воля быть свободным, предвосхищает это бытие-свободным в самом фактуме вопрошания (Da? sie aber als urspr?nglicher Wille zum Freisein fragt, nimmt im Faktum des Fragens dieses Freisein vorweg). Бытие-свободным не может сперва доказать себя, а потом и желать себя, но свобода желает себя, потому что уже насущно обладает неким смыслом своей возможности.

Философствование из возможности бытия-свободным попадает на путь, на котором, аргументируя, желает удостовериться в свободе, - а именно в том, что свобода есть. Эти аргументы - родившиеся словно вместе с самим бытием свободы - насущно необходимы философу, чтобы, отталкиваясь от них, выйти к подлинной свободе (um sich von ihnen zur eigentlichen Freiheit abzusto?en). Поэтому просветлить свободу означает, негативно, не желать доказывать свободу как некоторое существование. Свобода доказывает себя не в моем прозрении.^но в моем действии (Tat). В заботе о бытии свободы уже заключена та активность, из которой осуществляет себя свобода.

Но если свобода есть возможность, то она есть в то же время возможность моей несвободы, и страдание от несвободы есть отрицательный импульс свободы. Я как самобытие не выношу возможности несвободы. В этой невыносимости я осознаю себя самого: потому что я сам существую как самость, которой может быть безусловно важно нечто от него зависящее, для меня должно быть возможно быть свободным (weil ich als ich selbst da bin, dem es auf etwas, das von ihm abh?ngt, unbedingt ankommen kann, mu? ich frei sein k?nnen). Но это - не умозаключение от факта к его условию, но выражение самого самобытия, сознающего свою возможность как бытие, которое к тому же принимает и решение о самом себе. Требуя от себя, оно тем самым требует и себя (Es fordert sich, indem es von sich fordert). Ему должно быть возможно удовлетворять требованиям, если оно желает быть.

Свобода как первое и последнее в просветлении экзистенции говорит вообще только здесь, - не в ориентировании в мире, и не в трансценденции. В ориентировании в мире есть бытие как наличность, как предметное и значимое; насколько простирается здесь познание, свободы еще нет. В трансценденции свободы уже нет более; было бы ошибкой абсолютизировать свободу, превращая ее в трансцендентное бытие; свобода есть только как экзистенция во временном существовании. Правда, в свободе есть движение, имеющее целью сделать себя самое излишней; будучи последним в явлении временного существования экзистенции, она хочет уничтожиться в трансценденции. Свобода всегда есть еще бытие экзистенции, а не какой-либо трансценденции (einer Transzendenz); она - рычаг, с которым трансценденция приступает к экзистенции, однако она такова лишь благодаря тому, что эта экзистенция, в своей независимости, и есть она сама.